like a volcano

      Первая на неделе тренировка… за неимением лучшего слова Минджон выбирает «странно».       Они начинают с лёгкой разминки, после которой делятся на пары, чтобы отработать передачи. Рюджин ловко чеканит мяч, зарабатывая пару насмешливых взглядов от Йеджи и закатывание глаз от Эри, и только после прямого приказа тренера передаёт его Ким. На деле она даже не такая уж и позёрка, но ей не нравится, что тренер Ли смотрит на неё как на преступницу.       – Он, конечно, не ошибается, – говорит Рюджин. – Но всё равно обидно.       Они переходят на перепасовку, когда Нин и Эри оказываются на расстоянии вытянутой руки.       – Эй, Ичжо, – зовёт Шин.       Нин нехотя отрывается от упражнения с Эри.       – Что бы ты ни предложила, нет.       – Ты должна мне ставку, сучка.       – За что?       – Джимин вчера рассталась с Джэуком.       Минджон замирает настолько резко, что не успевает увернуться от мяча.       Джимин мгновенно оказывается рядом. Опустившись на колени, запрокидывает голову Ким, шарит руками по телу, пытаясь найти платок, но в итоге сдаётся и стягивает с себя футболку. Глаза Минджон округляются, когда она видит бугорки груди под спортивным топом, и она не сразу понимает, что ткань утыкается в её нос.       – Держи, – приказывает Ю.       Ким растерянно моргает.       – Ты рассталась с Джэуком? – Вопрос звучит настолько неуместно, что даже Суа, чей уровень эмоционального интеллекта находится где-то рядом с дохлым воробьём, чувствует себя неловко. Девушки из команды странно переглядываются.       – У тебя разбит нос, щеночек, – напоминает Джимин. – Сейчас не время…       – Рассталась?       Минджон ненавидит себя за то, что в этот момент её глупое сердце всё равно пропускает удар.       Это так глупо.       Так предсказуемо.       Так нелепо.       Джимин и Джэук расходились и сходились больше раз, чем парочки из мыльных опер, которые постоянно крутили по телевизору. Они ссорились из-за пустяка (например, из-за того, что Джэук привозил ей не шоколадное мороженое, которое она хотела, а ванильное), пару недель обижались друг на друга и снова становились самой популярной парой школы.       В движении Земли вокруг Солнца было больше сюрпризов, чем в отношениях этих двоих.       – Да, – отмахивается Ю. – А теперь закрой рот, чтобы туда не натекла кровь, и встань. Я отведу тебя к медсестре.       Минджон не замечает, что у выхода с поля Джимин оборачивается и, глядя на Рюджин, проводит большим пальцем по шее, Эри и Ичжо странно переглядываются, а Йеджи в шутку спрашивает у Джису может ли она помолиться за душу Шин. Всё, что её волнует, – ощущение руки Ю на своей талии.       Даже здесь она пытается продемонстрировать превосходство. Словно Ким – не человек, а на самом деле щенок, который даже глаза самостоятельно открыть не сможет. Она стянула себя футболку как какой-нибудь древний рыцарь без страха и упрёка. Для чего? Минджон вполне могла бы зажать нос рукой или просто запрокинуть голову.       «Но ей же всегда нужно казаться главной героиней» – тут же мысленно поправляет себя Ким. – «Это красивый жест для команды и ничего больше. Не забота о тебе».       – Я заставлю Рюджин бегать, пока она не сотрёт ноги до коленей, – бормочет Джимин.       – Это не её вина…       – Не защищай её, – это звучит как удар хлыста.       Минджон останавливается прямо посреди коридора, недоумённо глядя на Джимин, которая подходит, чтобы обнять её за плечи.       – Прости, – шепчет Джимин. – Я с ума схожу, когда вижу, что тебе больно…       «потому что мне стыдно за то, насколько ты беспомощная идиотка».       – Это просто разбитый нос.       – И Рюджин, которая совершенно не следит за тем, что делают другие девочки из команды.       «Кто бы говорил», – думает Минджон, но тут же подавляет эту мысль.       На ссору с Джимин нет ни сил, ни времени.       