like a volcano

      У Минджон уже есть довольно чёткое представление о том, что такое Пусанский национальный университет. Год назад мама даже взяла несколько выходных, чтобы отвезти её туда, и они вместе неторопливо исследовали всё: кампус, общежитие, длинные аллеи между корпусами и одну из самых больших библиотек в стране.       Пусанский университет – каскад современных зданий с металлическими перекрытиями и стеклянными крышами, в которых отражается небо.       Пусанский университет – сотни тысяч книг, собранных в одном месте, каждая из которых кажется важной, нужной, почти обязательной.       Пусанский университет – место, где, скорее всего, закончится их с Джимин история.       Минджон всегда считала себя достаточно разумной, чтобы не верить в «навсегда». Такие вещи звучат красиво, но почти никогда не работают в реальности. И всё же сейчас, когда она по-настоящему осознаёт, что даже у их с Ю дружбы есть вполне отведённый срок, что однажды всё просто закончится – без громких финалов и обещаний когда-нибудь встретится снова, – в груди неприятно сжимается, и по телу прокатывается глухая, пульсирующая боль.       Конечно, там будут новые люди.       Новые друзья.       Возможно, даже те, кто будет относиться к ней мягче, легче.       Но…       Всегда есть это дурацкое «но».       Минджон слишком долго жила, подстраиваясь под Джимин, чтобы теперь чётко понимать, что из себя представляет.       Кто, блять, такая Ким Минджон?!       Какая она? Приятная или раздражающая? Умная или просто хорошо умеющая казаться такой? Что ей вообще нравится? Ну, кроме математики и рисования своей лучшей подруги исключительно в нижнем белье.       Она даже не может наверняка сказать, какие именно фильмы любит, потому что всегда смотрела только то, что выбирала Джимин.       – Минджон? – Только голос матери вырывает её из мыслей, которые водоворотом крутятся в глубине головы.       Она понимает, что стоит в гостиной, – всё ещё в своих потёртых кедах, –, прижимая в груди разорванный конверт, пока по щекам парой ручейков бегут слёзы. Наверное, ей следует улыбаться. Или…       «Не знаю», – думает Ким. – «Я уже нихрена не знаю!».       Мама подходит ближе, опуская руки на её плечи.       – Всё хорошо?       – Д-да…       – Ты уверена?       – Мне… мне нужно к себе, – выдыхает она слишком резко, так, что воздух со свистом проходит сквозь зубы на верхней челюсти. – Извини.       – Ладно, но…       – Я сегодня без ужина.       Ей кажется, что удары сердца эхом отражается от стен, пока она почти бежит к своей комнате. Удар двери о пластиковый косяк кажется слишком громким. Минджон дважды проворачивает замок, бросает сумку на пол, запинывая её куда-то под кровать, и несколько секунд просто стоит, не сводя взгляда с конверта в руках.       Он всё ещё чрезмерно яркий, – неоново-жёлтый, – и её глаза начинают болеть.       Или это от слёз?       Ким отмахивается от этих мыслей как от шума за окном и почти падает на стул, слегка откидываясь назад. Руки машинально находят сперва блокнот, затем набор карандашей, и линии, – одна за другой, – начинают ложиться на плотную белую страницу. Сначала знакомый до последней чёрточки овал лица, затем глаза с парой морщинок в уголках, линия губ.       Шея…       «У Джимин красивая шея», – по привычке подмечает Минджон и тут же краснее, вспоминая, как совсем недавно дотрагивалась до неё губами, оставляя на идеальной коже россыпь ярко-розовых следов.       Минджон задерживает взгляд на рисунке, ощущая, как в груди становится тесно. Пальцы сильнее сжимают карандаш, но она всё же откладывает его в сторону и поднимается.       Даже если письмо, которое теперь валяется где-то среди многочисленных портретов Джимин, и стало официальным началом конца, она всё ещё нуждается в голосе лучшей подруги как в кислороде. Словно в ней, грызя грудь изнутри как детёныш ксеноморфа, живёт глупая надежда, что всё изменится. Да, сейчас Ким хочет сбежать, потому что чувствует, что любовь к Ю будто сковывает её по рукам и ногам, но завтра её лучшая подруга осознает, как эгоистично себя ведёт, исправится, и они проведут целую вечность, лёжа на радуге в компании единорогов и бесконечного запаса «Скитлс».       