Я люблю воду со льдом.

– Кир, ну ты где? Мне скучно без тебя! – Кристи, я скоро буду! Я сбросила трубку и зашагала к кафе, где работала Кристина. – Скучно ей, видите ли… — мысленно фыркнула я, но тут же улыбнулась: мне и самой не терпелось увидеть подругу. А ещё… ну ладно, признаюсь — я надеялась случайно наткнуться на него. Не зря же я сегодня выбрала эту юбку — ту самую, что так удачно подчёркивает ноги! Минут через пятнадцать я уже толкнула дверь кафе. Над головой звякнул колокольчик, а из‑за стойки тут же выскочила Кристина: – Кира! Любовь моя, я уже так соскучилась! Она бросилась ко мне, раскинув руки, и мы на секунду замерли в объятиях — как будто не виделись не пару часов, а целую вечность. – А Ваня заходил? — сразу выпалила я, едва отстранившись. Кристина закатила глаза и рассмеялась: – Опять ты о своём Ване! Нет, не заходил… Но он обязательно заглянет. С такой‑то юбкой! Ножки у тебя сегодня просто огонь, Кирюш! Я невольно улыбнулась и поправила подол: – Кристин, сделай мне шаурму маленькую, а? – За твои деньги — любой каприз! — подмигнула она и метнулась обратно на рабочее место. Я вытащила карту из чехла и приложила к терминалу. Кристина ловко заворачивала шаурму, а я тем временем огляделась. Кафе было крошечным. Пара столиков у окна, стойка, витрина с выпечкой. Я пристроилась у стекла и стала рассеянно смотреть на улицу, то и дело поглядывая на дверь. Мы с Ваней… ну, скажем так, были близки. Пока он однажды не сорвался и не назвал меня истеричкой. С тех пор мы не общались. Но сегодня я вдруг подумала: а что, если попробовать снова? Может, он поймёт, что был неправ? Или хотя бы объяснится… – Как у тебя с Даней? — спросила я, когда Кристина протянула мне шаурму. Подруга вздохнула, оперлась локтями на стойку и подпёрла подбородок кулаками: – Да никак. По своим «тёлкам» шляется, но на меня всё равно поглядывает. Только мне‑то хочется не взглядов, а чего‑то настоящего, понимаешь? – Конечно, понимаю, — тихо ответила я и откусила шаурму. Мы помолчали, каждая думая о своём. Улица за окном жила своей жизнью: спешили прохожие, шуршали шины проезжающих машин, ветер гонял по асфальту сухие листья. А мы просто сидели рядом — две подруги, которые знают: даже если сейчас всё кажется запутанным, завтра может наступить тот самый день, когда всё наконец сложится. – О, твой Белогорский идёт! – хитро улыбнулась Кристина, кивая в сторону двери. – Ваня? – сердце у меня ёкнуло, и я тут же подскочила со стула. Руки сами потянулись к волосам — я принялась торопливо поправлять свои рыжие кудри, стараясь уложить выбившиеся пряди. В этот момент дверь с лёгким скрипом распахнулась, и на пороге появился он. Высокий, в своей привычной чёрной куртке, с этой его полуулыбкой… Я замерла на секунду, а потом расправила плечи. Нет, на этот раз я не стану прятаться и отводить взгляд. Наоборот — пусть видит, что я здесь. Я нарочито медленно поправила топ, чуть повернулась, чтобы юбка красиво легла складками, и бросила на Ваню взгляд. Но он, кажется, даже не заметил моих стараний — лишь изредка бросал короткие взгляды в мою сторону, будто я была просто частью интерьера. – А Настя где? У меня к вам есть предложение, – наконец произнёс Ваня, оглядывая помещение. – Ну, Ваня, выкладывай уже! – нетерпеливо перебила его Кристина, опираясь локтями на стойку. Он усмехнулся, провёл рукой по волосам и небрежно бросил: – Не хотите ко мне на дачу сегодня? Всё равно ночью там никого не будет, а так — посидим, выпьем, поболтаем… Ну, в общем, всё как обычно. – Ну ты, Ваня, и алкаш! – фыркнула Кристина, но в глазах у неё уже запрыгали озорные искорки. – Ага, и бабаник, – с ухмылкой добавил Ваня, подмигнув ей. Я стояла молча, облокотившись на стойку. Пальцы невольно теребили край топа. Взгляд метался между