Часть 3
23 февраля 2026 г., 22:31
На кухне было очень уютно и тепло. Мягкий свет освещал помещение, а от запаха еды неприятно сводило живот. Тихо шипела кофеварка, на плите что-то аппетитно потрескивало, а высокую фигуру у окна можно было узнать по одному лишь силуэту даже сквозь пелену сна, застилавшую глаза.
Мори стоял к ней спиной, сосредоточенно помешивая что-то в сковороде. На нём были только брюки и свободная футболка — та самая, старая, которую она давно просила выкинуть, но он почему-то берег. Мягкий хлопок обтягивал плечи, спускаясь по лопаткам при каждом движении. И на левом плече ткань предательски сползла, обнажая полоску бледной кожи.
Шейн замерла в дверном проёме, наблюдая как Огай стоял и жарил яичницу. В её фартуке. В груди разлилось что-то тёплое и тягучее, слаще любого сиропа. Сегодня был удивительно хороший день.
Она бесшумно подошла со спины, обвивая руками его талию и утыкаясь носом между лопаток. От него пахло кофе, шампунем и чем то родным. Мори даже не вздрогнул — только выдохнул чуть глубже, узнав прикосновение.
— Доброе утро, соня, — его голос, низкий и чуть хриплый со сна, вибрацией отозвался в её груди. — Кофе готов. Садись.
Девушка не ответила. Только сильнее прижалась щекой к его спине, вдыхая тепло. Глаза слипались, мысли не мыслились, превращаясь в кашу. Руки скользнули выше, по фартук, оглаживая грудь, зарываясь пальцами в мягкую ткань футболки.
Мори говорил что то важное, но она не слушала. Её губы сами нашли край сползшей футболки, коснулись открывшегося плеча. Кожа на вкус была чуть солоноватой, тёплой, живой.
Она поцеловала. Потом ещё раз, медленнее, чувствуя, как под губами напрягаются мышцы. Языком провела по линии плеча, наслаждаясь его вкусом.
Мори на секунду замолк на полуслове.
И тогда она куснула.
Не сильно — так, сомкнула зубы, прихватив нежную кожу, пробуя на вкус. Пару секунд держала, чувствуя, как под челюстью напряглась его шея, а потом отпустила и лизнула покрасневшее место. Лопатка под её губами вздрогнула. Рука с лопаткой замерла над сковородой. На кухне повисла тишина, нарушаемая только шипением кофеварки.
— Дорогая, — голос Мори не дрогнул. — Яичница сейчас пригорит.
Девушка чувствовала, как под её ладонями ровно и спокойно бьётся его сердце.
— Кофе остынет. — Он чуть повёл плечом, но не для того, чтобы сбросить её, а скорее чтобы удобнее устроить под её губами.
Она хмыкнула ему в спину, но не отпустила. Мужчина усмехнулся и выключил конфорку, отставил сковороду в сторону и медленно, очень медленно развернулся в кольце её рук, оказываясь лицом к лицу.
— Яичница, кстати, действительно пригорела. — Она приподняла бровь, заглядывая ему через плечо на сковороду
Мори проследил за её взглядом, потом перевёл его обратно на неё и тяжело вздохнул.
— Будешь кормить меня пригоревшей яичницей? — она усмехнулась, зарываясь пальцами в его волосы на затылке.
— Нет, — он склонил голову набок. — Будешь завтракать мной. Уверен, ты очень голодная.
Она не успела ответить — он подхватил её на руки, одним движением усаживая на край стола, прямо между чашкой с остывающим кофе и пригоревшей яичницей. Фартук сбился, мягкие тапочки упали на пол с женских ног.
Мори навис сверху, уперевшись ладонями в столешницу по обе стороны от её бёдер, и склонился к её лицу.
— Мне конечно нравится, когда ты кусаешься, — шепнул он, его рука чуть сильнее сжали бёдра, а вторая направилась под футболку. — Но иногда это слегка нервирует, даже не представляю что за ужасные мысли крутятся в твоей голове. Может, однажды я проснусь, а ты не обойдёшься простыми укусами и решишь меня съесть.
— Да я, с твоих слов, настоящий каннибал.
Кофеварка давно остыла. Яичница почернела на сковороде. А все важные вопросы были отложены до самого обеда.
