Poison

После ночи в клубе прошло три дня, но для Севиль Бернар время зациклилось. Она привыкла управлять огромными активами, диктовать условия на переговорах и просчитывать риски на десять шагов вперед. Но впервые за пару лет в её идеально выстроенную жизнь ворвалась переменная, которую она не могла оцифровать. Рыжий вихрь, который не просто нарушил тишину, а прожег дыру в сознании Севиль. Клуб «Blossom» был наполнен шумом строительных инструментов. Севиль приехала раньше открытия вместе с подрядчиками. Она шла по залу, равнодушно отмечая обшарпанную позолоту и безвкусные неоновые вывески — всё это скоро пойдет под снос. Оставив инженеров делать замеры, она поднялась в кабинет, бросив Дереку короткое: «Когда придет Рид, пусть сразу идет ко мне». Офис бывшего владельца был воплощением беспорядка. Папки с документами, счета, чеки — всё было свалено в кучи, лишенные всякой системы. Севиль села за массивный дубовый стол, набрала номер своего юриста и включила громкую связь. — Марк, я смотрю отчетность по лицензиям на алкоголь. Здесь дыра размером с Гранд-Каньон, — Севиль раздраженно перебирала бумаги, зажав телефон плечом. — Подключи бухгалтерию. Мне нужен полный аудит до конца недели. В динамике раздался спокойный голос мужчины, объясняющего юридические тонкости, но Севиль уже не слушала. Она встала, подошла к стеллажу у стены, пытаясь найти регистрационные книги. В этот момент за спиной послышался робкий шорох. Севиль медленно обернулась. В дверном проеме, не решаясь переступить порог, стояла Кейт. В первую секунду Севиль даже засомневалась, та ли это девушка. Исчезла роковая «Фокс» в алом кружеве и шпильках. Перед ней стояла девчонка в безразмерном зеленом худи, которое делало её фигуру бесформенной, и в черных джинсах с рваными коленями. Тяжелые подошвы «Мартинсов» казались слишком массивными для тонких лодыжек. Рыжая копна собрана в небрежный, заколотый пучок на макушке. Лицо, лишенное косметики, выглядело бледным, а на переносице отчетливо виднелась россыпь веснушек. Севиль продолжала слушать вкрадчивый голос бухгалтера в динамике, но её взгляд намертво приклеился к Кейт. Та мялась в дверях, пряча руки в карманах худи, и в её широко распахнутых глазах не было и следа дерзости. Севиль позволила себе слабую улыбку. Не прерывая звонка, она сделала плавный жест рукой, указывая двумя пальцами в сторону стола, предлагая войти и сесть. То, что произошло в следующее мгновение, заставило Севиль на секунду потерять дар речи. Кейт, не сводя с нее испуганного взгляда, сделала три быстрых шага. Но вместо того, чтобы опуститься на кожаный стул для посетителей, она, словно по какому-то невидимому сигналу, опустилась на колени прямо на жесткий пол перед рабочим столом. Она замерла, опустив голову, её плечи мелко дрожали под плотной тканью худи. Севиль почувствовала, как по позвоночнику пробежала волна горячего, темного восторга. — Марк, я перезвоню, — бросила она и, не дожидаясь ответа, сбросила вызов. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Кейт. Севиль не спешила. Она подошла ближе, обходя стол, и остановилась в шаге от девушки. Сверху вниз она видела её беззащитную шею и выбившиеся из пучка рыжие пряди. — Неужели ты настолько послушная? — Севиль не выдержала и негромко рассмеялась. Этот смех был полон искреннего удовольствия. — А при нашей первой встрече ты казалась мне диким зверем. — Севиль сложила руки на груди. — Но вообще-то, милая, я предлагала тебе сесть на стул. Кейт вскинула голову. Её щеки мгновенно вспыхнули пунцовым, а в глазах отразилось такое неподдельное замешательство, что Севиль захотелось немедленно коснуться её лица. Кейт начала судорожно подниматься, путаясь в собственных ногах. — Я... я просто... — Кейт запнулась, её голос сорвался. — Я думала... — Оставь, — Севиль