ними: вот Ваня поправил рукав куртки, вот Кристина хихикнула и откинула волосы за плечо… А я всё ждала — когда же он наконец посмотрит на меня по‑настоящему. Не мельком, не между делом, а так, чтобы я почувствовала: он видит меня. – Я поговорю с Настей, но у меня условие: мы Киру с собой берём, – твёрдо сказала Кристина и с хитрой улыбкой перевела взгляд с меня на Ваню. Ваня слегка замешкался. Он потёр затылок, на секунду уставился в пол, потом поднял глаза на меня. В его взгляде читалась какая‑то внутренняя борьба — будто он взвешивал все «за» и «против». – Ну… Если Кира не против, – наконец произнёс он чуть тише, чем обычно. Я выдержала паузу — пусть понервничает немного, — а потом посмотрела ему в глаза: – Я не против. Он неуверенно улыбнулся, и его взгляд медленно скользнул по мне — от кончиков волос до кроссовок. Казалось, он только сейчас по‑настоящему меня заметил. Внутри всё затрепетало: неужели я наконец привлекла его внимание? Кристина хлопнула в ладоши и радостно воскликнула: – Вот и отлично! Всё, вопрос решён. Настя точно согласится, она всегда за любой кипишь. – Тогда жду вас троих, – Ваня чуть выпрямился, будто сбросил невидимый груз с плеч, и уже более уверенно добавил: – Ах да, Кристи, Даня там тоже будет. Кристина на мгновение замерла, а затем её лицо озарилось такой яркой улыбкой, что я невольно улыбнулась в ответ. – Даня? Правда? – её голос дрогнул от радости. – Ну, тогда я точно иду! – Отлично, – Ваня усмехнулся, явно довольный её реакцией. – Я вас встречу тут, после твоей смены. Он сделал шаг назад, ещё раз коротко взглянул на меня — на этот раз без тени замешательства, почти вызывающе, — и направился к выходу. Дверной колокольчик звонко тренькнул, когда он вышел на улицу. Как только дверь за ним закрылась, Кристина подскочила ко мне и схватила за руки: – Кира, ты видела? Видела, как он на тебя смотрел? Он точно к тебе неравнодушен! Я пожала плечами, стараясь скрыть, как сильно забилось сердце: – Может, и так… Но главное сейчас — придумать, что сказать маме. Она вряд ли отпустит меня на дачу к какому-то парню, хоть она его и знает Подруга заговорщически подмигнула: – Скажи что к Насте на ночёвку идем, и все, проблема решена. Я рассмеялась и покачала головой: – Кристин, ты гений. Но если мама узнает… – Не узнает! – она взмахнула рукой. – Всё будет идеально. Считай, что ты уже на даче, рядом с Ваней, под звёздным небом и с кружкой чего‑нибудь тёплого… Или не очень тёплого, – она хитро подмигнула. Мы обе расхохотались, и тревога, которая ещё минуту назад сжимала грудь, растаяла без следа. Впереди ждал вечер, полный возможностей — и, может быть, именно сегодня всё наконец изменится. Мы с Кристиной много разговаривали, наши темы разговора всегда скакали как хотели. Сначала обсуждали английский язык а потом почему шаурма с помидорами вкуснее чем без них. – Так. Любовь моя, иди переодевайся, вечером холодно будет, да и переодеться, вдруг у него ночевать останемся. – Окей, скоро буду. Я жила чуть далековато, но не критично, я пришла домой и переоделась, белые носочки с черными штанами корго, а сверху белый короткий топ и укороченную кофточку на замке, в рюкзак я положила зарядку для телефона, повербанк, также из дома взяла себе шоколадку. А то Кристина меня голодом заморит! Дома я первым делом бросилась к шкафу. Что надеть? Чтобы и стильно, и удобно, и… чтобы Ваня заметил? После пяти минут мучительного выбора я остановилась на классическом сочетании: чёрные штаны карго, белый короткий топ и укороченная кофточка на молнии — она так здорово подчёркивает талию! Белые носки чуть выглядывали из‑под штанин — милый и немного игривый акцент. Перед зеркалом я ещё раз критически осмотрела себя: волосы распущены, лёгкий макияж, пара тонких цепочек на шее. Вроде