Семь минут рая

      Проводить вечеринку для всего восьмого курса с самого начала было идеей сомнительной. Утро первого же учебного дня обещало закончиться жутким похмельем и страшным отходняком, если верить целому ящику алкогольных бутылок, что, пусть и разделятся между шестью студентами, все же явно отразятся на их завтрашнем подъеме. Драко сразу высказался против этой затеи, которую не поддержала и Грейнджер: видимо, здравый смысл здесь отбило еще не всем. Остальные предпочитающие проводить время праздно и с размахом, разумеется, закатили глаза на адекватное предложение пить хотя бы немногим меньше. Ведь кому какое дело, что будет завтра, когда прямо сейчас у них перед глазами находилась целая коробка невесть откуда добытого Блейзом пойла? Впрочем, всем несогласным он же предложил вообще не пить и отправиться спать к остальным отказавшимся моралистам, а людям нормальным — попросту забрать их порции, и вот это уже было чистейшей наглостью с его стороны, так что Драко к собственному стыду в итоге соглашается участвовать в надвигающемся безумии. А Гермиону уговаривают Поттер и Уизли, в два голоса уверяющих, что у обоих достаточно антипохмельного зелья где-то в закромах чемоданов, и «да, мы обязательно примем его перед занятиями, не переживай».       — Вечеринку восьмого курса объявляю открытой! — на правах владельца алкоголя сообщает Блейз, поднимая бутылку в воздух и поощряя остальных сделать так же. — Я считаю, мы заслужили, ребятки.       Стекло звонко стучало друг о друга, повсюду слышались смешки, многие качали головой и закатывали глаза, в том числе и Драко. Уж кто из всех собравшихся меньше всего заслужил этой вечеринки, так это Блейз, умудрившийся избежать войны и вообще не участвовать в сражениях. И тем не менее сейчас он вел себя так, будто был самим Гарри Поттером, в чью честь и должны проводиться все подобные мероприятия, по крайней мере, в ближайшие несколько лет. Переводя ленивый взгляд на него, Драко отметил, что Поттер выглядит до странного несобранным и даже веселым. Вскидывает голову на вопросы друзей, смеется заливисто, и улыбка такая широкая и расслабленная, будто и не отразились на нем события войны и собственная смерть, в которую Драко до последнего не хотел верить. Разве возможно, чтобы человек выживал после Авады дважды? Вот и для него это казалось невозможным, да и кажется до сих пор, если честно, только вот природная удача Поттера так и кричит о том, что нет для него ничего невозможного.       Грейнджер и Уизли, сидящие рядом с ним, то и дело касались его плеч, трепали непослушные волосы и косились в сторону Панси, Драко и Блейза, невольно проводя границу, разделяющую их на факультеты, в которых никто из них с этого года уже официально не состоял. Они что-то нашептывали Поттеру на ухо, от чего и так непривычная улыбка на его лице только больше расцветала, и Драко не мог больше разглядеть в ней саркастических углов или расслышать презрительные нотки в мягком грудном смехе. Казалось, он и правда рад быть здесь. Жить и наслаждаться обычной студенческой жизнью человека, не обремененного долгом перед магическим обществом, над которым более не нависала опасность скорой расправы, как назло все-таки настигшей Поттера в злополучном лесу в тот страшный майский день.       Тогда он, казалось, рассмеялся в лицо смерти, как смеется сейчас, глядя на своих лучших друзей, сказал ей, что умирать и во второй раз не намерен, и послал ее куда подальше, поднимаясь и поднимая с собой вместе угасшую было надежду, чтобы продолжить сражаться с самым страшным кошмаром магической Британии последних десятилетий с горящим огнем в глазах, который, казалось, никогда не затухает.       Взгляд Поттера едва мажет по Драко, но этого достаточно, чтобы заметить, как вздрогнули чуть заметно уголки его губ и как искры радостного удовлетворения исчезли оттуда, будто их и не бывало. И от этого отчего-то обидно до боли, пусть даже реакция Поттера на него вполне объяснима. Столько столкновений, начиная с первого курса, спровоцированных именно Драко, ненужных обвинений, драк, а потом шестой курс, слежка, выстрел Сектумсемпрой, смерть Дамблдора, разрушение Хогвартса… И где-то в этой последовательности событий Драко кидает ему палочку.       Интересно, как Поттер расценил этот поступок: трусостью, банальным страхом за свою жалкую жизнь, готовую рассыпаться прахом от малейшего поворота судьбы, или все же проснувшимся в глубине души благородством?       Драко делает большой глоток чего-то жгучего из бутылки. Оно теплом растекается по горлу, разгорячая внутренности. Они никогда не поднимали эту тему между собой, лишь на суде над Малфоями этот его поступок был учтен в качестве одного из смягчающих факторов всех преступлений его семьи, но дальнейших комментариев Поттера на этот счет он так и не дождался.       Да и черт с ними, в конце концов именно благодаря Поттеру Драко вообще может относительно нормально жить. Не гнить где-нибудь там в Азкабане, а вполне себе спокойно заканчивать дополнительный учебный год, который, возможно, позволит ему в будущем стать нормальным человеком и…       В его волосы вдруг зарываются пальцы, слегка тормошат, растрепывая прическу, тянут в сторону, и Драко обнаруживает свою голову на плече Панси, что почти касается губами его лба и шепчет тихо, стараясь, чтобы услышал только он:       — Прекращай пялиться, дыру в нем проделаешь. — она смеется уже во весь голос, а Драко только сейчас понимает, что забыл отвести взгляд от Поттера, что снова смотрит в его до этого момента затуманенные воспоминаниями глаза как-то странно серьезно, но Драко только вскидывает руку с бутылкой и чокается с ним в воздухе. Дождавшись, пока Поттер с презабавнейшим недоумением на лице ответит на его жест, он посылает ему надменную ухмылку и прикрывает глаза, разрывая зрительный контакт. Хватит с него пока Поттера.       — Ничего я не пялюсь на него. — слабо и довольно запоздало протестует Драко, ощущая, как алкоголь растекается по венам и нагревает температуру его тела, заставляя задыхаться под слоем жилета и рубашки, и так уже расстегнутой до второй пуговицы.       — И зачем тебе такая плотная ткань? — морщится Панси, и неясно, услышала она его или нет. Ее пальцы продолжали приятно зарываться в его волосы, и Драко не отказал себе в удовольствии подставиться под ненавязчивую ласку. — Мог бы чего попроще отыскать, ну серьезно. Ты как будто на официальный прием пришёл.       Драко хмурится и строит ей недовольную гримасу, чтобы после перевести взгляд на ее открытые плечи и глубокое декольте, что открывало чуть больше, чем позволяли любые существующие приличия, оголяя лямку и часть бюстгальтера. Показушница.       — Хочешь помериться? — Драко вскидывает брови и смеется коротко со своих же неожиданно сорвавшихся с губ слов, понимая, что алкоголь постепенно расслабляет его и развязывает ему язык. Его бы обязательно заботил этот факт, не желай он наконец забыть о том, каково это — постоянно прокручивать в голове мысли, в особенности касающиеся одного небезызвестного человека со шрамом на лбу, пожизненного долга тому за свою свободу и за шанс. Поэтому Драко позволяет себе от себя же отъебаться хотя бы на этот короткий вечер, тянется к оставшимся застегнутыми пуговицам, подцепляет парочку едва-едва, и те с готовностью поддаются, распахивая ткань и открывая взгляду еще немного больше бледной кожи. Он бросает на Панси взгляд, полный вызова и готовности, но та вдруг качает головой.       — Ну уж нет, Драко, тут я тебе не соперник. — ее явно веселит его состояние, и она пытается прикрыть только что распахнутые полы рубашки, но Драко отбрасывает ее руки, случайно цепляя края снова, и вот рубашка уже оказывается расстегнутой до уровня жилета. — Найди себе жертв своего уровня. И ради бога прикройся, мы еще даже не начинали играть на раздевание. Хочешь, чтобы все получили шоу раньше положенного?       Эти слова, произнесенные манящей мурлычащей интонацией, слегка отрезвляют Драко, и он все же запахивает рубашку обратно, замечая, что Панси снова перевела куда-то взгляд. Ее волосы начали неприятно щекотать скулы и даже лезть в глаза, и Драко нехотя посмотрел в ту же сторону. Ну разумеется, Поттер смотрел на него во все глаза и, видимо, следил за каждой частью их с Панси диалога, оставшийся внезапно один без своих верных Рона и Гермионы, которые переместились немного в сторону, чтобы побыть в компании, но все же наедине. Фигура Поттера в отдалении от друзей выглядела одинокой, но, с другой стороны, это значит, что рядом с ним больше нет лишних глаз и голоса разума, что могли бы отвлечь его внимание на себя.       И это было почему-то очень важно — знать, что внимание Гарри Поттера в этот самый момент принадлежит одному Драко.       На его губах расплылась довольная улыбка. Он уже почти что лежал всем весом на Панси, с соблазнительно, он знает, запрокинутой вбок головой. Ее рука, еще недавно приводящая волосы Драко в беспорядок, постепенно сползла на шею, машинально ее поглаживая и едва не касалась обнаженных ключиц. Оставался последний штрих — и Драко проводит языком по нижней губе, обводя внимательным взглядом фигуру Поттера. Тот было встречает его прямо, но не выдерживает и все же тушуется под ним, отводя взгляд в пол. Драко очень бы хотелось, чтобы покрасневшие уши Гарри ему не показались.       — Спасибо, Панс. — говорит он вдруг тихо, вкладывая в благодарность возможность побыть с кем-то рядом в минуту их всеобщего спаивания Блейзом, что наблюдает за всем происходящим с каким-то странным прищуром, и он совершенно Драко не нравится. Потому что такой взгляд означает, что Блейз что-то задумал, а его идеи часто бывают весьма не от мира сего, и это настораживало.       — Так, не спать, не спать! — призывает он всех к вниманию парой особо громких хлопков. Каждый находящийся в их импровизированном кругу перевел взгляд на него, а тот, напоследок обведя взглядом фигуры Рона и Гермионы, отдельно сидящего Гарри, Панси и, наконец, Драко, удобно расположившегося на ее плече, улыбается хищно и выдает. — У меня есть идея, чем мы с вами можем заняться.       Блейз достает палочку, делает пару взмахов, и за спинами Панси и Драко слышится шевеление, а потом и настоящий грохот, сопроводившийся отчего-то резко увеличившейся силой притяжения, придавившей к полу, и слепотой. Только потом по приглушенным визгам Панси об испорченном макияже Драко понимает, что их завалило вещами из шкафа неподалеку, содержимое которого Блейз так любезно вытряхнул в одну кучу прямо им на головы.       — Ну ты и сволочь. — не обижается, впрочем, Драко, выгребая себя из свалки одежды. Блейза это все забавляет донельзя, и он скидывает всю одежду в две кучи по бокам, возвращая часть в шкаф.       — Ты только ради них двоих шкаф разворотил?! — начинает было возмущаться Уизли, потому что шкаф этот был общим для всего их восьмого курса, и большая часть их одежды, прежде рассортированная и аккуратно развешанная по цвету, размеру, и, если уж на то пошло, по своему владельцу, теперь была безбожно перемешана между собой.       — Спокойно, это для антуража. — поясняет Блейз, оставляя дверцы шкафа призывно распахнутыми. — А теперь поиграем в «семь минут рая». Все же в курсе, что это за игра?       Внезапно Панси рядом с Драко возбужденно дергается, случайно толкая его локтем, а затем, бросив на Забини изучающий взгляд, заправляет прядь за ухо в мнимом смущении.       — Неужели ты все-таки решился на такой отчаянный шаг проявления симпатии, а, Блейзи? — она широко улыбается и игриво склоняет голову к плечу, заставляя волосы соблазнительно спадать на обнаженные плечи, с которых так и норовила сползти неплотно сидящая на них лямка.       — Если бы я не знал, что в твоем случае все безнадежно, может, и попытался бы. — разводит руками Блейз, и достает несколько прямоугольных бумажек. Затем он левитирует их каждому сидящему в кругу и продолжает. — Напишите на них свое имя, потом мы их перемешаем и будем выбирать пары методом жребия.       