like a volcano

      Объятия Джимин для Минджон – самое любимое и в то же время самое ненавистное место в мире. Они жаркие, словно адский огонь, крепкие. Она не просто обхватывает тело руками, но прижимает к себе так сильно, что кости начинают хрустеть, и в определённые дни это именно то, что нужно Ким.       В определённые дни, но не в это утро.       Джимин ещё сонно посапывает, когда Минджон просыпается и осторожно выпутывается из её объятий.       Не нужно быть гением, чтобы понять, что будет дальше: Ю просыпается, выходит из себя, вываливает на неё кучу обвинений вплоть до тех, что она воспользовалась пьяной девушкой, что технически изнасилование. В лучшем случае Джимин просто посмеётся над тем, что случилось, и даст понять, что им просто следует забыть об этом как о плохом сне.       Когда они впервые поцеловались, она сделала так же, поэтому Минджон внутренне смирилась с любым возможным будущим.       «Да и плевать», – думает Ким. – «Я в любом случае слишком устала от этого дерьма».       Отбросив все мысли о вчерашней ночи, она крутит ручку на радио, пока не находит нужную песню, достаёт упаковку яиц. Для Минджон готовка – процесс почти механический, и поэтому он ей нравится. Следуй рецепту, соблюдай пропорции, следи за временем и получи вкусное блюдо – всё просто, не так ли?       Она ставит противень с омлетом в духовку, когда краем глаза видит, как Джимин прижимается плечом к холодильнику и проводит взглядом по её телу. Ухмылка появляется на пухлых губах.       Набрав больше воздуха в грудь, Минджон поворачивается к ней и тут же хмурится.       Джимин спокойна.       Почему она спокойна?       Минджон знает эту девушку и помнит, как год назад она вышла из себя, когда кто-то из старших футболисток бросил в её сторону шутку о развязности. Ю не просто грубо ответила ей или пустила слух, чтобы похоронить её репутацию (хотя это она тоже сделала), а на ближайшей тренировке провела приём настолько грубый, что сломала этой девушке руку. Всё дошло до того, что до самого выпускного класса она оставалась изгоем, и всё исключительно из-за глупого намёка на то, что Джимин спит не только со своим парнем.       Поэтому Ким чувствует, как холодок пробегает по спине, потому что хуже обычной злости Ю Джимин может только тихая злость. В таком состоянии она похожа на затаившуюся в тёмной пещерке змею, которая только и ждёт, что возможности наброситься на того, кто вывел её из себя.       – Ты проснулась.       – Ну, – Джимин ухмыляется. – Судя по тому, что я стою перед тобой, а не валяюсь в постели, да, проснулась.       – И… кхм…       Взгляд Джимин опускается на губы Минджон, и она делает осторожный шаг к своей лучшей подруге.       – Я надеялась, что проснусь рядом с тобой, – пробормотала Ю, лбом прижимаясь ко лбу Ким.       – Я хотела приготовить завтрак.       – Мы могли бы поесть по дороге в школу. Необязательно было оставлять меня одну в кровати.       Проходит ещё несколько секунд прежде, чем Минджон понимает, что Джимин скользит пальцами по ткани её футболки и останавливается на поясе шорт. Сейчас, – при ярком, остром утреннем свете и без привкуса вина во рту, – её тело слегка подрагивает от волнения, а дышать становится настолько тяжело, что лёгкие начинают болеть. Ощущение пальцев Джимин на обнажённой коже чуть выше лобка – самое приятное и одновременно самое пугающее.       – Моя мама… – бормочет она.       – Она всегда заезжает в магазин после работы, поэтому у нас есть ещё двадцать минут, – шепчет Ю.       Она прижимает Минджон к ближайшей столешнице, поцелуем прерывая любые возмущения. Руки Ким инстинктивно скользят по предплечьям Джимин, сжимают плечи, и её сердце колотится так быстро, что начинает казаться, будто оно вот-вот вырвется из груди и упадёт прямо под ноги лучшей подруги. Их языки сталкиваются, обводя друг друга.       Ю прикусывает нижнюю губу Минджон, тянет до стона, а затем отстраняется, улыбаясь одной половиной губ.       – Тебе это нравится? – Спрашивает шёпотом.       Её левая рука обхватывает грудь Минджон, осторожно давит и большим пальцем массирует набухший сосок, пока Ким не начинает постанывать от удовольствия. Правая скользит по бедру.       – Я хочу знать, чего ты хочешь, что доставляет тебе удовольствие.       Джимин скользит языком по шее Минджон, чертя линию от челюсти до выпирающих ключиц. Прикусывает. Это недостаточно сильно, чтобы оставить след, но ощутимо, и мурашки бегут по коже, пока Ю продолжает оставлять на груди небольшие укусы.       И Ким снова чувствует себя так, будто проигрывает, потому что в её фантазиях Джимин нуждается в ней.       