Часть 2
16 февраля 2026 г., 01:53
Вечер в особняке Мори протекал в привычной тишине. Он был предназначен отдыху, после тяжёлого рабочего дня. Солнце давно скрылось, уступая своё место луне. В гостиной горел мягкий свет торшера, выхватывая из темноты край дивана и журнальный столик.
Мори Огай, одетый в домашнюю футболку и темные штаны, сидел на краю дивана медленно перелистывая довольно скучную книгу. На диване, закинув обнаженные ноги ему на колени, лежала Шейн. В одной руке она держала телефон, другой лениво водила по его колену, вырисовывая бессмысленные узоры.
Взгляд Мори упал на журнальный столик, где стояла аккуратная коробка, перевязанная лентой. Он отложил книгу, сняв очки для чтения.
— Кто, говоришь, это прислал? — спросил он, с любопытством кивая на коробку.
— А, это, — Шейн лениво повела плечом, не отрываясь от телефона. — Коё. Подловила меня сегодня в коридоре штаба и всучила. Прямо как гранату с выдернутой чекой.
— Озаки? — бровь Мори слегка приподнялась. — Весьма неожиданно.
— Ну да, — фыркнула Шейн. — Наверное, переживает, что Боссу Портовой мафии в его почтенном возрасте не хватает романтики. Решила разнообразить наш уютный семейный быт.
— Шейн, — в голосе Мори послышались укоризненные нотки, он схватил лодыжку, лежащую у него на бедре. Угроза в его пальцах была вполне конкретной.
Глаза Шейн расширились. Она попыталась выдернуть ногу, но было поздно — он уже нашел то самое место под коленкой. Щекотка – её слабое место, и Мори прекрасно знал об этом.
— Ринтаро, не смей! — взвизгнула она, дёргаясь.
В следующую секунду девушка выдернула свою ногу из крепкого хвата и поджала под себя, готовая пинаться до последнего. Но рука мужчины, потерявшая интерес к чужим слабостям, уже направилась к коробке.
Он развязал ленту и открыл крышку. Внутри, на бархатной подложке, покоились десятки тонких свечей из мягкого воска, к ним так же прилагалась записка, с подробным описанием как их использовать. На несколько секунд в комнате повисла тишина. Шейн села, убрала ноги и заглянула через его плечо. Ее глаза хитро сощурились.
— Ну как тебе?, — выдохнула она. — А я-то сначала подумала, может, дорогой виски или чай. А тут... целый набор для творчества. Коё-сан умеет удивлять.
Мори молча провел пальцем по гладкой свечей, затем взял листок с текстом в руку. На его губах заиграла едва заметная, многозначительная улыбка.
— Интересный выбор, — протянул он. — Низкотемпературные свечи для взрослых игр.
— Заинтересовало? — Шейн обвила руками его шею сзади, положив подбородок ему на плечо. — Раз уж подарили, нужно использовать, верно? Или... — она коварно понизила голос до шепота, щекоча дыханием его ухо, — ты уже староват для таких экспериментов?
В ту же секунду Мори резко развернулся, одним движением опрокидывая ее обратно на диван и нависая сверху.
— Заткнуть бы тебе твой милый ротик, — произнес он неправдоподобно мило.
Шейн, ничуть не испуганная, а, наоборот, загоревшаяся предвкушением, улыбнулась ему в ответ, проведя кончиком языка по своей нижней губе увлажняя её.
— М-м-м, — промурлыкала она в ответ, — звучит заманчиво.
Мужчина легко подхватил свою ношу, что сразу же обвила ногами его торс дабы не упасть, и прихватил небольшую коробку с интересным содержимым. Непотребства непотребствами, а такими вещами лучше заниматься в спальне.
Не спеша поднявшись на второй этаж, девушка вновь оказалась опрокинута на собственную кровать.
Мори действовал неторопливо, со знанием дела. Шейн распласталась на кровати, подперев голову рукой и с улыбкой наблюдая за своим партнёром, что поставил коробку на прикроватную тумбочку и с таким же интересом уставился на лежащую. Сначала он наклонился и перевернул Шейн на живот, стянув с нее шелковую пижамную майку под которой, очевидно, ничего не было. Её руки он завел за спину и начал их аккуратно, но со знанием дела связывать непонятно как и откуда взявшейся верёвкой.
— Ээй, так мы не договаривались, — усмехнулась Шейн в подушку ни капельки не сопротивляясь.
— Терпение, моя дорогая, — ответил он, накладывая ей на глаза черную шелковую повязку, которая стала неожиданностью, её они использовали крайне редко.