Всё, чего Ким хочет, – смыть кровь, приложить к носу что-нибудь холодное и вернуться домой. Мама снова работает в ночную смену, а значит она может валяться перед телевизором хоть до пяти утра или даже посмотреть кое-что из своего «запаса» – из тех кассет, которые она украла из магазина видеопроката, когда заходила, чтобы вернуть «Мумию». Разумеется, она не клептоманка и вообще покупает фильмы у Ичжо, но…       Это было порно.       Лесбийское порно.       И Минджон не горела желанием объяснять прыщавому придурку с сальными волосами на кассе, почему брала в аренду именно это.       Так что… да, она могла бы посмотреть какой-нибудь из этих фильмов сегодня…       – Минджон, – голос Джимин прорывается будто сквозь пелену.       – А?       – Я сказала, что сама отвезу тебя домой.       – Я могу водить…       – У тебя разбит нос.       – И что?       – Я в состоянии…       – Не спорь со мной, – очередной удар хлыста.       Открыв дверь в кабинет медсестры, Джимин почти заталкивает Минджон внутрь и силой усаживает на ближайшую каталку. Медсестра странно смотрит на Ю, на которой нет ничего, кроме спортивного топа и синих шорт до колена, но после одного недовольного взгляда от капитана наконец переключается на Ким. та почти видит, как крутятся в голове женщины шестерёнки.       – Одна тупица запустила мяч ей в лицо, – объясняет Джимин.       – Это была случайность… – пытается Минджон, но Ю прерывает её.       – Я научу Рюджин быть внимательнее.       Ким понимает, что она – просто повод. Рюджин – одна из тех, кем практически невозможно управлять. Шин как глоток свежего воздуха, яркая вспышка молнии в середине ясного дня и просто пятно краски на идеально белой, накрахмаленной скатерти. Джимин такого не терпит.       Она – звезда.       Она – та, кем восхищаются все подростки школы от изгоев-ботаников до популярных парней из баскетбольной команды.       И она не может позволить какому-то мусору типа Рюджин ставить под сомнения её приказы.       «Это не забота», – снова прокручивает в голове Минджон. – «Ты – просто повод, средство для достижения цели. Как всегда».       Стерев кровь с нижней половины лица, медсестра заключает, что перелома нет, и всё, что Ким нужно, – холодный компресс и покой. Джимин задаёт тысячу вопросов, словно на самом деле волнуется, пока уставшая от болтовни женщина не выставляет их в коридор.       Взгляд Минджон скользит по обнажённым мышцам пресса Джимин, и, хотя она видела её такой (и даже более раздетой) с десяток раз, сердце всё равно ускоряет свой бег. Потому что Ю сексуальна. А Ким слишком слаба перед красивыми женщинами.       Иногда Минджон думает, а подчинилась бы она Джимин настолько легко, если бы она не была так красива, и никак не может ответить.       Потому что дело не только в красоте.       Нет, дело во всех аспектах характера такой странной, но от этого ещё более привлекательной Ю Джимин. Никто не ладит с людьми так хорошо, как она, никто не умеет управлять ими так мастерски. Джимин стала капитаном не потому, что играет лучше всех в команде, – Эри превосходит её по всем физическим аспектам, и тренер это знает, – а потому, что знает, как сделать так, чтобы девушки хотели играть и выигрывать.       Нет, серьёзно, эта девушка убедила Минджон заняться спортом, хотя три года назад она и ста метров без одышки пробежать не могла.       – Что твои родители подумают, если ты заявишься домой так?       Джимин огладывает себя. Капли крови на белой ткани её топа выглядят как рубины, и Минджон не может оторвать взгляда от того, как поднимается и опускается её грудь.       – Я не поеду домой.       – Останешься у меня?       – Ты против?       Даже если Минджон скажет «нет», Джимин найдёт способ превратить это в «да» и даже выставить Ким плохой подругой, которая не хочет проводить с ней время. Это патовая ситуация, в которой каждый ход ведёт к проигрышу.       – Нет.       – Хорошо, – Ю улыбается. – Заодно обсудим моё расставание, раз уж тебе так любопытно.       