В её фантазиях она не стоит, обнявшись, с лучшей подругой на кухне, не стонет от удовольствия, которое приносят с собой её прикосновения, а грубо прижимает Джимин к стене, заползает пальцами в джинсы и просто двигается. И они не целуются, потому что это – проявление любви, а Минджон не любит Джимин.       Нет, она ненавидит её, и поэтому действует жёстко, давит.       Но с первыми лучами солнца сон заканчивается, и ей приходится столкнуться с реальностью, в которой она слаба перед Ю Джимин, жаждет её прикосновений, хочет постоянно быть рядом.       Джимин права, и Минджон на самом деле щенок, что тыкается носом в ногу хозяина в надежде на ласку, которую никогда не получит.       – Сейчас я войду в тебя пальцами, – шепчет Ю. – Это может быть немного непривычно в первый раз, поэтому скажи, если тебе будет слишком больно.       – Откуда ты знаешь, что это мой первый раз?       Джимин отстраняется, и в её тёмных зрачках, которые сейчас заполняют всю радужку, появляется что-то злое.       – Тогда с кем был первый? С кем-то из приятелей Джэука? Они же идиоты и слишком плохи для тебя. С Рюджин? С этой тупицей?       – Я нравлюсь людям.       – Конечно, щеночек, но мне ты нравишься больше, чем кому-либо из них.       Минджон требуется секунда, чтобы привыкнуть к ощущению длинных пальцев Джимин внутри себя. Она чуть сгибает их и прижимает холмик на нижней стороне ладони к клитору, чтобы создать дополнительное трение, пока Ким тяжело дышит ей в шею. Ю целует её в ухо, волосы, шею, водит языком по раковине.       – Ты в порядке? – Спрашивает она. – Я могу начать двигаться?       – Д-да…       Её движения слегка робкие, беспорядочные, словно до этого она никогда не прикасалась к девушке так, но Минджон получает удовольствие просто от того факта, что это Джимин, и она хочет её достаточно сильно, чтобы сделать нечто подобное.       Ким не знает, о чём напишет в своём дневнике, потому что до этого момента контроль Джимин всегда выводил её из себя, но сейчас ей нравится делать то, что Ю хочет. Она едва не кончила уже от того, что лучшая подруга прижала её к кухонной тумбочке и поцеловала. Есть что-то возбуждающее в том, какой становится Джимин, когда берёт на себя управление, и Минджон посчитала бы себя полной дурой, чтобы отрицать.       Джимин – властная.       Джимин – капитан.       Джимин берёт то, что хочет, и Минджон должна соглашаться с этим и не вмешиваться, потому что это то, как работают их отношения.       Ученики школы словно давно уже забыли, что она – полноценная личность, а не аксессуар Ю Джимин. Впрочем, и сама Минджон уже не уверена, что понимает, где кончается её личность, и начинается личность лучшей подруги.       Да и есть ли она – эта личность?       Минджон была лучшей подругой Джимин столько, сколько себя помнит, росла рядом с ней.       Дрожь пробегает по спине, когда Ким краем глаза видит, как машина её матери въезжает на дорожку, слышит скрип гаражной двери.       – Мама…       – Я вижу, – шепчет Джимин. – Тебе лучше поторопиться.       Вопреки собственному желанию, Минджон кончает. Сжав руку Джимин своими бёдрами, она движется на её пальцах как на игрушке из магазина для взрослых, пока стенки влагалища не сжимаются вокруг них. Ю нагло ухмыляется, пока тело её лучшей подруги бьёт лёгкая дрожь.       – Это было потрясающе, – шепчет она.       Пальцы хлюпают, когда Джимин вынимает их из шорт Минджон и поднимает, наблюдая, как тёплая, липкая влага поблёскивает в солнечном свете, а затем обхватывает их губами.       – Что ты… – бормочет Ким, но Ю снова только ухмыляется.       – Начни накрывать на стол. Твоя мама наверняка голодна.       Минджон действует скорее механически. Пока она расставляет по столу в гостиной тарелки, то видит, как открывается дверь в гараж, и Джимин с милой улыбкой забирает у её матери пакеты.       – Джиминни… почему-то я была уверена, что встречу тебя сегодня, – улыбается мама.       – Мы с Минджон смотрели фильм и уснули.       Они продолжают болтать, пока Минджон с колотящимся сердцем разрезает на кусочки слегка подгоревший омлет. В голове пульсирует единственная мысль – «мама могла увидеть». В отличие от родителей Джимин, которые за семейными ужинами несколько раз поднимали тему, как они говорили, «содомии» и называли всё, кроме секса до брака, грехом, госпожа Ким ни разу не говорила с дочерью о чём-то подобном. В пятнадцать она усадила её на диван и рассказала о важности предохранения, способах контрацепции, даже дала пачку презервативов, но не упомянула о том, встречаться можно и не с парнем.       – Кажется, ты немного пересолила, – отмечает мама.       Джимин поднимает на неё удивлённый взгляд. Её набитые омлетом щёки надумаются как у сытого хомяка.       – Разве? Мне нравится.       – Тебе нравится всё, что готовит Минджон, Джимин.       – Потому что это вкусно.       Взгляд Ким опускается на руку лучшей подруги. Безымянный палец всё ещё стягивало кольцо. Оно выглядело так же нелепо, как и три года назад, когда Джимин увидела его на витрине магазина недалеко от вокзала в Пусане. Строго говоря, это было даже не украшение, а кусок металла с огромным фальшивым камнем, но Джимин буквально повисла на Минджон, умоляя купить два таких, чтобы, как она сказала, «обменяться».       С тех пор она целый год шутила, что они теперь женаты, и даже разозлилась, когда Минджон сняла кольцо, сказав, что оно выглядит слишком уродливо. Это стало их первой серьёзной ссорой.       Закончив с омлетом, Ким поднимается к себе, чтобы переодеться. Ноги всё ещё слегка подрагивают, когда она стягивает влажное нижнее бельё, встаёт под тёплые струи воды. Воздух застревает в лёгких.       Она прижимается лбом к стенке душевой кабинки.       «Джимин на самом деле сделала это», – думает Минджон, втягивая носом горячий воздух. – «И мне понравилось».

***

      Джэук ловит её перед третьим уроком. Когда Минджон идёт к классу с купленной для Джимин бутылкой воды, он выставляет перед ней руку, заставляя остановиться, а затем нависает словно массивный, тяжёлый утёс над спокойным морем. Его брови сведены в одну линию, а лицо красное от злости.       Ким отступает на шаг.       – Кто он?! – Парень почти рычит.       – Что? – Минджон хмурится. – Кто?       – Не веди себя как идиотка. Кто тот парень, который оставил Джимин засос?       Ким с трудом подавляет желание ругнуться. Утром, пока они завтракали (и не только) она не заметила, что Джимин так и не замазала след, который она оставила вчера ночью. Наверное, просто забыла. Или не нашла консилер нужного тона.       Мысль о том, что Ю не захотела его замазывать, Минджон отмечает почти сразу, потому что она не из тех, кто будет издеваться над Джэуком, делая вид, будто так быстро встретила нового парня. Джимин – не ангел, но не станет выставлять себя шлюхой.       – Я… я не знаю. Клянусь.       – Быть такого не может. Ты постоянно с ней. А вчера вы уехали вместе.       «Ну, конечно, ты знаешь, с кем она уехала», – думает Минджон, чувствуя укол боли в районе сердца. Этот идиот понимает, как должен был себя вести, уже после того, как Джимин бросает его, и забывает об этом всякий раз, как они сходятся.       – Я его не видела.       – Херня…       – Клянусь, Джэук. Вчера она высадила меня у дома и попросила прикрыть, потому что собирается на какую-то вечеринку с ребятами постарше.       – И ты ей позволила?!       – Я, блять, похожа на её няньку, Джэук?! – Она толкает его с такой силой, что парень отшатывается. – Извини…       – Нет, моя вина, – он отмахивается. – Значит, это был случайный парень? Ничего серьёзного?       – Джимин сказала, что они только целовались, – эта отговорка удобнее. Секс, даже пьяный, достаточно сложно забыть, а случайный поцелуй на вечеринке – мелочь. Даже если Джэук в самом деле захочет разыскать того парня и будет искать среди тех, кто постарше, то наверняка найдёт кого-нибудь, кто поверит, что, напившись, целовался с Ю Джимин. – Это было… ну… случайно, наверное. Она выпила, решила развлечься. Просто повела себя как Джимин. Ты ведь тоже наверняка так делал, когда вы расходились.       – Нет… – он звучит неуверенно. – Я не думал, что могу.       – Если Джимин это сделала, то и ты можешь.       На деле Минджон совершенно не интересует, как Джэук проводит их с Джимин перерывы. Она просто хочет отвязаться от него, вернуться в класс, но для этого нужно быстро свернуть тему, а способа лучше придумать не получилось. И плевать, что Ю не простит его, если узнает, что он целовал кого-то, кроме неё; это не проблема Ким.       – Ты уверена? Я… не знаю, я не рассчитывал, что мы вообще расстанемся. Она накричала на меня из-за пустяка, понимаешь? Из-за того, что я забыл, что она пьёт газировку только без сахара.       «В третий раз», – думает Минджон. – «Ты, блять, забыл это в третий раз. Как и то, что она есть пончики только с посыпкой, и любит, чтобы попкорн был немного посыпан солью сверху. Ты даже её любимую песню не смог запомнить».       – В итоге вы всегда снова сходитесь, так что… в этот раз всё наверняка будет так же. Ты симпатичный парень, Джэук, – она похлопывает его по плечу, надеясь, что не слишком явно показывает, что хочет оказаться где угодно, но только не здесь. – Пользуйся этим.       – С-спасибо.       Бросив в ответ что-то невразумительное, Минджон торопливо обходит его и скрывается за поворотом.