всё в порядке. В рюкзак полетели самые важные вещи: зарядка для телефона, повербанк, небольшая косметичка с помадой и блеском для губ. В последний момент я прихватила из кухни плитку любимого молочного шоколада — на всякий случай. Уже выходя из квартиры, я бросила взгляд на себя в зеркало у двери. Я вернулась в кафе, где работала Кристина, — дверь привычно звякнула колокольчиком, и я сразу заметила Настю: она сидела за одним из столиков, болтая ногами и листая что‑то в телефоне. Кристина как раз протирала стойку, напевая себе под нос какую-то песню. – Оо, Кира! — Настя вскинула голову и широко улыбнулась. — Ну что, пить сегодня будешь? Я пожала плечами. – Да ну, может, чуть‑чуть выпью… А так — вода со льдом, наверное. Я же другого почти не пью. Настя фыркнула и подмигнула: – Ну‑ну. С Белогорским ты там не только пить будешь, так ещё с Даней на пару танцевать. – Какая всё‑таки у него красивая фамилия… Иван Белогорский. Звучит, правда? – Такую же хочешь? — тут же подхватила Кристина, оторвавшись от стойки и хитро прищурившись. Мы с Настей расхохотались, а я, стараясь скрыть смущение, махнула рукой: – Ну… я бы не отказалась, — призналась я, и мы втроём снова залились смехом. Когда смена у Кристины подошла к концу, мы решили помочь ей с уборкой — всё равно время до встречи с Ваней ещё было. Я взяла веник и принялась подметать полы. Настя, вооружившись ведром и тряпкой, методично мыла пол за столиками, напевая под нос ту же мелодию, что до этого пела Кристина. Сама Кристина тем временем протирала стёкла витрин и окна, время от времени бросая на нас весёлые взгляды. – Кира, смотри, чтобы в углах ничего не осталось! — командовала Кристина, брызгая чистящим средством на стекло. – Да ладно тебе, — откликнулась я, ловко орудуя веником. Спустя какое‑то время за нами пришёл Ваня — и не один, а с Даней. В руках у парней были пакеты: из одного торчали бутылки, из другого виднелись упаковки с едой, ну как, обычные пельмени – Так, ну что, дамы, вперёд! — бодро объявил Ваня, встряхнув пакетом так, что бутылки глухо звякнули. – А вы чё такие… че с лицом? — хмыкнул Даня, окинув нас насмешливым взглядом. – У кого? — настороженно спросила я, невольно поправив прядь волос. – Да у тебя, Кира, и у Кристины, — Даня расхохотался, ткнув пальцем сначала в мою сторону, потом в сторону подруги. — У тебя вон глаза горят, как будто Ваня уже тебе предложение сделал. Настя, стоявшая в сторонке, прыснула со смеху и покачала головой: – Влюблённые дурочки, — тихо пробормотала она. Я бросила короткий взгляд на Ваню — только когда он зашёл, и тут же поспешно отвернулась, делая вид, что очень занята в телефоне. В остальное время я старательно избегала встречаться с ним глазами, хотя внутри всё замирало каждый раз, когда он оказывался рядом. Кристина, покраснев, шутливо замахнулась на Даню полотенцем: – Ой, остряк нашёлся! Да я просто… задумалась! – Ну‑ну, — протянул Даня, подмигнув ей. – Так, всё, мы закончили, можно идти, — Кристина решительно сняла фартук, встряхнула его и повесила на крючок. Затем распушила волосы, слегка взъерошив их пальцами, и добавила: — Вы идите, а я чуть позже подойду. Надо переодеться, помыться и всё такое — а то вся едой пропахла. Да и вид у меня… не для дачи, в общем! – Долго не задерживайся! — крикнул Ваня, уже направляясь к выходу. – Да минут тридцать, не больше! — пообещала Кристина, махая нам рукой. Мы вышли на улицу. Ночной воздух был прохладным и свежим, где‑то вдалеке слышался гул проезжающих машин и смех прохожих. Я шла чуть позади, то и дело поглядывая на Ваню. Он о чём‑то оживлённо болтал с Даней, и вдруг обернулся, поймав мой взгляд. На секунду наши глаза встретились, и он улыбнулся — по‑настоящему, тепло, без всякой насмешки. Моё сердце пропустило удар. Мы наконец