Он оглядывается на устроенный им же беспорядок из вещей, рыскает ладонью по полу в поисках чего-то, похожего на емкость, и вытаскивает шляпу маггловского покроя. Удовлетворенно хмыкает и толкает ее в центр круга, отмечая громким «да!», когда та останавливается ровно посреди их небольшой импровизированной фигуры.       — Это еще зачем? — одновременно возникают Гарри и Рон, а глаза Гермионы с каждой прошедшей секундой только расширяются. Ну конечно же она в курсе, что это за игра, и, главное, как именно нужно в нее играть, — отмечает Драко, улыбаясь шире, когда та по очереди рассказывает Уизли и Поттеру о правилах. Первый реагирует сначала выпученными глазами, неверяще уставившимися в Блейза и впившимися напоследок в Грейнджер, а второй отчего-то хмурится, но отрывисто кивает и тоже смотрит на Блейза в упор с пару секунд.       — Нас здесь как раз шестеро, всем достанется пара, так что, возможно, Панс, дорогая, у тебя и появится шанс провести эти семь чудесных минут наедине со мной. — с этими словами Блейз посылает ей воздушный поцелуй, пока Панси изображает, как тот поразил ее в самое сердце и падает прямо Драко на колени, заставляя его тихо рассмеяться.       — Смотри не откинься раньше времени. — советует он, и Панси оживает на его руках, снова принимая сидячее положение, и в предвкушении закидывает бумажку со своим именем в шляпу.       — Чем-то напоминает Кубок Огня… — задумчиво смотрит на шляпу Поттер, но потом встряхивает головой, отмахиваясь от ассоциации, и тоже кидает бумажку с именем внутрь.       — Принципом, возможно. — кивает Драко, и его бумажка также влетает к остальным. — Но по сути все та же распределяющая… шляпа.       Он пьяно хмыкает своей же шутке, замечая, впрочем, как поднимаются на мгновение уголки губ Поттера.       — Кстати, прежде чем мы начнем, — Блейз подтягивает к себе шляпу, проверяя наличие всех имен и перемешивая их пальцем для надежности, — Я надеюсь, никто не станет просто сидеть внутри шкафа? В конце концов, это должны быть райские семь минут, а не просто пыльное времяпрепровождение в шкафу и ни капли физического контакта.       Уизли вспыхивает мгновенно.       — Ты что, хочешь предложить нам там потра-       — В том числе. — перебивает Блейз, и это, кажется, затыкает Рона на пару долгих моментов, за которые он как раз и успевает внести свое предложение. — Так что, я думаю, справедливо будет хотя бы поцеловать человека, с которым ты застрянешь внутри. Взасос.       Рон моргает, оглядывает всех присутствующих и задумчиво морщится. Просчитывает шансы, понимает Драко и ухмыляется, когда взгляд рыжего падает на него. Он не может не подразнить воображение бедного ищущего спасения парня, поэтому посылает Уизли одну из его лучших усмешек и подмигивает игриво. Взгляд Рона предсказуемо мрачнеет, а брови сходятся к середине лба.       — Я отказываюсь в этом участвовать! — не выдерживает все-таки он, и трое бывших слизеринцев вразнобой смеются. Но это не останавливает Уизли от следующих его возмущений. — Не хочу целовать кого-то из… Из вас, ещё и взасос. Губу раскатал! — смотрит он уже конкретно на Блейза, картинно смахивающего с щеки несуществующую слезу.       — Ты точно в этом уверен? — Блейз вскидывает брови и красноречиво переводит взгляд в сторону Гермионы, задерживаясь на ней дольше положеного. Грейнджер вскидывает было бровь, но заметив, с каким неприкрытым интересом ее буквально пожирают глазами прямо в эту секунду, даже отсаживается в сторону.       — Нет, ты… Гермиона, ты же знаешь, что тоже можешь не участвовать, так? — оборачивается Рон к подруге, а Панси цокает языком и закатывает глаза. Уизли смотрит на нее прожигающим взглядом, но той будто дела нет до этой его реакции. Она качает головой разочарованно и вздыхает.       — Ты отбираешь у нее шанс как следует повеселиться хотя бы раз за все эти сумасшедшие годы! — Панси скрещивает руки на груди, подрываясь на ноги, и подходит ближе, презрительно осматривает Уизли с ног до головы, будто тот и взгляда с ее стороны не был достоин. Рон поднимается следом, но Панси только выгибает бровь на эту значительную разницу в росте и обращается уже ко всем участникам. — Так не пойдет, я не хочу играть только с Драко и Блейзом, это скучно!       Она чуть не хныкает, когда еще один насмешливый голос вдруг разрезает пространство.       — Как удобно ты вывела меня из игры, Паркинсон. — и все взгляды поворачиваются к Поттеру, хранившему молчание до этого времени. — Я вроде бы еще не отказался… Да и Гермиона тоже.       — Гарри… — раздается пораженное, сказанное Роном в образовавшуюся тишину.       — Она права, Рон, хватит нам этих сумасшедших годов. Можно же хоть раз… — Поттер вздыхает, качает головой, так и не заканчивая мысль, и пожимает плечами. — Не буду заставлять никого участвовать насильно, просто хочу обозначить: я в игре.       Драко не успевает заметить, как воздух с облегчением покидает его легкие, превращаясь потом в одобрительный смешок, на который Поттер отвечает не менее веселым взглядом, и вот это уже было необычно. Драко берет новую бутылку из ящика, сталкивается глазами с Поттером и вопросительно вскидывает брови, дожидаясь кивка. Затем изящным движением перекидывает ту через половину общей гостиной, улыбаясь, когда пальцы Поттера смыкаются на ней без особых усилий. Не зря лучший ловец их курса, хотя сравнение, наверное, не слишком уместное, но кому не плевать сейчас, ну правда. А вот за тем, что произойдет с Уизли и его попытками перебороть не то внутреннее отвращение к идее Блейза, не то еще что похуже, будет забавно понаблюдать, потому что:       — Я тоже буду играть. — уверенно заявляет Гермиона и прожигает Блейза взглядом, в котором ясно плещется жажда мести.       Крышка со звоном отлетает с бутылки, и Драко делает глоток.       — Гермиона! И ты… — Уизли хватает ртом воздух, не находя подходящих слов для описания всей ситуации. Как же, двое лучших друзей буквально предали его. Некогда враги, теперь соседи смотрят насмешливо, и Блейз не был бы собой, если бы не решил добить.       — Ты все ещё можешь уйти спать к остальным паинькам, — легкомысленно тянет он, произнося последнее слово с особым нажимом. — Но я вынужден спросить в последний раз: ты уверен?       Уизли завертел головой в поисках поддержки, но, так и не найдя ее ни в ком из присутствующих, шумно выдохнул через нос, чтобы через секунду решительно опуститься на пол и ударом ладони о ковер закрепить свой ответ.       — Ладно. Играю.       — Отлично, тогда продолжаем. — заметно приободряется Блейз. — Из шляпы вылетят пары в порядке очередности посещения шкафа, первая зайдет сразу же, остальные сядут так, чтобы не контактировать со своим партнером: мы ведь не хотим, чтобы вы заранее обо всем договорились? Потом кто-нибудь из нас запрет шкаф ровно на семь минут, но дверь откроется только в случае выполнения условия. Если затянуть, придется сидеть в шкафу до голодной смерти или исполнения французского поцелуя, — на этих словах он выразительно кивает на тут же помрачневшего Уизли, — Иначе, когда вы все-таки решитесь на это, дверцы распахнутся, и вам придется демонстрировать поцелуй на всеобщее обозрение, и нет, Панси, специально так делать не нужно. Ты можешь, конечно, если захочешь, знаю я тебя. Но ты же понимаешь, что проявить инициативу можешь и не ты, так что подумай над этим.       Такой расклад Панси явно не устраивал, но она все же притихла, окидывая взглядом пятерых ее потенциальных партнеров по шкафу. На Драко она смотрела насмешливо, будто бросала ответный вызов на его сегодняшнее «хочешь помериться?», на что тот только пожимает плечами, оставляя ее томиться в неопределенности.       — Итак! — провозглашает начало распределения Блейз, и Драко вдруг чувствует волнение, какого не испытывал на первом курсе. Тогда он точно знал, куда попадет, и даже примерно представлял, кем станет в будущем. Сидя сейчас с половиной людей, которых по собственному убеждению прошлого он должен был бы ненавидеть, он не мог сказать, как все пройдет теперь. Заклинание, конечно, раскидает их случайным образом, и Драко не знает, что будет чувствовать, если попадет в пару с кем-нибудь из Золотого Трио. Со своими как-то спокойнее будет, конечно.       Первая пара бумажек эффектно вылетела на середину комнаты и приземлилась именами вниз, сохраняя интригу. Блейз поднял одну из них, и по его взгляду уже можно было догадаться, кто пойдет в шкаф первым.       — Гермиона Грейнджер. — весело восклицает он и склоняется в вежливом поклоне, проводя рукой путь к шкафу. — Прошу, мадемуазель.       Та с достоинством поднялась и прошла по выделенной ей невидимой дорожке, даже кивнув Блейзу с легкой издевкой напоследок. Остановившись около полураспахнутой дверцы шкафа, она развернулась к компании лицом, и стала невольно присматриваться к каждому из них. Больше всех нервничал Уизли. Возможно, рассчитывал на свою кандидатуру, хотя Драко так и не удалось распознать характер их взаимоотношений. Натыкаясь на них в коридорах и на занятиях, можно было подумать, что они очень близкие друзья, и все же их сегодняшнее уединение говорило о некой возможности более близкого контакта, но на этом все. Если бы они встречались, они бы точно рассказали об этом. Такие люди, как Уизли, не любят ходить вокруг да около, вот только они все медлят, а значит, либо не встречаются, либо на что-то большее из них рассчитывает кто-то один.       Тем временем Блейз поднял вторую бумажку и широко улыбнулся выпавшему варианту. Посмотрел на Драко, на Уизли (глаза того на мгновение наполнились надеждой), затем медленно перевел взгляд на Поттера, встречая его заинтригованное выражение, и, наконец, остановился на Панси, которая поднялась, не дожидаясь объявления своего имени.       — И у нас есть первая пара! — как какая-нибудь не ведающая об уважении сваха отзывается Блейз, сминая бумажки и сжигая их невербальным Инсендио. А потом не выдерживает, и откровенно ржет от вида Уизли, шок которого отражался на его лице такой отчетливой картиной, что даже попытайся он его спрятать, и то не вышло бы. — Ну не стоит так расстраиваться, Уизли, здесь еще много подходящих кандидатов на твои очаровательные губки.       Блейз успевает увернуться от пущенной ему в лицо подушки, не переставая смеяться.       — Так, ладно, пока Уизли пытается осознать реальность, выберем вторую пару. Кто знает, вдруг тебе Поттер попадется, будешь чувствовать себя лучше, м? — уже развернув вторую бумажку говорит Блейз. Рон не отвечает, впериваясь взглядом в Забини, с интересом рассматривающего новую пару имен. — Хм, нет, не Поттер. Не повезло тебе, Уизли, — говорит он, приближаясь к поджавшему губы Рону и разворачивает бумажку, чтобы тот мог хорошо вчитаться в красиво выведенные буквы. — Со мной.       Уизли удивляет, кивнув и молча пересев чуть правее одной из приоткрытых дверц шкафа. Блейз смотрит на него с недоумением, а Рон только цыкает недовольно и закатывает глаза.       — Это же ты не хотел, чтобы мы «заранее обо всем договорились» или я что-то не то услышал? — и он все-таки улыбается впервые с начала этой игры, потому что Блейз замирает на месте на пару долгих секунд, а затем двигается в противоположном направлении, располагаясь у левой дверцы со шляпой на коленях.       — Неплохо, Уизли. — он хмыкает, доставая последнюю пару имен и недолго вертит ее в пальцах. — Мне стоит объявлять вас, мальчики, или сами догадаетесь?       — Догадаемся. — отвечает ему Драко, не слушая бешено забившийся под кожей пульс. Он поднимается на ноги, стараясь удержать равновесие, когда вестибулярный аппарат вдруг дает сбой. Чудом не упав, Драко переводит взгляд на Поттера, который, казалось, и не думал вставать, и без задней мысли протягивает ему руку. — Ну, ты идешь или как?       — Ты себе опору ищешь или мне поддержку оказываешь? — Драко фыркает на такое заявление, когда Поттер уже протягивает руку, чтобы уверенно схватиться за его ладонь, без страха подтянуться и встать. Драко себе так не доверял в этот момент, как Поттер доверял его ногам и их способности удержать не только вес своего владельца.       