Мир погрузился во тьму. Все чувства Шейн обострились до предела. Мужчина тем временем сам расправился со своей домашней футболкой и откинул её в сторону. Она слышала его ровное дыхание, шорох его одежды, а затем почувствовала первое прикосновение. Холодный, гладкий кончик стека медленно провел от её затылка вниз по позвоночнику.
— Твою ж! — Она вздрогнула. Кажется у кого-то разыгралось игривое настроение, раз он решил использовать их собственную коллекцию. — Ты где это взял? Я думала, мы это в прошлом году выкинули.
— Такие вещи не выбрасывают, — его голос звучал откуда-то справа. — Их прячут для особого случая.
Стек путешествовал по ее телу, как художник по холсту. Он выводил ленивые спирали на лопатках, очерчивал линию талии, легонько щекотал под ребрами.
— Ринтаро... — выдохнула она, когда стек замер на пояснице.
— Молчи, — мягко приказал он.
Мужчине не нравилось что ещё так много участков кожи покрыто одеждой и поэтому он уверенно стянул пижамные штаны, нижнее белье пока ещё осталось, но только пока. А затем последовал резкий, но несильный шлепок по ягодице. Шейн дернулась, скорее от неожиданности, чем от боли, и тихо засмеялась. Стек снова принялся за свои ласки, то нежно поглаживая, то пощипывая, то внезапно припечатывая. Но самое ужасное (и сладкое) для Шейн было, когда он начал водить кончиком стека по ее бокам, чуть выше талии.
— Не надо... — пискнула она, пытаясь извернуться, но веревки и его тяжелая рука, лежащая на пояснице, не давали ей двинуться. — Ринта-а-аро, я же... Ох!
Стек прошелся по чувствительному месту под мышкой. Шейн затряслась от беззвучного смеха, закусывая губу. Она ненавидела и обожала щекотку одновременно, и Мори, знавший об этом много лет, сейчас очень жестоко использовал это знание.
— Какая же ты чувствительная, — его голос звучал откуда-то из темноты, заставляя ее кожу покрываться мурашками. — Это так заводит.
Девушка не выдержала и резко перекатилась на спину. И это стало её роковой ошибкой. Но она не могла думать в этот момент что делает, все её мысли покинули голову ещё тогда в гостиной. Живот, самое слабое и уязвимое для щекотки место. Иногда, даже когда руки при объятии касаются его, женское тело вздрагивает. Что уж тут говорить о нынешней ситуации, когда стек беспощадно нежно и медленно скользит по этой части тела. Это было сродни самой ужасной пытке. Не дрожать и сдерживать задыхающиеся вопли — не получалось. Вырваться так же не вышло. Несмотря на прекрасное физическое состояние, специфическую работу и насыщенную жизнь, нужно понимать: мучитель тоже не лыком шит. Ноги придавили к кровати, а крепкая чужая рука больно сжала плечо. Мужчина явно наслаждался видом беспомощности и реакцией тела.
— Пожалуйста... — выдохнула она сквозь смех и стоны одновременно.
— Пожалуйста, что? — его голос был вкрадчивым. — Продолжать? Остановиться?
Ответить она не могла — стек снова прошелся по ребрам.
Перестав мучить напряженный живот наконечник последовал вверх, к ещё не тронутой груди. Прошёлся по правой, зацепив сосок и получив в ответ несдержанный стон, спустился в ложбинку меж грудей и в следующую секунду громко шлёпнул по левому соску. Ожидаемая реакция, дрожание тела, небольшой вскрик.
Мори стал использовать не только стек, но и руки начали ласкать трепещущее женское тело. Тело уже давно покрылось красными пятнами и приятно зудело.
К тому моменту, когда терзание тела всевозможными способами прекратилось, Шейн тяжело дышала, расслабленная и разгоряченная. Но это был ещё не конец. Только начало. Мы же не забыли зачем прервали тихий семейный вечер в гостиной за чашечкой чая и книгой.
Мори развязал повязку у нее на глазах, но, когда она попыталась сесть и освободить руки, он мягко, но настойчиво предотвратил попытки.
— А это мы пока оставим, — сказал он, целуя ее в висок и ловко ложа ее на спину. — Не хватало, чтобы ты мне все испортила своей неуемной активностью.
— Я? Активностью? — возмутилась она, но в ее глазах плясали чертики.
Мори не ответил. Он достал из заднего кармана штанов привычную зажигалку, плохая привычка вредная для здоровья, и зажег свечу. Подождал пару секунд пока воск плавился. Склонившись над Шейн, он замер с горящей свечой в руке. Засмотревшись на лежащую, перед тем как первая горячая капля упала на тело, он быстро наклонился и томно поцеловал, растягивая этот момент как можно дольше.
— Готова? — спросил он, глядя ей в глаза.
Она лишь кивнула, завороженно глядя на огонь.