добрались до дачи. Расположились в гостиной: Ваня с Даней тут же принялись расставлять на низком журнальном столике бутылки с разноцветными этикетками. Через пару минут начали подтягиваться остальные. Я оглядывала их одну за другой, пытаясь вспомнить, кто есть кто. Кого‑то я знала. Кого‑то видела рядом, но имён уже не помнила. Были и те, кого я просто узнавала в лицо: вот та черноволосая с выраженными скулами, противная особа. А ещё пара личностей, от которых сразу становилось не по себе: слишком громкие, слишком вызывающие, с ехидными усмешками на лицах. И вот, наконец, появилась Кристина — раскрасневшаяся, с блестящими глазами. Она тут же бросилась ко мне, обняла за плечи и громко прошептала на ухо: – Ну что, Кир, начинаем веселье? Тем временем Настя уже вовсю общалась с Ваней и Даней: смеялась, запрокидывала голову, чокалась с ними бокалом, в котором плескалась какая‑то жидкость. Даня, судя по всему, был уже на взводе — размахивал руками, громко хохотал и, казалось, вот‑вот полезет танцевать прямо на стол. Он то и дело хлопал Ваню по плечу, что‑то кричал ему на ухо, а потом вдруг схватил Настю за руку и закружил в импровизированном танце. – Ты чего не пьёшь? — повернулась ко мне Кристина. – Пью, просто размеренно, — я подняла свой стакан с лимонадом, в котором плавали кубики льда и долька лайма. — Не хочу быть в хлам. – Тоже верно, — кивнула подруга, отпивая из своего бокала. — Хотя знаешь, иногда так хочется просто отпустить всё и… ну, как они! Она махнула рукой в сторону Насти и Дани. Я улыбнулась и покачала головой. Спустя какое‑то время в доме заиграла музыка — кто‑то нашёл колонку и включил свой плейлист. Басы застучали, ритм заполнил пространство, и гости начали подтягиваться к импровизированному танцполу. Настя уже танцевала, запрокинув голову и смеясь, а Даня кружил её, то и дело пытаясь изобразить какой-то нормальный танец. Вид у него был такой весёлый и беззаботный, что даже раздражал — особенно когда он вдруг подмигнул какой‑то незнакомой девушке и потянул её в танец. Кристина помрачнела. Она стояла рядом со мной, кусала губу и смотрела на эту картину так, будто ей физически больно. – Он что, со всеми тут флиртует? — тихо спросила она, хотя вопрос, кажется, был адресован скорее самой себе. – Это же Даня, всегда так было. – Ответила я. – Пойду на улицу, подышу свежим воздухом, — бросила она через плечо. Я проводила её взглядом, чувствуя сочувствия. В гостиной тем временем становилось всё шумнее: кто‑то смеялся, кто‑то спорил, кто‑то уже пытался петь под музыку. Ваня стоял у окна, о чём‑то разговаривал с парой ребят и время от времени поглядывал в мою сторону. Я сделала глоток воды со льдом. В дальнейшем Кристина так и не появилась. Спустя пару минут мне пришло от неё сообщение: «Кир, я домой. Не засиживайся там допоздна, ладно? Береги себя ❤️». Без Кристины мне стало как‑то неуютно — будто опора из‑под ног ушла. Атмосфера вечера тоже изменилась: гости постепенно расходились, смех и музыка стихли, в доме стало непривычно тихо. У Вани остались только Настя с Даней — они сидели на диване, о чём‑то оживлённо болтали и время от времени громко хохотали. Я вздохнула, закинула рюкзак на плечо и направилась к выходу. Пальцы слегка дрожали, когда я застёгивала куртку — то ли от вечернего холода, то ли от странного волнения, которое нарастало внутри. – Кир, ты куда? — раздался голос Вани. – Домой, — я обернулась, стараясь говорить спокойно. — Все уже разошлись, почти никого не осталось… – Я бы хотел с тобой поговорить, — он сделал шаг вперёд, чуть помедлил, будто подбирая слова. – Ты пьян, Вань, — осторожно ответила я, глядя ему в глаза. В груди что‑то ёкнуло — то ли страх, то ли надежда. – Если бы я был трезвый, то на разговор не решился, — Ваня опустил