Колени Джимин упираются в торпеду «Фиата», но она всё равно не позволяет Минджон не то, чтобы сесть за руль, но даже самостоятельно надеть ремень безопасности. Микстейп с песнями Ким оказывается заброшен на заднее сидение, а его место в магнитоле занимает последний альбом «Diva». Одной рукой удерживая руль, Ю опускает вторую на её колено, сжимает.       – Так, к слову, – начинает она. – Даже если тебе нравится Рюджин, не стоит постоянно её оправдывать. У нас уже есть Йеджи в роли её адвоката.       – Я не оправдываю, просто в случае с мячом…       – Она отвлеклась на болтовню с Ичжо.       – А я отвлеклась на новость о твоём расставании. Если ты хочешь найти виноватого, то пусть это буду я.       Джимин закатывает глаза.       – Ты слишком добра к ней, щеночек.       «Или ты слишком жестока», – мысленно отвечает Минджон.       Ким – не Йеджи, которая даже каннибализм может оправдать тяжёлым прошлом, и не Джису с её идеей всеобщего понимания, но тем не менее она искренне не может злиться на Рюджин. Потому что они с Джимин словно находятся на противоположных краях цветового спектра; сверкающий белизной, идеальной чистотой мир Ю слишком контрастирует с грязью, которая окружает Шин.       Там, где Джимин проходит по подиуму, Рюджин приходится пробираться сквозь грязь, и Минджон уважает её хотя бы за это.       – Ты ничего о ней не знаешь.       – Знаю, что на первые тренировки она приходила обкуренной и до сих пор хранит в своей сумке мешочек с травкой.       – Может, у неё есть причины?       – Может, у неё есть зависимость? Наркоманы… они… они – животные, понимаешь? Хитрые животные. И они пойдут на многое, чтобы получить сочувствие.       Минджон знает, что нет смысла спорить, поэтому выдаёт заученную реакцию. Сведи брови в одну линию, изображая задумчивость, слегка нахмурь лоб, кивни. И никогда не спорь.       – Рюджин до сих пор в команде только из-за того, что Йеджи за неё поручилась, – продолжает Джимин.       И ещё Рюджин – самый быстрый игрок сезона, но Ю наверняка даже не вспомнит об этом. Какая разница, как скоро она добегает до мяча, если за пределами школы и футбольного поля, её можно встретить только пьяной и под кайфом?       Когда они доезжают до дома семьи Ким, Джимин даже пытается открыть для неё дверь, но Минджон выбирается быстрее. Не обращая внимания на то, как припаркован её «Фиат», она проходит черед подъездную дорожку, гостиную, поднимается в свою комнату. Капитан, словно тень, следует за ней.       – Я планирую переодеться.       Сняв шорты, Джимин пожимает плечами.       – Я тоже.       – Ну…       Ухмылка появляется на её губах.       – Начинай. Я не стесняюсь.       Через пару минут плотного, тягучего, словно горячая карамель, молчания Джимин всё-таки уходит, чтобы принять душ. Сменив форму на сравнительно чистые пижамные штаны и футболку, Минджон прячет дневник в нижний ящик, закрывает на ключ. Отдельной стопкой лежат рисунки: Ю с поднятой майкой и обнажённая, только её лицо. Это не так уж странно, потому что она красивая и большую часть времени проводит рядом, но Джимин наверняка выйдет из себя, если это увидит, поэтому Ким стряхивает всё в мусорную корзину.       Когда Ю возвращается, вода стекает с её волос, а мокрая одежда липнет к телу как вторая кожа. Она словно специально, – не сводя взгляда с Минджон, – проводит полотенцем по своей изящной шее и растягивает пухлые губы в хитрой ухмылочке.       – Значит, твоей мамы не будет до утра?       – Верно, – тянет Ким.       – Тогда, может, совершим небольшой набег на её винный шкаф?       Минджон хмурится. Не то, чтобы её мама – поборница морали, которая на новости о любой вечеринке реагирует симуляцией инфаркта, но ей определённо не понравится, что они пьют уже в понедельник. «Всё хорошо в меру» – говорит она, и Ким уверена, что разделённая на двоих бутылка красного в её понятие «нормы» не входит.       Но Джимин уже спускается на кухню и открывает шкафчик, разглядывая содержимое.       – Розовое или красное?       – Ты всё равно выберешь на свой вкус.       – Потому что ты не умеешь, – пожимает плечами Ю.       