Первая капля упала ей на ключицу. Горячее, но не обжигающее прикосновение. Шейн выдохнула. Мори медленно повел свечу, рисуя восковую дорожку вниз, к груди. Капля за каплей, он выводил замысловатые узоры на ее коже, следуя изгибам ее тела. Воск застывал, стягивая кожу, контрастируя с её жаром. Места, что всего несколькими минутами ранее были раздражены шлепками и теперь горели, сталкиваясь с таким ярким контрастом горячего воска будто охлаждались и успокоились. Это было странно, непривычно, но безумно чувственно. Она смотрела на его сосредоточенное лицо, на огонек свечи, отражающийся в его фиолетовых глазах, и чувствовала себя одновременно и объектом искусства, и богиней, которой поклоняются, даже не смотря на их нынешнее положение.
— Красиво, — прошептал он, любуясь восковыми разводами на ее животе. — Тебе идет быть моим холстом.
Несколько капель упали на соски полностью окрашивая их цветом воска. Когда вся передняя часть туловища была покрыта новым слоем, он перевернул её на бок открывая доступ ещё и к спине. Воск капал повсюду, на постель, рёбра, бедра, несколько капель даже упали на мужские руки, эти чувства были невероятны. Иногда приятно пробовать что то новое. Картина на теле получалась невообразимой.
Мори залюбовался своей работой настолько, что на секунду ослабил хватку на ее связанных руках. Этого мгновения хватило.
Пальцы Шейн, прошедшие суровую школу выживания в Портовой мафии, знали толк в веревках. Одно незаметное движение – и узлы, которые казались такими надежными, соскользнули с запястий. В следующую секунду она, используя инерцию, рванула на себя руку Мори со свечой, вынуждая его потерять равновесие. Перекатившись, она опрокинула его на спину и ловко оседлала бедра, прижимая его руку со свечой к подушке.
Мори опешил лишь на долю секунды, но в его глазах тут же вспыхнул восторг и удивление.
— Ай-яй-яй, — протянула Шейн, тяжело дыша, с торжествующей улыбкой на губах. — Какая жалость. Кажется, кто-то недооценил бойца и потерял контроль.
— Непослушная девочка, — выдохнул Мори, и в его голосе не было и капли злости, только предвкушение. — Ты знаешь цену своему непослушанию?
— О, да, — она выхватила свечу из его ослабевшей руки. — Я как раз собиралась ее обсудить. Но с небольшой поправкой.
Наклонившись, она поцеловала его в уголок губ – нежно, почти ласково, дразняще. А затем выпрямилась, глядя на него сверху вниз. Рука, что только отобрала всё ещё горящую свечу, наклонилась и осквернила чистое плечо поверженного.
— Похоже, ведущая роль на этот вечер переходит ко мне. Или, если хочешь, я просто её забираю. В конце концов, это наш подарок. Нужно же его опробовать по-честному.
Она наклонила свечу, и ещё одна капля воска упала на его обнаженную грудь. Мори выдохнул сквозь зубы, запрокинув голову, и на его губах заиграла та самая, полная обожания, улыбка.
— Мой дерзкий, непокорный ангел, — прошептал он, глядя на то, как она выводит воском свой первый узор уже на нем, кажется это было сердечко, правда достаточно кривое.
— Не жалуйся, солнце.
Её движения стали почти гипнотическими. Она вела свечу медленно, смакуя каждый миллиметр. Воск ложился на его грудь, застывая неровными бляшками, и Мори, вопреки своему обыкновению всё анализировать, просто прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Ему нравилось это временное поражение. Нравилось чувствовать, как Шейн, опьяненная своей маленькой победой, пытается отомстить ему за всю ту щекотку и стек.
Она перешла к его прессу, заставляя его вздрагивать, когда воск касался чувствительной кожи. Ей казалось, что она полностью контролирует ситуацию. Она видела его тяжелое дыхание, видела, как напряжены его мышцы под тонкими слоями застывшего парафина.
— Ты специально так долго? — спросил он, когда она замерла, разглядывая дело рук своих.
— Ага, — честно призналась Шейн. — Наслаждаюсь моментом. Редко выпадает шанс увидеть Босса Портовой мафии полностью в моей власти.
— Полностью? — В его голосе мелькнула усмешка. — Ты уверена?
Шейн только повела бровью, наклоняясь, чтобы капнуть ещё немного воска. Мори перехватил её руку, заставляя замереть.
— Знаешь, дорогая, — его голос упал до шёпота, от которого у неё всегда поджимались пальцы ног, — я, конечно, ценю твои творческие порывы. Но моё терпение не безгранично.
— О? — Шейн попыталась выдернуть руку, но хватка оказалась стальной. — А мне казалось, ты наслаждаешься.
— Наслаждаюсь, — легко согласился он. — Но теперь моя очередь.