взгляд, потом снова поднял его на меня. — Просто… мне нужно кое‑что сказать. Сейчас или никогда, кажется. Я замерла. В голове пронеслось: «Что он хочет сказать? О чём?» Мысли путались, а сердце забилось чаще. – Давай не сейчас, — я покачала головой. Ваня помолчал кивнул: – Хорошо. Я напиши тебе завтра. Я улыбнулась краешком губ, махнула ему на прощание и вышла на улицу. Дверь дачи тихо щёлкнула за спиной. Ночь встретила меня прохладой и тишиной — только где‑то вдалеке лаяла собака да шелестели листья на ветру. Я шла по тропинке, а ноги казались ватными, руки слегка тряслись. Сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. В голове крутились его слова: «Если бы я был трезвый, то на разговор не решился…» Что он хотел сказать? О чём думал в этот момент? И главное — что будет завтра? Я достала телефон, посмотрела на экран — ни одного нового сообщения. Я дошла до дома — и выдохнула с облегчением: мама уехала к своим друзьям, так что я могла провести ночь в одиночестве. Если бы она была дома, пришлось бы выдумывать какую‑то историю или даже остаться на даче у Вани… От одной мысли об этом по спине пробежал холодок. Уснула я быстро. Проснулась ближе к обеду, потянулась, привела себя в порядок и села проверять телефон. Ничего. Но уже через пару часов экран вспыхнул уведомлением: «Я жду тебя у себя на даче, для разговора». Сердце забилось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Я тут же переслала сообщение Кристине и Насте. Мысленно прикинула: раз Ваня позвал меня именно сейчас, скорее всего, дома у него действительно никого нет. Руки слегка дрожали, когда я быстро собиралась. Первое, что попалось под руку, — белая юбка со складками, лёгкий топ и кофта, в которой я была вчера. Я торопливо расчесалась, поправила волосы перед зеркалом, схватила рюкзак и почти побежала к выходу. По дороге дыхание сбивалось, а сердце стучало так, будто я вот‑вот упаду без сил. В голове крутились десятки вопросов. Вскоре я уже стояла перед дачей Вани. Постучала — дверь открыли моментально, словно он ждал прямо за ней. В доме было непривычно тихо, только где‑то вдалеке тикали часы. Я вошла, разулась и на мгновение замерла в прихожей, пытаясь унять волнение. – Чай или кофе? — спокойно спросил Ваня. – Воду со льдом, – Проходи в гостиную, — кивнул он. Я прошла внутрь. Шторы были плотно задвинуты, и в комнате царил мягкий полумрак — лишь тонкие полоски света пробивались по краям. Воздух казался густым, наполненным ожиданием. Я присела на край дивана, сжимая и разжимая пальцы. Ваня вернулся с кружкой — в прозрачной воде поблескивали крупные кубики льда. Я взяла её, сделала маленький глоток, чувствуя, как прохлада немного успокаивает, и поставила на столик. – О чём хотел поговорить со мной? Ваня помолчал, провёл рукой по волосам и сел напротив. Его взгляд был серьёзным, почти напряжённым. – Кира, — начал он тихо, — я долго думал, как это сказать… И понял, что лучше всего — просто сказать прямо. Он сделал паузу, будто собираясь с силами, и продолжил: – Я понял, что неправильно поступил с тобой, — тихо произнёс Ваня, не отрывая взгляда. — Я помню всё, что между нами было… И жалею, что позволил какой‑то глупости всё испортить. Он взял меня за руки — его пальцы были тёплыми и чуть подрагивали. Я невольно подалась вперёд и села к нему ближе, чувствуя, как учащается дыхание. – Я тебя давно простила, — прошептала я, глядя ему в глаза. – Правда? — переспросил он, и в его голосе прозвучала такая искренняя надежда, что у меня защемило сердце. Он смотрел на меня своими карими глазами — глубокими, тёпными, в которых я могла бы смотреть вечность. Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ваня резко притянул меня к себе — так близко, что я почти упала на него. Его руки уверенно легли мне на талию, прижимая крепче, будто он боялся, что я исчезну. Я инстинктивно села к нему на колени лицом к лицу, чувствуя, как бешено колотится его сердце — или это моё? Комната словно перестала существовать: исчезли звуки улицы за окном, приглушились тиканье часов и далёкий гул города. Остались только мы вдвоём, его дыхание на моих губах и тепло его рук. Его ладони медленно скользнули ниже, легли на мои бёдра, слегка сжали. Я невольно выдохнула, и с губ сорвался тихий стон. Такой искренний и непроизвольный, что мне даже стало немного стыдно. Но Ваня будто только этого и ждал: он чуть откинулся назад, чтобы заглянуть мне в лицо, и улыбнулся — мягко, ободряюще. – Кира… — его голос звучал хрипло, почти шёпотом. — Ты даже не представляешь, сколько раз я представлял этот момент. Думал о том, как скажу тебе всё это… как снова почувствую тебя рядом. Я провела пальцами по его щеке. Всё внутри трепетало — от страха, волнения, нежности и чего‑то ещё, чего я не могла назвать словами. – И что теперь? — едва слышно спросила я. Ваня замер, потом осторожно убрал прядь волос с моего лица и тихо ответил: – Теперь — всё по‑честному. Никаких недосказанностей, никаких глупых обид. Только мы. Если ты готова. Я не ответила сразу. Вместо слов наклонилась ближе и легко коснулась губами его губ — сначала робко, неуверенно, а потом смелее, отдаваясь моменту. Ваня ответил на поцелуй, обнимая ещё крепче, и в этот миг всё стало на свои места. Страсть между нами разгоралась со стремительной скоростью — словно искра. Ваня осторожно расстегнул мою кофту, и та, шелестя тканью, скользнула на пол рядом с диваном. Затем настала очередь его футболки — он снял её одним плавным движением, отбросив в сторону. Его прикосновения были одновременно нежными и настойчивыми: губы скользили по моей коже, оставляя горячие следы, пальцы легко пробегали вдоль позвоночника, вызывая дрожь. Он слегка прикусывал мою нижнюю губу — не до боли, а ровно настолько, чтобы усилить ощущение. Ваня снял с меня топ. Его поцелуи спустились ниже — к шее, к ключицам. Я невольно выдохнула, когда его губы задержались на коже, оставив два едва заметных засоса: один — чуть ниже уха, второй — на выступающей линии ключиц. — Закрой глазки, — произнёс Ваня, тяжело дыша. Его голос звучал хрипло. Я послушно закрыла глаза, погружаясь в мир ощущений. Ваня одной рукой мягко прижал меня к себе, а второй потянулся куда‑то в сторону стола. Через пару секунд я почувствовала, как что‑то холодное коснулось моей ключицы, оставляя за собой влажную, обжигающе прохладную дорожку. Любопытство пересилило — я приоткрыла глаза и увидела, что Ваня водит кубиком льда вдоль моей шеи, чуть задерживаясь у основания горла, затем спускается к ключицам. Контраст между его тёплыми руками и ледяной гладью заставлял кожу покрываться мурашками, дыхание сбивалось, а сердце билось всё чаще. Я невольно раздвинула ноги шире, инстинктивно прижимаясь к нему ближе. Ваня тихо рассмеялся. — Нравится? Вместо ответа я только кивнула, затаив дыхание. Кубик льда медленно скользил по коже, очерчивая контуры плеч, спускаясь к груди, а следом за ним шли его губы — горячие, жадные, — Ты такая чувствительная, — выдохнул он, слегка касаясь губами мочки моего уха. — Каждая мелочь отзывается в тебе… Это сводит меня с ума. Я провела пальцами по его спине, ощущая под кожей напряжённые мышцы, и тихо простонала, когда лёд коснулся внутренней стороны запястья, а затем его губы накрыли это место, согревая. Рука Вани со льдом медленно скользила вниз — вдоль позвоночника, вызывая волну мурашек. Когда лёд достиг поясницы, а затем скользнул ниже, к краю нижнего белья, я невольно задержала дыхание. Ваня чуть отодвинул ткань — и прохладная грань коснулась чувствительной кожи, заставив меня тихо застонать. Я