А потом Поттер опасно шатается, едва не падая на Драко, но выравнивается, грубо проводя ладонью по лицу, будто стараясь стереть воздействие алкоголя с себя как какое-то проклятье.       — Блять, я думал меня так быстро не возьмет. — и вдруг хихикает так глупо и несвойственно всему его героическому образу, что заставляет Драко тоже растянуть губы в улыбке.       — Вы там непреложный обет заключаете или что, я не понял! — Блейз окликает их и они оба оборачиваются на него, разрывая контакт.       Блейз подходит к Драко, разворачивая его за плечи и отводя в свою сторону, пока Поттер добирается до Рона самостоятельно. Ладонь постепенно теряет тепло чужого тела, и Драко опускает на нее взгляд. Сжимает в кулак, проводит большим пальцем по остальным четырем, разжимает, растопыривает пальцы. Когда-то очень давно он точно так же протягивал Поттеру руку с предложением дружбы. Тогда Гарри Поттер был просто знаменитостью, кем-то безликим, чей образ собирался из газет и слухов прохожих, и ему было жутко интересно узнать, что из себя представляет человек, сумевший выжить после удара смертельным заклинанием, да еще и в столь юном возрасте. Ему хотелось понять, что он за человек, достоин ли иметь такой титул в их мире, правда ли настолько велик, как о нем говорят?       Тогда Драко смотрел на него свысока, прямо как пару минут назад. В их вторую по счету встречу Гарри сидел на сидении поезда, теперь — на полу. Ситуации одинаковые, если вдуматься, только вот сейчас Драко ни за что не подумал бы о Поттере так, как думал в свои одиннадцать. Он и о себе успел изменить мнение за столько-то лет. Но этот жест, его первая серьезная неудача в жизни осталась горечью в памяти на долгие годы, изчезая лишь сейчас, когда застарелое желание наконец оказывается исполненным.       — Ну что, дамы, вперед. — командует Блейз, и дверцы шкафа закрываются за Гермионой и Панси, когда те скрываются за предусмотрительно оставленными Блейзом вещами, после чего на дверцах возникает полупрозрачный таймер, начавший отсчитывать положенные ему семь минут.       Смотреть на сменяющиеся с каждой секундой цифры было даже завораживающе.       — Эй, отомри. — толкает его в плечо Блейз спустя какое-то время, и Драко наконец поднимает на него взгляд. Тот выглядит достаточно веселым, на него будто совсем не подействовал алкоголь, что раздражало, учитывая кондицию самого Драко. Притащил, наверное, что-то такое, от чего самого не разматывает, но вот остальных — пожалуйста.       — Как тебе жеребьевка? — спрашивает он, а Драко вот совсем не хочется отвечать на этот вопрос. Он смотрит на шкаф, на котором все еще красуется цифра шесть с нулем и девяткой на конце, затем вздыхает и все же открывает рот, понимая, что ничего интересного ему от созерцания шкафа ждать не придется.       — Обычная, а что с ней? — хмурится Драко, машинально переводя взгляд на Поттера, на свою, подумать только, пару на сегодняшние семь минут в шкафу. Тот о чем-то оживленно переговаривается с Уизли, не обращая внимания ни на шкаф, ни на Драко с Блейзом напротив. — Интересно только, что судьба нас с Поттером постоянно сводит, а так…       Блейз вдруг смеется громко, сгибается пополам, едва не касаясь лбом пола, и даже стучит по нему несколько раз, чем заслуживает недоуменное выражение сразу трех пар глаз, но отмахивается от звездного дуэта напротив, качая головой.       — Ну ты выдал, конечно, судьба, судьба… Не за что. — Блейз на Драко совсем не смотрит, и звучит почему-то даже слегка обиженно.       — Не за что? О чем ты… — и тут до него доходит. Блейз прикладывает палец к губам, видя увеличивающиеся с каждой секундой глаза Драко и смеется снова, но уже гораздо тише, спасибо и на этом.       — Зачем? — шипит Драко, подавляя порыв то ли вцепиться Блейзу в шею и задушить его, то ли обнять на радостях, потому что попадись ему буквально кто угодно из Золотого Трио кроме Поттера, и приятный вечер для Драко был бы окончен. С Уизли он определенно застрял бы в шкафу до тех пор, пока не наступило утро и кто-то не решился бы выломать дверцы шкафа, а Гермиона получила бы, возможно, самый быстрый и незначительный французский поцелуй в ее жизни.       Потому что есть все-таки разница в том, чтобы дразнить, и в том, чтобы реально действовать. И действовать Драко, как оказалось, всегда был готов только если в деле был замешан Поттер.       — Так интереснее. — просто отвечает Блейз, и Драко даже возразить нечем. — Мы с тобой и Панси уже играли, так что попадись мы друг другу в пару честным путем, было бы скучно. Панси не слишком жалует мужчин, хотя изначально я все же думал о том, чтобы забрать себе Гермиону, но Уизли начал выступать, вот и… А вы с Поттером просто идеальная пара, чтобы ставить вас с кем-то еще.       Насчет идеальности их с Поттером дуэта Драко бы, конечно, поспорил, но алкоголь в крови быстро душит все порывы поругаться, аргументируя это все банальным отсутствием смысла и тратой ненужной энергии, которой с каждым ночным часом у Драко все меньше. Нет, ему хорошо здесь, разумеется, просто такие функции человеческого организма, как необходимость поспать, никто не отменял. Но даже его полусонное состояние не дает пропустить кое-что, что беспокоит его с того самого момента, как за девушками закрылись дверцы шкафа, но что нашло воплощение в вопросе только сейчас:       — Я не слышу звуков. Ты еще и заглушающее наложил? — Блейз кивает, и Драко одобрительно хмыкает. Он еще толком не решил, что сделает, когда они с Поттером окажутся запертыми в шкафу, но перспектива с заглушающим определенно открывала некоторые новые опции, о которых он мог бы подумать за оставшееся время. Он снова отпил из бутылки. Эта, кажется, принадлежала Блейзу, но какая уже разница?       