Он двигался так быстро, что Шейн даже не успела моргнуть. В следующую секунду свеча уже стояла на тумбочке, а она сама вновь оказалась прижатой к кровати, с руками, заломленными за голову. Мори нависал сверху.
— Ай-яй-яй, — передразнил он её собственную интонацию. — Кажется, кто-то слишком расслабился и потерял бдительность.
— Ринтаро! — возмутилась она, дёргаясь. — Это нечестно!
— Нечестно? — Он приподнял бровь. — Ты большую часть своей жизни работаешь в мафии и до сих пор веришь в честную игру?
Шейн открыла рот, чтобы выдать что-то язвительное, но Мори не дал ей шанса — накрыл её губы поцелуем, глубоким и требовательным, в котором не осталось и следа от его недавней покорности. Когда он оторвался, она уже забыла, что хотела сказать.
— Вот так-то лучше, — выдохнул Мори ей в губы, и в его голосе не осталось и следа от недавней покорности.
Он не дал ей опомниться. Руки уже стягивали с неё последнее – то самое кружево, которое ещё каким-то чудом держалось на бёдрах. Полетело куда-то в сторону, присоединяясь к разбросанной по полу одежде. Шейн даже не заметила, когда именно он избавился от своих штанов – кажется, между поцелуями, потому что теперь его кожа была везде, горячая, требовательная.
— Ринтаро... — выдохнула она, когда он на секунду отстранился, чтобы потянуться к тумбочке.
Щелчок ящика, шуршание, и вот уже знакомая упаковка была разорвана зубами, потому что Мори, видимо, решил, что ждать ещё хоть секунду непозволительная роскошь.
Его руки в последний раз непозволительно медленно прошлись по её бёдрам, задели колени и медленно развели их в стороны. Дальше продолжать в таком темпе уже было невозможно. Разгоряченные тела, сбитое дыхание. Мори вошел в неё одним резким, глубоким толчком, выбивая из неё хриплый выдох. Шейн выгнулась, забывая в моменте собственное имя. Руки вцепились в его плечи, ноги сами обвили талию, притягивая ближе, насколько это вообще возможно.
***
Тишина в спальне теперь была нарушена только их сбитым дыханием, которое постепенно выравнивалось. Мори лежал на спине, раскинув руки, а Шейн, уютно устроившись у него на боку, лениво водила пальцем по его груди. Она поддевала ногтем края застывших восковых капель, и те отлетали от кожи. — Ну и натворили мы дел, — пробормотала она сонно. — Интересно, сколько времени мы будем это всё отдирать? — Часа два, — философски заметил Мори. — Если не уснём прямо так. Шейн приподнялась на локте, окидывая взглядом поле боя. Воск был везде: на них, на простынях, на подушках, даже на тумбочке пара капель залетела. Шейн ткнула его пальцем в бок. — Давай вставай. Надо идти в душ и смывать это безобразие, пока мы не прилипли к кровати намертво. Мори вздохнул так тяжело, но глаза всё-таки открыл. — Ты первая начала этот балаган. — О, то есть это я виновата? — Шейн возмущённо села, придерживая простыню на груди. — Кто притащил свечи в спальню? Кто связал меня и устроил пытку щекоткой? Шейн вздохнула, а потом медленно повернула голову к тумбочке, где лежал телефон. — Кстати о Коё… — Не смей писать ей сейчас, — Мори резко сел, перехватывая её руку. — Шейн. Не смей. Только через мой труп. — Я просто хочу спросить, как у неё вообще возникла эта идея! — Ты спросишь завтра. На работе. И без упоминания того, как именно мы этот подарок использовали. — Как будто и так не понятно что именно мы с ним делали. Понятное дело устроили ужин при свечах. — театрально жестикулируя пояснила девушка. — Боже, Шейн, — выдохнул он, отсмеявшись. — Ты неисправима. — Ага, — она улыбнулась, наклоняясь и целуя его в уголок губ. — И ты меня за это любишь. А теперь подъем. Нас ждёт великая битва с воском. — Может, ну его? — Мори снова потянул её вниз, пытаясь улечься обратно. — Утром отмоем. — Ринтаро. — Шейн упёрлась руками ему в грудь. — Если мы уснём в этом воске, утром нам придётся отдирать его вместе с кожей. Я не хочу начинать день с похода в травмпункт. — Драматизируешь. — Проверим? Он вздохнул, поднялся с кровати, потянулся, хрустнув позвоночником, и протянул ей руку. Шейн вложила ладонь в его руку, позволяя поднять себя. — Обещаю вести себя прилично. Минут пять. — Щедро. Она рассмеялась и, прихватив с пола первую попавшуюся футболку (кажется, его), поплелась за ним в ванную.