вцепилась пальцами в обивку дивана, пытаясь совладать с вихрем эмоций. Кубик уже заметно уменьшился в размерах, тая в его пальцах. Ваня провёл им по клитору. И я не смогла сдержать тихий стон, сорвавшийся с губ. Я почувствовала, как движения льда на мгновение замер, а затем мягко скользнуло внуту — вызывая новый всплеск ощущений, от которого по телу пробежала дрожь. Я выгнулась навстречу, задыхаясь от смеси восторга и смущения. – На коленки спустишься? — с лёгкой улыбкой спросил Ваня Я молча опустилась перед ним на колени, чувствуя, как учащается дыхание. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым дыханием и далёким шумом улицы за окном. Воздух будто сгустился, наполнившись напряжением, но был одновременно таким сладким. Медленно я коснулась его руки — тёплой, чуть подрагивающей. Ваня замер, наблюдая за мной, и в этот момент я поняла: он так же взволнован, как и я. Это придало мне смелости. Мои движения стали увереннее — я чувствовала, как он реагирует на каждое прикосновение, как его дыхание сбивается, а пальцы невольно сжимаются. Он положил ладони мне на голову, но не толкал, не настаивал. — Кира… — выдохнул Ваня, и в этом шёпоте прозвучало столько всего: и нежность, и желание. Его пальцы скользнули по моим волосам, мягко, почти невесомо. Я почувствовала, как внутри разливается тепло — не только от близости, не только от желания, и не от кубика льда во мне, а от чего‑то большего. Я стянула с Вани шорты и начала медленно дразнить его рукой, а затем и губами. Я наращивала темп, облизывая и дразня, но никак не решалась взять глубже. Мне хотелось продлить это сладкое ожидание. Вдруг Ваня надавил мне рукой на голову, заставляя принять его полностью. Я почувствовала, как он наполнил меня до самого основания. С этого момента он сам контролировал ритм и глубину, двигая моей головой так, как хотел. Я полностью отдалась этому ритму, и меня поразило собственное ощущение — мне это нравилось. Нравилось чувствовать его силу и свою готовность подчиниться. Так прошло несколько томительных минут, пока Ваня не сжал мои волосы в кулак и мягко, но решительно не отстранил меня от себя. Он потянул меня вверх, и я послушно поднялась, чувствуя, как сильно дрожат колени. Он тоже встал, нависая надо мной — он был выше почти на две головы. Толчок в сторону дивана, и вот мои руки уже упираются в прохладную стену, а я сама покорно прогнулась. Он одним движением задрал мою юбку и избавил меня от белья. Мое тело горело в предвкушении, но внезапно я снова почувствовала холод — лед коснулся разгоряченной кожи, заставив меня вздрогнуть. Но тут же это мимолетное ощущение сменилось давлением головки, которая так дразнила меня всего несколько минут назад. Наконец он вошел. Медленно, мучительно медленно. Первые секунды было больно, но эта боль была пряным дополнением к возбуждению, разгоняя кровь быстрее. Через пару мгновений он уже был во мне полностью. Сначала плавные, глубокие движения, затем темп начал нарастать, становясь все более жестким и быстрым. Он намотал мои волосы на кулак и потянул на себя, заставляя прогнуться еще сильнее, до легкой дрожи в позвоночнике. Я потеряла счет времени, растворившись в этом блаженстве. А в следующий миг он резко вышел, и я почувствовала на своей спине горячие капли. Несколько минут мы стояли, приходя в себя, тяжело дыша. Потом, словно по безмолвному уговору, мы отправились в душ смывать сладкую усталость. Остаток этого дня мы уже не разлучались. Мы просто были вместе — обнимались, целовались, говорили о всякой ерунде и снова замолкали, уткнувшись друг в друга. В объятиях было тепло и надежно, а поцелуи становились то нежными, то игривыми. Эта история, начавшаяся с такой страсти, закончилась по-настоящему счастливо. Спокойно, хорошо и правильно.