Что ж, это правда, но Минджон всё равно обидно. Ей позволили выбрать напиток лишь раз, – год назад, – и даже тогда Джимин весь вечер подшучивала над тем, что она перепутала сладкое с полусладким и не разобралась в каких-то мелочах.       – То вино, которое ты выбрала в прошлый раз, было на вкус как грязные носки.       – Да, но я выбрала его сама, – Минджон скрещивает руки на груди.       Джимин не отвечает. Выудив из шкафа одну из одинаковых, по мнению Минджон, бутылок, она торжествующе поднимает её над головой и направляется к лестнице.       – А стаканы?       – Обойдёмся. Мы делали кое-что и более интимное, чем питьё из одной бутылки, не так ли?       – Ну… – Ким ненавидит себя за то, как легко смущается.       Джимин хихикает над этим и тянет её за собой.       – Ты такая милая, когда краснеешь.       «потому что так я вижу, насколько ты слаба передо мной»       По мнению Минджон, на вкус вино слишком терпкое, с горьковатым привкусом, но Джимин делает несколько глотков и улыбается шире. Её тело заметно расслабляется. Во всех фильмах после расставаний девушки обычно кутаются в пледы перед телевизором в компании мороженого и коробочки салфеток, но с Ю ничего не бывает «обычно».       Она относится к расставаниям чуть небрежнее, чем к изучению политической ситуации на Сатурне.       Говоря совсем простыми словами, ей совершенно плевать.       Что ж, логично. Таких, как Джэук, – спортивных и популярных, – в школе много, а Джимин – единственная во многих смыслах.       Она – самая популярная.       Она – самая красивая.       Она – самая, и этим всё сказано.       Очевидно, что Джимин не будет переживать, потому что она – та, к которой возвращаются. И Джуэк вернётся, потому что популярность важна для него так же, как для Ю, и без неё он как минимум спустится на несколько уровней ниже в социальном рейтинге. Этот парень – придурок, но не дурак.       За два часа они заканчивают первую бутылку вина и переходят ко второй.       На небольшом переносном телевизоре, который Джимин подарила Минджон на прошлый день рождения, идёт «Маюми», и Ким лежит на груди Ю, чувствуя, как её пальцы ласкают короткие волосы. На прошлых вечеринках она пила гораздо больше, но ещё никогда не чувствовала себя настолько пьяной. Вернее, опьянённой удовольствием.       – Ты знала, что этот фильм был номинирован на Оскар? – Шепчет Ю.       – Не-а, – и Минджон, честно говоря, плевать. Они могли бы смотреть самый отвратительный фильм в истории, и Ким всё равно бы поверили, что его номинировали на Оскар, потому что так сказала Джимин.       – Я думаю, что тоже заслужила номинацию.       «За то, что так долго изображаешь, что заботишься обо мне?» – Думает Ким, но на деле лишь кивает.       Сейчас не время и не место для ссоры. Впрочем… а будет ли оно когда-нибудь?       – Знаешь, он постоянно просил, чтобы мы сделали хотя бы что-то, а потом просто… – она поднимает руки и резко хлопает. – Облажался!       – У него не… – Минджон кривится от отвращения. – Фу! Я даже думать об этом не хочу!       – Нет, просто… не знаю, я не чувствовала себя готовой, поэтому предложила ему сделать это пальцами или языком, но он так и не смог. Несколько раз пытался, но потом начинал ныть, что ему противно и бла-бла-бла. И при этом хотел, чтобы я делала ему минет.       – И ты делала?       – Нет. Если ему было противно, то почему я должна была подавлять это чувство?       – Ну…       Минджон вспоминает все разы, когда делала что-то, что не хотела, ради Джимин. Залезла в холодную воду за мячом, когда им было по шесть, и сильно простудилась из-за этого. Ела за Ю все овощи во время ланчей вплоть до старшей школы, потому что ей не нравились их вкус, текстура и ощущение комочков во рту. Она надевала юбки и платья только из-за того, что они нравились её лучшей подруге.       Но, что ещё более мерзко, – ей нравилось, потому что только в такие моменты Джимин смотрела на неё с восхищением.       Джэук либо не знал, либо просто забыл, что любовь такой девушки, как Ю Джимин, нужно заслужить. Не требовать, не просить, а давать, а надеяться, что когда-нибудь она окажется в достаточно хорошем настроении, чтобы подарить что-то в ответ.       – Скоро вы всё равно сойдётесь, – бормочет Минджон.       – Нет.       – Ты говорила так и десять тысяч ваших предыдущих расставаний.       – Потому что не понимала, чего хотела.       – А сейчас?       Опустив изящные пальчики на подбородок Минджон, Джимин приподнимает её голову и наклоняется ближе.       – Понимаю. Я всё понимаю.       Это не первый их поцелуй, но он всё же отличается от остальных. Обычно Джимин целовала Минджон небрежно, потому что была слишком пьяна, чтобы контролировать каждое своё движение, но сейчас она кажется искренне увлечённой процессом. На вкус она как то дурацкое вино, но впервые за вечер Ким пьёт его с удовольствием.       Они никогда не заходят далеко, то есть не опускают руки ниже плеч, но в этот раз ладони Ким инстинктивно ложатся на грудь Ю, давят. Стон срывается с губ.       – Изв… – Минджон останавливается, но Джимин притягивает её обратно.       – Не надо. Мне понравилось.       Джимин затаскивает её на себя, усаживая на собственные бёдра, и сжимает ладонями ягодицы. Их поцелуй кажется немного мальчишеским, потому что язык Ю ведёт себя слишком нагло, исследуя её рот, но Минджон нравится её настойчивость. Так она чувствуется себя искренне желанной.       Из груди вырывается стон, и Джимин с хитрой ухмылочкой отстраняется.       – Что? – Минджон смущённо опускает голову.       – Этот звук… я сделала что-то, что тебе понравилось?       Первое желание Минджон – фыркнуть, перевести всё в шутку.       Заботиться о Ким – не в стиле Джимин. Нет, она считает, что всё внимание должно быть всегда направлено на неё, а значит нет смысла даже задумываться о том, что может понравиться другим людям.       И всё же сейчас она снова сжимает бёдра Минджон и слегка прикусывает кожу на её шее.       – Тебе нравится, когда я делаю так? – Шепчет она. – Чуть сильнее? Скажи, чего ты хочешь.       Ким со свистом втягивает воздух.       – Хочу, чтобы ты сняла футболку.       Ухмыляясь одной половиной губ, она стягивает с себя футболку, и Минджон тихо стонет, потому что под ней нет ничего.       – Я красивая?       Для Ким это звучит как насмешка. Конечно, красивая, и все в школе это знают.       – Мне неинтересно, что знают все в школе, – отвечает Джимин, и Минджон запоздало понимает, что сказала это вслух. – Я хочу знать, что думаешь ты. И только ты.       – Да… да, ты очень красивая.       Что-то в лице Джимин меняется, когда она снова целует Минджон, но на этот раз сразу с языком.       – Скажи ещё раз.       – Ты красивая. Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видела.       Хотя Джимин и идеальна, даже она нуждается в одобрении, и Минджон понимает это лучше, чем кто-либо другой. Поэтому, осыпая поцелуями её лицо и шею, она шепчет, что Ю красивая, что Ким нравится её тела, что она просто великолепна. Каждый раз Джимин стонет.       Рука Минджон скользит под пояс шорт. Ухмылка сама по себе появляется на губах, когда она проводит по хлопку нижнего белья и чувствует, как на подушечках пальцев собирается влага. Жар, который до этого пульсировал в самом низу живота, теперь разливается по всему телу.       Она шумно втягивает через зубы воздух и растерянно смотрит на Джимин.       – Ты хочешь…       – Да, – Ю кивает. – Продолжай. Я очень этого хочу.       Её язык проникает в рот Минджон, но не так агрессивно, как раньше. Она пытается быть нежной, не давит, а лишь слегка ласкает нижнюю губу, пока Ким скользит рукой под ткань её нижнего белья.       Будь Ким трезвей, то немедленно сбежала бы, думая только о том, как оправдать то, что сейчас происходит, но сейчас любые разумные мысли подавлены алкоголем и ещё более пьянящим желанием. Сколько раз она представляла Джимин такой? Сколько ночей провела, засунув руку в собственной бельё и представляя, как дотрагивается до неё? И теперь у неё появился шанс…       Ей нравится, потому что впервые в жизни она чувствует себя сильнее Джимин. Потому что Ю цепляется за её плечи как за единственную опору, стонет от удовольствия и поджимает пальцы на ногах, а Минджон только слегка дотронулась до её клитора.       