***
Часы в кабинете отбивали полночь. Рабочий день в Портовой Мафии никогда не заканчивался вовремя. На столе разложили много бумаг. Шейн сидела в кресле напротив Огая, подперев голову рукой. Перед глазами всё плыло. Мори выглядел безупречно, как и всегда, разве что его фиолетовый галстук был затянут чуть слабее обычного. Он сидел, погружённый в чтение, водя пальцем по строкам, изредка делая пометки тонким пером. — Ты пялишься на меня уже десять минут, — не отрываясь от бумаг, произнёс Мори. — Я не пялюсь, — она ткнула ручкой в свою стопку документов. — Я думаю. — Лучше работай, — коротко бросил он. — Сама вызвалась мне помогать. Девушка фыркнула, но послушно склонилась над своими бумагами. Тишина в кабинете стала почти осязаемой, её прерывал только шелест страниц и редкий скрежет пера. Минут через сорок пальцы затекли переписывать цифры, а глаза начали слипаться. Она размешивала уже третью чашку кофе, наблюдая, как Мори методично разбирает завалы. — Дай мне отчёт по третьему складу, — не глядя, протянул он руку в её сторону. Указательный палец ткнул в пространство перед её лицом, указывая на стопку слева. — Вон те, зелёным помечены. Рука замерла прямо перед ней. Длинные пальцы с идеальным маникюром, тонкая кисть, которую прикрывал рукав рубашки. Шейн посмотрела на эту руку. На то, как напряглись сухожилия. Как ритмично бьётся жилка на внутренней стороне запястья — чуть быстрее, чем у спокойного человека. Он всё-таки немного нервничал из-за этих отчётов. Она даже не успела ничего подумать. Губы сами сомкнулись на подушечке его указательного пальца. Зубы легонько сжались, прихватывая кожу. Совсем чуть-чуть. Мужчина дёрнулся. Недовольный взгляд медленно проскользил к обнаглевшей особе. Не перегнула ли? Естественно нет. Палец замер у её губ. Мори не отдёргивал руку. Он просто смотрел. На неё. На свои пальцы у её рта. Снова на неё. — Ой, — выдохнула Шейн, разжимая зубы. Губы сами расплылись в виноватой улыбке. — Извини. Рефлекс. Мори моргнул. Один раз. Второй. Он открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Рефлекс, — повторил он. — Ты хочешь сказать, что у тебя выработался рефлекс кусать меня? Она кивнула, стараясь сделать самое невинное лицо. — А если я протяну тебе руку для пожатия на переговорах? — его бровь поползла вверх. — Тоже сработает рефлекс? — Я постараюсь сдержаться, — она опустила глаза, но губы предательски дрогнули. Мори посмотрел на свою руку. На едва заметный след от её зубов на пальце. Потом снова на неё. Медленно, не сводя с неё глаз, он положил локоть на стол, а кисть — раскрытой ладонью вверх — перед ней. Палец, который она только что кусала, чуть согнулся, поманив её. — Ну ты уж постарайся. Я начинаю беспокоиться, нет ли у тебя бешенства? Может и меня заразишь? — Уже поздно беспокоится. Шейн уставилась на его руку. Так и манит, как запретный плод. Вопросительно глядя на мужчину, она подалась вперед, чуть наклоняясь над столом. В этот момент мужчина легко прошелся по чужим губам своими и оставил короткий поцелуй.***
Вечер выдался особо душным, погода была неблагоприятна. Кабинет босса давно опустел, подчинённые разошлись, и только в личных покоях горел приглушённый свет. Они сидели на широком подоконнике, глядя на ночной порт. Где-то внизу гудели машины, перекликались запоздалые грузчики в порту, а здесь, на высоте, было тихо и почти спокойно. Мори обнимал её одной рукой за плечи, второй сжимая бокал с виски. Она прижималась к его боку, чувствуя, как ровно бьётся его сердце под тонкой тканью рубашки. День выдался тяжёлый — перестрелка на одном из складов, двое раненых, пришлось разбираться. От Мори до сих пор пахло порохом и, конечно же, усталостью. — Устал? — тихо спросила она, касаясь губами его подбородка. — Привык, — он повернул голову, встречая её взгляд. В темноте его глаза казались почти чёрными, только редкие огни города отражались в зрачках. — А ты как? — его пальцы невесомо прошлись по повреждённому плечу. — Ерунда, — она криво улыбнулась. — Ты бы видел того парня. — Видел, — уголок его губ дёрнулся. — В морге. Шейн улыбнулась, проводя пальцем по его скуле. Мори перехватил её руку, поднёс к губам и поцеловал в запястье. — Знаешь, — выдохнул он ей в кожу. — Когда ты сегодня выскочила под пули, я чуть не поседел. Это было безрассудно. — Ты и так седой. — Я серьёзно, ты действовала очень неразумно, в следующий раз подумай пожалуйста дважды о том, что может с тобой случится и что ты мне дорога. — он выдохнул уже более расслабленно и с издёвкой сказал. — Может тебе бросить работу? Мафия, знаешь ли, опасное место. Девушка хотела ответить колкостью, что этот сосунок себе позволяет?, но он не дал — накрыл её губы своими. Поцелуй начался мягко, нежно. Мори целовал её так, будто проверял, горячее ли под ним ещё тело. Губы скользили по её губам, пробовали на вкус. Шейн схватилась руками за воротник, чуть придушивая, но прижимая ещё ближе, будто между ними была целая пропасть. Тишина плавилась от жара их тел. Он не спешил углублять поцелуй, и так было слишком хорошо. Рука Мори скользнула ей на талию, прижимая к себе так, что стало трудно дышать уже ей. — Я люблю тебя, — выдохнул он ей в губы. — Моя сумасшедшая жена. Она хмыкнула, чувствуя, как губы растягиваются в улыбку прямо в поцелуе. — Я тебя тоже, — ответила она. — Мой старый... Он не дал договорить — снова поцеловал, на этот раз требовательнее. Это могло продолжаться до бесконечности. Вечер короткий, но за ним идёт не менее живописный день. Виски, объятия, поцелуи, холодный ветер, разговоры... Ах да, разговоры. Пока он говорил – а Мори всегда любил говорить в поцелуях, шептать всякие гадости и нежности попеременно, – её зубы сомкнулись на его нижней губе. Чуть-чуть. Самую малость. Как обычно. Чтобы он замолчал. Мори замер. Его губа осталась зажатой между её зубов. Он не мог ни пошевелиться, ни ответить, ни продолжить свою тираду. Только смотрел на неё внимательными глазами из-под полуопущенных век. Шейн чуть потянула губу на себя, дразня, играя, наслаждаясь его беспомощностью. Во рту появился едва уловимый металлический привкус – кажется, перестаралась. И отпустила. Мори выдохнул. Медленно облизнул нижнюю губу, пробуя кровь. — Ты... — голос сел, пришлось откашляться. — Ты только что прокусила мне губу. — Ага, — она улыбнулась, абсолютно довольная собой. — Чтобы не болтал лишнего. — Чтобы я не... — он не договорил. Вместо слов — короткий, злой смешок. В следующую секунду девушка оказалась прижатой спиной к стеклу. Холод прошёл сквозь тонкую ткань блузки, но ей было всё равно — потому что Мори нависал сверху, горячий и тяжёлый. — Значит, кусаться будем? — удивительно уверенно говорил он, всю былую усталость за день, будто рукой сняло. — Кровь пускать будем? Верхняя пуговица блузки была растёгнута, что давало возможность оголить шею и плечо, чем и воспользовался Огай. Его рука обманчиво нежно прошлась по открытому участку коже, а потом зубы крепко сомкнулись на плоти. Совсем уж извергом он не был, но на утро точно останется красный след. Мори усмехнулся. Провёл большим пальцем по своей прокушенной губе, собрал капельку крови и медленно размазал по бледному, от недостатка витаминов, плечу. А напоследок нежно поцеловал раненое место. Шейн не двигалась, та была не против таких действий. Только притянула его к себе и снова поцеловала. Контраст между холодным стеклом и горячит телом прибавлял ощущений. Кровь смешалась на их губах, губы снова были прокусаны, теперь не разобрать, где чья. Поцелуй стал глубоким, почти жестоким, но таким родным, что у них закружилась голова. Мори кусал её губы в ответ — ровно настолько, чтобы повторить её жест, но не сделать больно. Когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, оба тяжело дышали. — Ненавижу тебя, — выдохнул Мори ей в губы. — Ооо, а недавно говорил что любишь, — ответила она, облизывая разбитую губу. — Это взаимосвязанные чувства. — Мори протянул и растормошил рукой длинные, пушистые волосы, что теперь неприятно лезли Шейн в лицо. — И вообще, я не старый, мы с тобой одногодки, я всего на три месяца тебя старше. — На целых три месяца!