мягко надавила ей на плечо, заставляя остаться внизу еще на несколько секунд, прежде чем позволить подняться. — Присядь, нам нужно поговорить. Когда Кейт наконец устроилась на краю сиденья, сжавшись в комок, Севиль вернулась в свое кресло. Она внимательно изучала её, отмечая каждую деталь: синяки под глазами от недосыпа, искусанные губы. — Сколько тебе лет, Кейт? — Севиль задала вопрос в лоб, сложив руки в замок на столе. — Мне бы очень не хотелось узнать, что в моем новом заведении работают несовершеннолетние. — Двадцать три, — быстро ответила Кейт, и её голос всё еще дрожал. — Мне двадцать три. Я... Я могу показать документы. Севиль удовлетворенно кивнула. Двадцать три. Достаточно взрослая, чтобы понимать последствия своих действий, но достаточно юная, чтобы быть пластичной в правильных руках. — Хорошо. Тогда давай знакомиться заново, раз уж в прошлый раз мы пропустили этот этап. Меня зовут Севиль Бернар. Кейт сглотнула, её пальцы судорожно теребили край худи. — Значит, это правда? — она подняла взгляд на Севиль. — Вы теперь... хозяйка клуба? Вы купили Дерека? — Я купила его долги, его ошибки и это здание, — поправила её Севиль. — И всех, кто в нем работает, Кейт. Кейт смотрела на неё, и Севиль видела, как в её голове происходит борьба. Девушка перед ней не имела ничего общего с той элитной гостьей из галереи, но власть, исходящая от Бернар, была одинаково сокрушительной и в вечернем платье, и в строгом деловом костюме. — И что... что теперь будет? — Кейт почти прошептала это. Севиль медленно поднялась из своего кресла, сокращая дистанцию, и вальяжно облокотилась бедром о край массивного стола, оказываясь в опасной близости от Кейт. Её взгляд казался почти нечитаемым. — Пока что я просто буду на тебя смотреть, Кейт, — негромко произнесла Севиль, и уголок её губ дрогнул в едва заметной улыбке. — Понаблюдаю за тем, как ты справляешься с переменами. А потом... потом я решу, что с тобой делать. Кейт нервно сглотнула. — Но почему я? — голос девушки сорвался, и в нем прозвучало искреннее непонимание. — В этом клубе десятки девушек. Есть те, кто... кто опытнее, кто пойдет на всё ради места. Почему именно я? Севиль наклонилась чуть ближе, и запах парфюма, уже знакомого Кейт, окутал её невидимым коконом. Она протянула руку и, едва касаясь, провела кончиками пальцев вдоль скулы девушки, заставляя ту затаить дыхание. — Не прикидывайся скромницей, Кейт. Тебе это не идет, — голос Севиль стал тише, приобретая мягкие, почти мурлыкающие нотки. — Ты прекрасно знаешь, какое впечатление оставляешь. Здесь ты единственная, в ком есть искра. По крайней мере, на мой взгляд. Тебе нравится, когда на тебя смотрят. Нравится, когда тебя пожирают взглядом, когда тебя хотят. Она сделала паузу, её голос стал более теплым и откровенно флиртующим, что сбило Кейт с толку. — К тому же... — Севиль вкрадчиво понизила тон, — у меня всегда была слабость к рыжим женщинам. Есть в вас что-то... неуправляемое. А я очень люблю находить способы управления тем, что кажется стихийным. Кейт застыла, чувствуя, как по телу прошла жаркая волна. Этот внезапный переход к интимному признанию дезориентировал. Севиль, удовлетворенная произведенным эффектом, плавно отстранилась и вернулась в свое кресло, вальяжно откинувшись на спинку и наблюдая за тем, как Кейт пытается вернуть себе хотя бы крупицу самообладания. В кабинете было тихо, только тиканье настенных часов в такт пульсу отсчитывало секунды этой странной, затянувшейся паузы. — Итак, — Севиль первой нарушила тишину, её прозвучал неожиданно мягко, но от этой мягкости у Кейт по спине пробежал холодок. — Давай поговорим о твоих амбициях, Кейт. Потому что то, что я видела в галерее, и то, что я вижу в документах этого заведения, не очень вяжется между собой. Кейт вскинула голову, в её глазах на мгновение вспыхнула сопротивления. — Что именно не вяжется? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Адриан, — Севиль произнесла это имя, словно смакуя его на языке. — Мой деловой партнер. Человек с безупречной репутацией и очень специфическим кругом общения. Как ты, работая в этом... — она неопределенно обвела рукой обшарпанный кабинет, — притоне, оказалась его спутницей на закрытом мероприятии? Кейт отвела взгляд, и её щеки снова залил румянец. — Он пришел в клуб пару недель назад, — Кейт начала говорить быстро, словно хотела поскорее отделаться от этой темы. — Заказал приват, мы просто разговаривали. Ему... ему было скучно. А потом он предложил мне сделку, сказал, что ему нужна спутница на несколько вечеров. Красивая картинка, которая умеет молчать и держать спину ровно. Он заплатил. Хорошо заплатил. Севиль прищурилась, в её взгляде промелькнула насмешка. — Значит, эскорт? — она произнесла это слово подчеркнуто четко. — Интересно. — Это было только сопровождение! — Кейт резко подалась вперед, её пальцы впились в колени. — Я не сплю с клиентами, мадам Бернар. Я сразу ставлю условия. Адриан… он даже не пытался... — О, милая, — Севиль перебила её коротким, сухим смешком, который заставил Кейт осечься. — Не будь такой наивной. Адриан, может быть, и джентльмен, но для девяноста процентов мужчин в этом городе слово «эскорт» — это просто вежливый синоним проституции. Если ты выходишь в свет под руку с мужчиной, который оплатил твое платье и твое время, ты автоматически становишься его собственностью в глазах общества. И в их глазах у тебя нет права на отказ. Кейт молчала, её губы плотно сжались в тонкую линию. Она всегда это понимала, но предпочитала строить вокруг себя иллюзию безопасности. — Ты играешь в очень опасную игру, милая, — продолжала Севиль, вставая и медленно обходя стол. — Ты считаешь, что контролируешь ситуацию, пока стоишь на сцене или выбираешь, с кем пойти на ужин. Но на самом деле ты просто дразнишь зверей, у которых куда больше сил и куда меньше принципов. Ты пытаешься быть независимой в мире, который видит тебя лишь как красивую игрушку. Севиль остановилась в шаге от Кейт, заставив ту невольно затаить дыхание. Она остановилась прямо за спиной, не касаясь её, но Кейт чувствовала исходящий от неё жар. — Но я вижу в тебе не только это. В тебе есть стержень, который ты так отчаянно пытаешься скрыть за своей показной дерзостью, — Севиль склонила голову, и её голос стал ниже, интимнее. — Тебе ведь знакомо это чувство, верно? Почти пугающее спокойствие, которое наступает, когда кто-то сильнее тебя берет на себя право решать. Ты знаешь, что такое по-настоящему отдавать контроль, Кейт. Ты чувствуешь эту потребность — перестать сражаться со всем миром и просто... принадлежать. Себе или кому-то, кто этого достоин. Кейт вздрогнула. Эти слова попали точно в цель. — Это не ваше дело, — севшим голосом прошептала Кейт. — Теперь — моё, — Севиль склонилась к самому её уху, дыхание обожгло кожу. — Если ты будешь хорошей девочкой, я дам тебе намного больше, чем ты можешь себе представить. Но только если ты сама этого захочешь. Я не беру то, что не отдают добровольно. Кейт почувствовала, как земля уходит из-под ног, но вместо того, чтобы отстраниться, она непроизвольно прильнула спиной к Севиль, признавая её силу и своё согласие на эту игру. Бернар удовлетворенно хмыкнула и отошла на шаг, возвращаясь к холодному деловому тону. — Я закрываю клуб сегодня. Здесь начнется ремонт. — Что? Но... как же мы? Кристи, я... Это моя основная работа! Смена в закусочной не покроет даже часть аренды, не говоря уже о долгах за колледж! — Твои финансовые трудности — это следствие твоих плохих решений, Кейт, — Севиль была безжалостна, но в её тоне не было издевки, только