Дверцы шкафа распахиваются неожиданно, являя им сначала Гермиону, внешний вид которой не выдавал ничего необычного, кроме, разве что, слегка помятой рубашки и ещё более растрепанной, чем обычно, прически, чего не скажешь о Панси. Та выглянула из-за вещей, улыбаясь до ушей, лямки бюстгальтера куда-то загадочно пропали с плеч, оставляя только тонкую, слава Богам, непросвечивающую футболку, но потом пропажа обнаружилась за поясом ее же юбки, едва держась мелкими крючками за ткань. Что ж, хотя бы по одной из них можно было сказать, что в шкафу действительно творилось что-то интересное.       Настала очередь Блейза и Рона. Драко напоследок ободряюще похлопал друга по бедру, а Уизли был уже готов в подробностях расспросить Гермиону о том, что же произошло такого в шкафу, когда Блейз его окликнул:       — Время поджимает, Уизли. — он постучал указательным пальцем по тыльной стороне запястья. — Если ты, конечно, не хочешь оттянуть неизбежное.       Рон чертыхнулся, тряхнул головой для уверенности, и прошагал к шкафу, глядя Блейзу прямо в глаза. Когда они стояли настолько близко, становилась видна небольшая разница в росте: Уизли все-таки оказался выше на пару сантиметров. Блейза это не волновало совершенно, и он зашел в шкаф, протягивая руку в намерении помочь Рону как какой-нибудь даме в пышном платье перед неприступной ступенькой, и справедливо был послан нахрен. Дверцы шкафа захлопнулись во второй раз, и смех Блейза постепенно стих в его глубине.       Таймер вновь начал свой отсчет.       — Это было нечто… — прокомментировала Панси, откидываясь на руки и мечтательно глядя в потолок. Бюстгальтер наконец не выдержал и оторвался от юбки, упав неподалеку.       — Неужели до секса дошло? — спросил Драко неверяще, потому что для семи минут обе девушки выглядели чересчур уж собранно. Никакого сбившегося дыхания, красноты в нужных и ненужных местах, никаких, в общем, признаков того непотребства, о котором он, к сожалению своему, подумал, и которое без воли представил.       — Нет, но! — Панси возвела указательный палец к потолку, сказав это настолько твердо, что Драко от интереса даже подался вперед. Панси прищурилась, видя его заинтересованное выражение лица, и продолжила немного тише. — Но это же Гермиона Грейнджер!       — И что это меняет?       — Да все меняет! — распалялась Панси и больше не следила за тоном своего голоса. — Можешь себе представить, чтобы такой человек, как она, проявлял инициативу?       Драко задумался. Грейнджер практически не поменялась со времен их первого курса и вплоть до окончания войны. Нет, она, конечно, стала храбрее и даже немного безрассуднее, но этих качеств в ней будто всегда было достаточно, и они лишь укрепились с возрастом и под влиянием окружающих обстоятельств. Может, он просто недостаточно знал о ней, чтобы отследить изменения, но ничего другого в голову решительно не лезло, поэтому он ограничился неопределенным пожиманием плеч.       — А тебе и представлять уже не нужно, да, Паркинсон? — искоса взглянула на них Грейнджер, и Драко готов был поспорить, что услышал в ее словах игривые нотки, либо же это все игра его воображения и мандраж от предстоящего посещения шкафа с чертовым Гарри Поттером.       — Я же говорила тебе называть меня по имени, дорогуша, — пропела Панси, ничуть не смутившись тому, что привлекла внимание. Она выставила перед собой два пальца. — Всего два слога, неужели так сложно произнести?       — Ты исчерпала свой запас на этот год, Паркинсон. — с нажимом произнесла Гермиона, что не сочеталось с легкой улыбкой на ее губах.       — Ну и ладно, все равно найду способ, как заставить тебя произнести мое имя.       — Уж постарайся.       Драко совершенно не хотелось влезать в эти несомненно веселые и явно имеющие какой-то скрытый смысл разборки, так что он перевел взгляд на единственное не заинтересованное в этой женской перебранке лицо, кроме него. Гарри Поттер тоже смотрел на него (в который раз за этот вечер), и в глазах его сверкало непривычное веселье. Драко все никак не смог свыкнуться с этой деталью, будто все младшие курсы, вплоть до четвертого, разом стерлись из его памяти. Будто история сразу же началась со смертей и лишений, с судов и разбирательств, с предательств и спасений чужой жизни в обе стороны.       У них и правда было слишком мало времени, чтобы просто повеселиться, как следует.       Возможно, однажды Драко привыкнет видеть на лице Поттера улыбку, но когда та вдруг пропадает с его лица, это тоже кажется чем-то неправильным. Какое же тогда у Гарри Поттера должно быть выражение лица? Какое из них наконец ему подойдет, какое будет смотреться исключительно правильно?       У Драко нет ответа на этот вопрос, и он качает головой, когда Поттер вглядывается в его лицо и что-то явно высматривает. Ищет, за что зацепиться? Да тут море этого, на самом деле, только вот одни переглядки ничем ему не помогут.       Дверцы шкафа распахиваются снова, и так же неожиданно, как и в первый раз. Из них стремительно вылетает Уизли, за которым с торжествующей улыбкой следует Блейз. Он показательно проводит пальцами по губам, подмигивает, что только злит Рона, и тот стремительно краснеет от подступающей ярости.       — Прекрати это. — грубо прерывает он выпендреж Блейза, и тот замирает на секунду, что-то обдумывает, а затем его губы растягиваются в очень нехорошей улыбке.       — Что именно прекратить? — спрашивает он, хотя, очевидно, знает все прекрасно, но раскрывать карты не спешит. Рон хмурится еще сильнее и смотрит на него исподлобья.       — Сам знаешь. — только и бросает он, решая больше не обращать внимания на Забини. Тот совершенно не обижается и садится рядом с Драко и Панси.       — Что у вас там произошло? — спрашивает Драко в надежде оттянуть хотя бы ненадолго престоящую встречу с Поттером, потому что за всеми этими переглядками и болтовней он совсем не успел продумать план действий.       — Может быть, однажды, я тебе и расскажу, — Блейз подталкивает его в спину с явным намеком. — но это будет уже не сегодня. Заходите, мальчики!       Драко вздыхает и медленно поднимается, практически сталкиваясь нос к носу с Поттером, который уже успел подойти к шкафу и смотрел на него теперь с неприкрытым азартом. Он оглядывал Драко с ног до головы, будто оценивал, и взгляд его зеленых глаз на мгновение подернулся знакомой пеленой.       