Конечно…       Минджон хороша во многих вещах, но лучше всего у неё получается строить воздушные замки, а потом ныть из-за того, что они рушатся.       Телефон с грязно-жёлтым проводом, свернувшимся в несколько спиралей, стоит на столике в коридоре, и сердце Ким колотится всё быстрее по мере того, как она подходит к нему. Пальцы набирают номер машинально. В конце концов, у неё была целая жизнь, чтобы запомнить его до последней цифры.       Гудки тянутся слишком долго.       Когда на том конце наконец щёлкает, Минджон уже почти уверена, что услышит голос Джимин.       – Алло?       Она замирает.       Не Джимин…       Определённо не Джимин.       – Суа? – Голос звучит тише, чем Минджон рассчитывала.       – Э… да? Привет, – она определённо улыбается, пока говорит, и это злит Ким сильнее, чем что-либо.       Да, Суа всегда висела на Джимин, словно надеялась, что в какой-то момент та просто привыкнет и потащит её за собой просто по привычке, но раньше Ю никогда не подпускала её к себе настолько близко. Она не позволяла ей приходить к себе домой одной. И уж тем более не позволяла отвечать на звонки на их семейный, – семейный, блять! – номер.       – Джимин рядом? – Спрашивает Минджон стараясь, чтобы это звучало как можно обычнее.       Пауза длится всего секунду, но тянется неприятно долго.       – Она занята, – отвечает Суа. – Хочешь, передам, что ты звонила?       Минджон опирается плечом о стену, глядя в пустоту перед собой, будто там может появиться ответ.       – Нет, – тихо говорит она. – Не нужно.       Не дожидаясь ответа, Ким кладёт трубку и сжимает челюсти так плотно, что кость начинает ныть.       Значит пока она проходит через ёбаный кризис, пытаясь понять, что делать с их отношениями, Джимин просто приводит к себе домой каждую встречную девушку? Серьёзно?!       Телефон глухо щёлкает, и в доме снова становится тихо.       Что ж… тогда Ю Джимин может пойти нахер! И она, и Суа, и каждая следующая девушка, которую эта сволочь приведёт в дом! Все они!       «Значит, она не хочет знать, что я собираюсь поступать в другой университет», – решает Минджон. – «Что ж, её выбор».

***

      К тому моменту, когда Минджон добирается до автобуса, который должен отвезти их на региональный этап соревнований, почти все уже расселись внутри. Девушки шумно переговариваются, тренер проверяет списки, а в салоне стоит тот знакомый предвыездной гул. Йеджи и Джису устроились примерно в середине и о чём-то спокойно болтают, изредка смеясь, пока Рюджин пытается занять место в самом конце и раздражённо перекидывает рюкзак с коленей на пол.       Джимин, как всегда, сидит впереди, – у окна, – и рядом с ней есть свободное место, будто специально оставленное для Минджон. Она замечает это сразу, но с подчёркнуто спокойным выражением лица проходит мимо, не замедляя шаг, и садится справа от Рюджин.       Шин приподнимает одну бровь, наблюдая за ней с выражением искреннего недоумения, которое быстро сменяется любопытством.       – Ладно… какого хрена?       Ким даже не сразу поворачивает голову, делая вид, что не понимает вопроса.       – Что?       – У тебя резко испортились и слух, и зрение? Если да, – она наклоняет почти вплотную к уху Минджон и кричит: – Я не Джимин! Джимин сидит впереди!       Ким резко бьёт её локтем в плечо. Не очень сильно, но достаточно, чтобы та недовольно откинулась назад и прекратила свою звуковую атаку.       – Заткнись. Впереди всегда шумно, а я хочу поспать.       – Впереди шумно? – Переспрашивает она с явным скепсисом в голосе. – Детка, ты когда-нибудь вообще ездила в школьные поездки? Самые весёлые вещи происходят именно сзади.       Минджон на секунду переводит взгляд в сторону, туда, где Джимин сидит у окна, не оборачиваясь, словно то, что Ким сидит не с ней, её не касается. Дышать становится чуть сложнее, потому что обида комом слизи перекрывает гортань, но девушка быстро берёт себя в руки. Ну и плевать!       – Что ж… может, я хочу быть частью этих вещей?       – О’кей… – тянет Рюджин, явно не слишком впечатлённая.       – Что?       – Вы с Джимин поругались?       – Нет.       Ответ выходит слишком быстрым, почти автоматическим, и Рюджин тут же смотрит на неё уже внимательнее, как будто пытается поймать несоответствие между словами и действиями. Не говоря ни слова, нападающая обхватывает ладонями лицо Минджон и поворачивает, изучая с нарочитой серьёзностью.       – Ну, алкоголем от тебя не пахнет, зрачки нормального размера, – задумчиво перечисляет она. – Значит, ты не села со мной потому, что накурилась. Тогда что случилось, Минджон?       – Почему что-то обязательно должно было случиться? Мы с Джимин не сиамские близнецы, чтобы всё время проводит рядом друг с другом.       – Раньше вам это не мешало.       – Если ты не хочешь ехать со мной, то так и скажи.       Рюджин усмехается, но без привычной лёгкости.       – Я не хочу, чтобы мне снова разбили нос и прокатили по футбольному полю. Вполне разумное желание, знаешь ли.       – Она ничего тебе не сделает.       Шин, судя по выражению лица, вообще ей не верит, но всё же откидывается назад и перестаёт давить, позволяя разговору затихнуть. Минджон слышит сдавленный смешок сбоку и, повернув голову, замечает Ичжо и Эри, наблюдают за ними как за героями интересного фильма. В какой-то момент ей хочется показать им средний палец, – просто чтобы намекнуть, что не в настроении для шуток, – но Суа поднимается в салон с улыбочкой от уха до уха.       Разумеется, садится рядом с Джимин.       Сука…       – Эй, – Ким дергает Рюджин за рукав джинсовой куртки.       – Что?       Минджон на секунду замолкает, и только потом, почти не глядя на Рюджин, задаёт вопрос, который звучит слишком прямолинейно даже для неё самой:       – Я тебе нравлюсь?       В первые несколько секунд Шин то открывает, то закрывает рот как выброшенная на берег рыба. Звуки, которые она издаёт, не получается сложить в слова, и на несколько мгновений Ким даже чувствует себя неловко за то, что вообще начала этот разговор.       На что она рассчитывала?       Да, у Шин определённо отключён тумблер, отвечающий за стыд, и она пыталась поцеловать Йеджи, что, – по сути, – означает, что ей могут нравиться девушки, но даже у неё хватит здравого смысла не говорить об этом при всей команде.       – Надеюсь, ты прихватила с собой то, что приняла, – наконец произносит Рюджин. – Потому что я очень хочу это попробовать.       – Я просто…       Договорить она не успевает. Джимин встаёт со своего места и останавливается у их кресел, скрестив руки на груди.       – Проваливай на моё место, Шин.       На секунду в салоне становится тише, чем было до этого: даже чужие разговоры будто приглушаются, а несколько человек невольно поворачиваются в их сторону. Джимин не повышает голос, но в нём достаточно злости, чтобы не оставлять пространства для спора. Капитан смотрит прямо, – не моргая, – и любое сопротивление кажется бессмысленным.       Рюджин медленно выдыхает, бросая короткий взгляд в стиле «я же тебя предупреждала» на Минджон. Она поднимается, перекидывает рюкзак через плечо и, проходя по проходу, нарочно не смотрит ни на Ю, ни на Суа, будто от это помогает ей дистанцироваться от этой странной ситуации.       Джимин равнодушно садится рядом с Ким.       – Я думала, что ты хочешь сидеть с Суа.       – А я думала, что ты попросишь её пересесть.       – С чего бы?       Ю наклоняет голову с таким выражением, будто искренне ничего не понимает.       – Потому что я хочу сидеть с тобой.       Это слишком в стиле Джимин, чтобы Минджон могла игнорировать. Она плотно сжимает губы, втягивает воздух. Злость разливается по груди с жаром, которого хватит, чтобы сжечь и автобус, и весь этот чёртов город, если потребуется.       – И я всегда делаю то, что ты хочешь.       – В чём проблема, Минджон?       – Ни в чём.       – Если ты злишься, то просто скажи, на что именно.       – Я не злюсь.       – Минджон… – она пытается взять её за руку, но Ким резко вырывает её и почти прижимается к стеклу. – Серьёзно, щеночек, что случилось? Я просто хочу знать.       – Ты всегда чего-то хочешь.       – Я…       Больше не обращая на неё внимания, Минджон надевает наушники и на полную громкость включает первую попавшуюся песню. Так как это она, то, конечно, это та самая песня, под которую они всего пару дней назад занимались сексом.       Сердце сжимается от воспоминаний об изящных пальцах Джимин на себе и внутри себя, но она быстро отмахивает от этого.       «Обойдусь», – решает Ким, переключаясь на следующий трек.