Джэук не доводил её до такого состояния, потому что не знал, – и не хотел узнавать, – что нравится Джимин, но Минджон слишком наблюдательна, когда дело доходит до всего, что связана с этой девушкой. Когда она прикусывает кожу под челюстью, то делает это из абсолютной уверенности в том, что Ю выгнется, потому что это – её эрогенная зона. То же самое и с грудью, и с задней стороной шеи.       Ким лучше всех понимает, чего эта девушка хочет, и даёт ей это, потому что так устроена их дружба.       Отдать всё, чтобы получить возможность побыть рядом ещё немного.       Минджон двигается медленно, рисуя круги на клиторе, пока Джимин стонет и цепляется за неё с такой силой, что оставляет синяки. Торопиться ни к чему. Эти минуты, возможно, единственные, когда ей будет позволено зайти так далеко, и Ким воспользуется каждой секундой, потому что она отнюдь не хороший человек.       Нет, она хочет, чтобы лет через двадцать, когда Джимин уже будет замужем за каким-нибудь придурком типа Джэука или самим Джэуком, они встретились случайно где-нибудь в городе. В её фантазии нет долгого разговора о чувствах и прочего дерьма. Нет, когда они встретятся в том придуманном будущем Джимин просто посмотрит на неё и вспомнит эту ночь, их секс, а затем подумает, что за годы так и не смогла найти кого-то, кто был бы так же хорош.       «Ты запомнишь меня», – думает Ким, прикусывая мочку её уха. – «И ты будешь вспоминать меня каждый раз, когда будешь ложиться в кровать к своему парню, жениху, мужу. Потому что никто из твоих будущих никогда не научится обращаться с тобой так же хорошо, как я».       – Хочешь больше? – Спрашивает Минджон. Джимин в ответ лишь скулит. – Тогда тебе придётся попросить.       – Войди в меня. Умоляю. Я хочу почувствовать тебя внутри.       Прижавшись к её губам на долю секунды Ким ведёт пальцами по клитору, а затем осторожно вводит их в Ю. Они двигаются в один ритм с её бёдрами, постепенно ускоряясь по мере того, насколько громкими становятся стоны Джимин. Влаги настолько много, что она чувствует её на своём бедре несмотря на преграду в виде шорт и нижнего белья.       Всё заканчивается через несколько секунд. Выгнувшись в позвоночнике, Джимин вскрикивает, а Минджон чувствует, как стенки её влагалища сжимаются вокруг пальцев.       Тело гудит даже после того, как Ким заваливается на кровать рядом с Ю.       Они обе тяжело дышат, и всё-таки Джимин находит руку Минджон и сжимает её.       – Ты… ты в порядке?       – Это было идеально, – улыбается Ю. – Ты была идеальна.       Они целуются, но нежнее, без языка. Джимин водит руками по её телу, пока они не останавливаются на бёдрах, чтобы сжать их, вызывая очередной стон.       – Дай мне минуту, – просит она шёпотом.       Только после того, как дверь в ванную закрывается за Джимин, до Минджон доходит, что она только что сделала. Их поцелуи до этого вечера могли считаться просто дурачеством, потому что… ну, девушки иногда целуются друг с другом, и это не делает их лесбиянками… но секс? Это граница, которую нельзя было переступать ни при каких обстоятельствах, а особенно если они обе до этого переборщили с алкоголем.       Ким нужно было просто отмахнуться, отказаться, но… разве можно отказать Ю Джимин? Разве можно сделать вид, что ничего не было, когда она, – такая красивая, с блестящими от возбуждения глазами, – почти умоляет сделать больше?       «Пусть это продлится хотя бы до утра», – решает Минджон.       Услышав шаги Джимин, она переворачивается на живот, утыкается лицом в подушку и закрывает глаза.       Её сердце колотится как бешеное, когда матрас слабо прогибается под весом Джимин, как она целует её в плечо и ведёт носом по шее.       – Ты спишь?       После того, как Минджон не отвечает, Ю выключает телевизор, прижимает к себе и снова целует в плечо.       – Спокойной ночи, щеночек.