Забавно.       — Ну, Поттер? — тот моргает несколько раз, будто только что пришел в себя. — Хватит на меня пялиться и пошли уже.       И Драко делает шаг в шкаф.       …Поттер нагоняет сразу же. Дверцы захлопываются, ограждая их от внешнего мира на короткие семь уготованных им минут, которые тут же отображаются на знакомом полупрозрачном таймере.       Пройдя сквозь ничего толком и не скрывающий заслон из оставшейся в шкафу одежды, Драко разворачивается спиной к одной из боковых стенок и облокачивается о нее. Поттер становится прямо напротив и повторяет его позу, шурша одеждой и, предположительно, скрещивая руки на груди.       Теперь разглядеть его лицо было невозможно из-за окружающей их темноты, и ориентироваться в пространстве оставалось, только опираясь на тактильные ощущения. Они стояли на расстоянии шага друг от друга, но этого было недостаточно, чтобы почувствовать присутствие человека рядом. Прямо сейчас Драко слышал лишь свое прерывистое дыхание и мог только догадываться о том, какие мысли одолевают Поттера на противоположной стороне, пока таймер по секунде отсчитывал время.       Оставшееся у Поттера время на то, чтобы проявить инициативу и сделать хоть что-то, пока не стало слишком поздно.       Воздух с шумом устремляется в легкие, когда дистанция между ними вмиг сокращается. Одновременно с этим Драко чувствует приятный лесной аромат, окруживший его будто со всех сторон сразу, и на мгновение его посещают совсем ненужные мысли о том, всегда ли Поттер пах именно лесом, или это ассоциации последней битвы дают о себе знать. Поттер не дает им развиться, уменьшает расстояние быстро, уверенно и чертовски напористо. Кладет ладонь на подбородок, обводит пальцами аккуратно, но с нажимом направляет голову набок, рваный выдох щекочет кожу, и он уже почти касается губ Драко, когда его останавливают, приложив руку ко рту.       Поттер замирает, его горячее дыхание опаляет ребро ладони. Драко ведет ей дальше, по щеке, заходит четырьмя пальцами за ухо, путаясь в отросших темных волосах и оставляя большой поглаживать скулу. Ему хочется оттянуть пряди назад, вплести пальцы в беспорядок на чужой голове, что сегодня выглядел особенно привлекательно, и Драко позволяет себе эту небольшую вольность: обводит пальцами круг, наматывая на них кончики волос, и тянет, на что Поттер отзывается тут же, отклоняя голову в нужную Драко сторону.       Медлить больше не хочется, и Драко ведет дорожку невесомых поцелуев по чужой скуле, плавясь от них так же, как плавится сейчас Поттер, расслабляясь в его руках и активнее подставляясь под ласку. Драко останавливается прямо около уха.       — Не хочу, чтобы это все заканчивалось на семи минутах. — горячо и быстро шепчет он, пока привычная осторожность не заставила его дать заднюю и передумать. — Семь минут — это слишком мало.       Низкий смех служит ему ответом. Ладони Поттера сползают Драко на талию, затем на бедра и крепко, нетерпеливо сжимают. Поттер подтягивает его к себе за пояс брюк, заставляя проехаться спиной по стенке шкафа, вжимает в себя, и Драко уже может догадаться о его мнении по поводу чертового таймера, судя по реакции тела. Поттер ведет бедрами вверх, а затем еще раз, пальцы Драко сжимаются на затылке все сильнее. Драко тянет Поттера на себя, заставляя нависнуть сверху, и ещё никогда мысль о поцелуе не была столь привлекательной. Обычно с них все начиналось, и соблазн поддаться искушению, несмотря на свои же собственные условия почти перевешивает внутреннюю чашу весов Драко, но Поттер склоняется к шее, и все мысли вылетают из головы, потому что эти губы наконец касаются тела, и уже не так важно, где именно.       — Боже, блять… — выдыхает Драко задушенно, скользя пальцами по ткани рубашки на спине Поттера, стягивая ту с плеч: она больше на пару размеров и сползает легко, повисая в районе полусогнутых локтей.       Поттер заводит одну руку за ворот рубашки уже Драко, и та распахивается податливо, так и не застегнутая обратно на пуговицы в эту ночь. Вторая его рука вовсю исследует талию и замысловатые застежки на жилете, поддевая одну за другой, и, когда слышится последний щелчок, Драко поспешно избавляется от жилета, стряхивая его куда-то на пол.       — Не боишься потерять среди других вещей? — шепчет Поттер, завороженно ведя ладонью по обнаженной коже вниз, пока не доходит до последних застегнутых пуговиц. Драко только успевает ответить что-то похожее на «да плевать на него», когда Гарри дергает ткань рубашки на себя, расстегивая ее до конца.       В шкафу жарко и тесно, прикосновения к коже обжигают, оставаясь горячими отпечатками на ней, когда ладони смещаются в поисках большего, так, чтобы ближе, ярче. Драко запускает руки под футболку Гарри, чувствуя приятную дрожь чужого тела, ведет выше, цепляется за ткань и стягивает ее через голову вместе с рубашкой. Обхватывает за шею под шорох упавшей одежды и притягивает снова, замирая в паре миллиметров от чужих губ. Пальцы Гарри впиваются в талию, обводят пояс брюк сзади и перемещаются на таз. Раздраженный выдох опаляет губы Драко.       — Не открывай. — произносит Гарри, прежде чем толкнуть Драко к стенке шкафа и прижаться губами к чужим. Он мажет ими по щеке, соскальзывая, чтобы не сорваться, но Драко обхватывает его лицо ладонями и целует снова: без языка, просто мягким прикосновением, легким и невесомым, и его так мало, что хочется больше, чувственнее, ближе. Пожалуйста, всего лишь нужно приоткрыть губы, впустить язык, и все наконец станет правильно. Так, как и должно быть. — Стой, время же…       — Ты сам это начал. — и Драко тянется для еще одного поцелуя, но Гарри выпутывается из кольца его рук, чтобы спуститься ниже, поцелуями по шее, груди и животу, чтобы встать на колени, и Драко ничего не остается, кроме как жалобно всхлипнуть, вцепившись в темные волосы, когда брюки становятся свободнее, а Гарри обводит губами член, все еще скрытый за тканью нижнего белья. — Блять, Гарри…       Драко с глухим стуком упирается затылком о стенку шкафа, когда Гарри высвобождает член и обхватывает его ладонью.       — Скажи это еще раз. — говорит он, и Драко не сразу понимает, что от него требуется.       — Да сколько угодно, Гарри. — он прокатывает на языке эту «р», растягивая удовольствие, и чувствует, как пальцы на бедре сжимаются чуть сильнее, а затем с шумом втягивает воздух в легкие, когда Гарри издевательски медленно проводит по стволу снизу вверх, цепляет головку, и — Драко готов поклясться — довольно улыбается своей пытке. Сволочь.       А затем пальцы неожиданно сменяются языком, вырвавшим протяжный стон из горла, и губы Гарри обхватывают головку, позволяя языку выводить круговые движения и сводить Драко с ума одновременно.       — Гарри, — зовет он, но это едва слышно, произнесенное исступленным шепотом, и Драко пытается снова, слыша будто со стороны, как срывается собственный голос. — Гарри, ты знаешь, как?..       — Понятия не имею. — отвечают ему так же надрывно.       Гарри больше не отвлекается, сосредоточенный на своей задаче, вбирает член чуть глубже, замирает на несколько секунд, пытаясь привыкнуть к необычным ощущениям, пока Драко борется с желанием толкнуться вперед. Гарри наклоняет голову, пропускает член еще немного глубже, пока тот едва не упирается ему в заднюю стенку горла, и Драко предупредительно тянет его за пряди.       — Оставь это. — говорит он, но Гарри только останавливается на долгие пару секунд, и, Драко знает, прожигает его упрямым взглядом, в котором ничего, кроме упорства и желания сделать по-своему. — Гарри, не надо.       Тот все равно пробует взять глубже, но ожидаемо проваливается, когда резко подается назад и даже закашливается. Драко вздыхает, качает головой и опускается на колени, чтобы схватить Гарри за плечи, мягко провести пальцами до лица и повернуть его на себя. Чтобы отвлечь хотя бы на короткое мгновение.       — Посмотри на меня. — тот лишь мотает головой. — Гарри.       Это срабатывает лучше, чем Драко думал, и Гарри все же переводит на него взгляд, несмотря на смущение и возникшую общую скованность. Щеки под ладонями Драко горели огнем, и он проводит по ним большими пальцами, чувствуя улыбку на своих губах и наслаждаясь этим небольшим фактом их близости.       — Я так хочу поцеловать тебя прямо сейчас, так что давай поскорее закончим со всем этим, чтобы я мог сделать это, как следует. — шепчет Драко прямо в губы Гарри, и тот кивает отрывисто, придвигаясь ближе.       Гарри обхватывает член Драко ладонью, пока тот расстегивает чужие джинсы, чтобы сделать то же самое. Гарри утыкается ему в плечо, прижимаясь губами к его шее и оставляя на ней легкие поцелуи, гармонирующие с размеренным ритмом обоих рук, начавших движение.       Если бы Драко отвечал на вопрос о том, стоило ли принимать участие в этой вечеринке, он бы не раздумывая ответил «да», потому что ощущать Гарри Поттера рядом с собой так близко, слышать его рваные стоны и задушенные вздохи и чувствовать, с каким рвением он отдается каждому его движению, было умопомрачительно. Шептать имя Гарри в непосредственной близости от уха и чувствовать, как вздрагивает его тело в ответ, проводить свободной рукой везде, куда та только может дотянуться стоило всего, что с ними случилось и привело их в итоге к этому моменту.       Гарри прижимается губами к его шее, втягивая кожу, и пальцы его против воли сжимаются сильнее нужного, когда его накрывает волна удовольствия, пронзившая тело и заставившая замереть на долгие пару секунд. Драко догоняет его немногим позже, когда запрокидывает голову назад и кончает, смешивая их сперму между собой.       Драко дышит отрывисто, приходя в себя, когда вдруг слышит неразборчивое бормотание у себя в районе шеи.       — Что?       — Я все равно сделаю тебе минет... — бурчит Гарри, выпрямляясь, только чтобы наткнуться на смеющегося во весь голос Драко, который даже и не подумал скрыть это. Его смех, безусловно, был тем, что Гарри не против был бы слушать на протяжении всей своей жизни, но только не в подобные этому моменты. — Драко.       Смех затих так же внезапно, как и начался, и тут уже настала очередь Гарри улыбаться. Драко положил ему ладонь на щеку, к которой тот с удовольствием прильнул.       — Скажи это ещё раз. — в его голосе сквозила такая надежда, что Гарри просто не мог ему отказать.       — Сколько угодно, Драко.       …После нескольких невербальных очищающих заклинаний пришло время поиска верхней одежды, и Драко справился довольно быстро, надевая сразу два элемента и предпочитая не застегивать рубашку вовсе, ведь так она смотрелась даже лучше, чем в обычном своем состоянии. Было что-то такое в том, чтобы оставлять ее просто болтаться на плечах.       — Я не могу найти свою футболку. Рубашку я нашел, но ткань как будто совсем не та. — говорил Гарри, пока тщетно пытался отыскать свои вещи в перевернутой сначала Блейзом, а затем еще несколькими парами человек куче. — Может, я вообще ее с чужой перепутал?       Драко покачал головой и наощупь отыскал ладонь Гарри, чтобы приложить ту к своей груди. Тот потратил несколько секунд на то, чтобы провести по ней ладонью, а затем возмущенно выдохнул:       — Так вот куда она делась!       — Кто первый успел, тот и носит. — пожал плечами Драко, устраиваясь у стены шкафа. — Там где-то еще должен быть мой жилет, не забудь про него, пожалуйста.       — Не забуду. — обиженно передразнил его Гарри, но Драко все равно услышал тихий смешок.       — Все надел? — Драко отошел от стены шкафа спустя пару минут, и, когда услышал утвердительный ответ, протянул руки вперед, чтобы снова почувствовать Гарри возле себя. Он счастливо вздохнул, чтобы прикрыть глаза и наконец-то прижаться губами к Гарри так, как они должны были сделать еще очень давно.       И плевать, какое время отсчитывал таймер, плевать на резкий яркий свет, озаривший их после того, как распахнулись дверцы, плевать на реакцию друзей, потому что Драко наконец-то удалось поцеловать Гарри Поттера правильно.       Так, как следует.