холодная констатация факта. — Дерек не платил вам и половины того, что вы заслуживали. Тех денег, что я оставила тебе в привате, вполне хватит, чтобы закрыть твои горящие счета и оплатить квартиру на пару месяцев вперед. Я не вышвыриваю тебя на улицу с пустыми карманами. Я даю тебе передышку, чтобы ты могла подумать. Кейт замолчала. — Ты талантлива, в тебе есть та редкая порода, которую не купишь за деньги. Но ты тратишь себя на пьяных клерков. Это глупо. И это заканчивается сегодня. — Вы... вы просто избавляетесь от нас? — Кейт подняла на неё глаза, в которых страх боролся с чем-то темным и тягучим, похожим на обожание. — Я не занимаюсь благотворительностью, — Севиль слегка склонила голову набок. — Я избавляюсь от мусора и забираю то, что считаю ценным. Севиль видела, как Кейт трепещет. Это было признание. Кейт узнавала в Севиль ту силу, которой ей так отчаянно не хватало. — Иди домой, Кейт. Подумай о том, что я сказала. Твоё тело умнее твоей головы. Оно знает, кому принадлежит. Кейт встала, её ноги казались ватными, колени дрожали. Она чувствовала себя так, словно её вывернули наизнанку, а потом аккуратно сложили обратно, но уже совсем по-другому. Каждое слово Севиль оставило на ней невидимый клеймо. — Я пришлю за тобой машину, — Севиль снова села за стол, возвращаясь к документам. — А теперь иди. Мне нужно работать. Кейт вышла из кабинета, едва видя перед собой дорогу. Она шла по темному залу клуба, мимо рабочих, которые уже начали срывать пошлые красные занавески. Дома лежал конверт с девятью тысячами. Сумма, оставшаяся после того, как Дерек безжалостно забрал свои сорок процентов. Этих денег вполне хватило бы, чтобы навсегда забыть дорогу в «Blossom». Она могла бы исчезнуть, найти другую работу и больше никогда не дрожать под взглядом властной женщины в безупречном костюме. Кейт остановилась у выхода, бросив последний взгляд на дверь кабинета Севиль. Но вместо облегчения от мысли о возможной свободе она почувствовала пустоту. Севиль Бернар не просто забрала у неё старую жизнь — она зажгла в ней искру жгучего интереса, перед которым меркла логика. Кейт не хотела убегать. Ей хотелось узнать, что будет дальше.

***

Неделя тишины для Кейт превратилась в тягучую пытку. Она просыпалась с мыслью о Севиль и засыпала под фантомное ощущение её пальцев на своем лице. «Blossom» официально закрыли на реконструкцию, но фактически старого коллектива больше не существовало. Севиль зачистила пространство: половину девочек просто уволили с выходным пособием, а самым перспективным предложили места в заведениях совершенно иного уровня. Кристи была в восторге, ей достался контракт в одном из лучших кабаре города. — Кейт, ты меня вообще слушаешь? — голос Кристи в трубке звучал звонко и возбужденно. — У них там даже хореограф есть! И чаевые... Детка, ты не представляешь, какие там чеки! Тебе так и не звонили? Ты ищешь работу? Кейт сидела на подоконнике своей маленькой квартиры, прижав колено к груди. На ней была растянутая футболка, а в руках остывала чашка с чаем. Она ничего не сказала подруге о Севиль. Это было слишком интимным секретом, который нельзя было осквернять обсуждением. — Все тихо, Крис, — Кейт старалась, чтобы голос звучал буднично. — Просматриваю объявления, ходила на пару кастингов. Пока ничего стоящего. Но я рада за тебя, правда. — Глупости какие. С твоими данными тебя оторвут с руками. Может, мне замолвить за тебя слово перед новым боссом? Кейт хотела ответить, что ей не нужны посредники, но резкий звук домофона заставил её вздрогнуть. Сердце моментально пропустило удар, а затем забилось где-то в самом горле. — Крис, подожди секунду, ко мне кто-то пришел, — Кейт спрыгнула с подоконника, чувствуя, как вспотели ладони. — В такую рань? Ладно, жду. Кейт подошла к трубке