***

      Когда Ким приходит в раздевалку, она, как и всегда, переполнена. Йеджи помогает Джису заплести волосы в пучок, Рюджин перешнуровывает кроссовки, а Эри и Ичжо просто болтают, пока вокруг снуют девушки разной степени обнажённости. Джимин поправляет макияж, но улыбается, когда видит в зеркале лучшую подругу.       – Эй, – Рюджин встаёт и опускает руки на щёки Минджон. – Не так уж и плохо. Я была уверена, что сломала тебе нос. Или волшебный поцелуй любви всё излечил, Джимин?       Краем глаза Ким замечает, как напрягается Эри, но Ичжо обхватывает пальцами её бицепс, успокаивая.       Джимин разворачивается на пятках.       – Убери от неё руки, Шин.       – Ревнуешь? Ладно, – Рюджин отходит на шаг.       – Я не выпущу тебя с поля, пока ты не сотрёшь ноги до бёдер.       – Легче, Джимин, – Йеджи улыбается. – Она уже извинилась за то, что попала мячом в Минджон. Это случайность.       – Таких случайностей быть не должно. Мы не можем терять игроков за пару недель до четвертьфинала. Ясно, Рюджин?       – Да, капитан.       Отсалютовав двумя пальцами, Шин маршем выходит из раздевалки, а Джимин закатывает глаза. Ичжо и Эри, продолжая болтать, уходят следом. Джису ещё несколько минут крутится у зеркала, поправляя причёску, пока Йеджи ждёт её у шкафчиков, но вскоре и они скрываются за дверью. Через несколько минут в раздевалке не остаётся никого, кроме них.       – Эй, – Ю прижимается спиной к металлической дверце.       – Джэук перехватил меня в коридоре.       – Он вёл себя грубо? Если да, то…       – Ты не замазала засос.       Замерев, Джимин ухмыляется.       – Он об этом с тобой говорил?       – Да.       – И что ты ему сказала?       – Что ты встретила какого-то парня на вечеринке.       – Хорошо.       – «Хорошо»? «Хорошо»?! Ты не выходишь из дома без тонны тональника на лице, но забываешь замазать охрененно большой засос на шее?!       – Почему ты думаешь, что я забыла его замазать?       – Ну… – Минджон моргает. – А ты… ты оставила его специально?       – Он мне нравится, – пожимает плечами Джимин.       – Но Джэук…       – Расстроен? Ладно. Он это переживёт.       – Думаю, что он зол на тебя.       – И?       – Если вы сойдётесь…       Мило хихикнув, Джимин обхватывает лицо Минджон и наклоняется, чтобы коротко поцеловать.       – Не-а.       – Да, три тысячи раз сходились, но этот случай, конечно, особенный.       – Очень особенный, – Джимин переходит на шёпот. – Думай, что хочешь, щеночек, но я больше никогда не вернусь к Джэуку. Он милый, но… не для меня.       – В каком смысле?       – В том, что есть кто-то, кто мне подходит гораздо больше. Ты.       «потому что носишься вокруг меня как ручная собачонка»       «потому что понимаешь, чего я хочу, по взмаху ресниц»       «потому что у тебя нет гордости, и ты готова сделать всё, о чём я попрошу, из-за своих глупых чувств»       – Кстати… – Джимин проводит кончиком носа по носу Минджон. – Ичжо сделала для Эри микстейп.       – И что?       – Ты никогда для меня такого не делала.       – Потому что тебе не нравится музыка, которую я слушаю.       – Потому что ты никогда не делала мне микстейп. Серьёзно, щеночек, Ичжо знает Эри в три раза меньше, чем я тебя, но постоянно делает для неё такие вещи.       – Ладно.       – Так просто?       – Я поговорю с Ичжо и спрошу можно ли воспользоваться её аппаратурой. Но завтра. Сегодня вечером у нас с мамой вечер кино.       – Ладно, – Джимин снова целует её. – Но я буду очень по тебе скучать.