домофона. — Да? — Курьерская доставка для мисс Рид, — послышался скучающий мужской голос. Когда она открыла дверь, молодой парень в форменной кепке протянул ей две объемные, обтянутые дорогой крафтовой бумагой коробки с тиснением в виде золотого вензеля «SB». У Кейт перехватило дыхание. Она молча расписалась в квитанции, занесла коробки в комнату и на мгновение просто замерла перед ними, не решаясь сорвать ленты. — Эй, Кейт? Ты там провалилась? — голос Кристи из телефона вернул её в реальность. — Крис, извини, я перезвоню позже. Тут... возникли дела. Пока. Она отбросила телефон на диван и опустилась на пол перед коробками. Руки мелко дрожали, когда Кейт потянула за ленту первой коробки. Внутри, в облаке тончайшей бумаги, лежало нижнее белье. Изумрудное кружево, настолько тонкое, что показалось невесомым. Во второй коробке обнаружилось платье, того же глубокого изумрудного цвета из тяжелого шелка. Кейт почувствовала, как пробежали мурашки. На самом дне, под платьем, лежал плотный конверт, внутри которого была записка, написанная каллиграфическим почерком: «Изумрудный тебе идет больше, чем алый. Надеюсь, ты готова к продолжению разговора. С.Б.» И следом несколько листов плотной бумаги, скрепленных зажимом. «Договор о сотрудничестве». Кейт начала читать, и с каждым абзацем её лицо становилось всё более серьезным. Пункты о границах, об уровне подчинения и обязанностях. Севиль предлагала систему, в которой Кейт должна была принадлежать ей на определенных условиях. В конце была приписка: «Прочти внимательно. Отметь то, что для тебя неприемлемо. Если ты согласна принять мои правила, в 20:00 за тобой приедет машина. Если нет, оставь подарки себе и забудь об этом». Кейт перечитала договор трижды. Её руки буквально покалывало от предвкушения, а внизу живота начал завязываться тугой узел. Она взяла ручку и осторожно поставила несколько галочек в графе исключений, касающихся её физического здоровья, но остальные пункты остались почти нетронутыми. Каждая буква этого документа была пропитана той властью, от которой Кейт было так сладко и страшно в кабинете Севиль. Она сложила листы, убрала их в сумочку и посмотрела на часы. До восьми вечера оставалось десять часов. Самых длинных часов в её жизни. Черный Майбах скользил по вечерним улицам города как призрак. Кейт сидела на заднем сиденье, утопая в запахе дорогой кожи и тишине, которую нарушал лишь едва слышный звук кондиционера. Изумрудный шелк платья холодил бедра, а кружево белья под ним ощущалось как вторая кожа — непривычно, остро, возбуждающе. Когда автомобиль замедлил ход и остановился у входа с лаконичной золотой вывеской «Quintessence», Кейт почувствовала, как внутри всё сжалось. Она знала об этом месте. О нем трубили все модные журналы: современная высокая кухня, первая звезда Мишлен спустя два месяца после открытия, лист ожидания на полгода вперед. Кейт вышла из машины, и свет прожекторов, направленных на фасад, на мгновение ослепил её. Она чувствовала себя не в своей тарелке, среди блеска стекла и камня, она казалась себе хрупкой статуэткой. На входе её встретила хостес. Кейт невольно замерла: девушка была удивительно красива, с копной ярко-рыжих волос. «Слабость к рыжим», — всплыли в голове слова Севиль. Кейт ощутила укол ревности, такой внезапный и острый, что сама удивилась этому. — Мисс Рид? Мадам Бернар ожидает вас. Прошу, следуйте за мной, — голос девушки был профессионально-мягким. Они прошли через основной зал, наполненный приглушенным звоном хрусталя и негромким гулом бесед, вглубь заведения. За тяжелой дверью скрывалась приватная зона. Здесь свет был еще более мягким, а воздух казался густым от аромата живых цветов. Севиль сидела за столиком у окна. Она выглядела… ошеломляюще. На ней было черное шелковое платье, плотно облегавшее её фигуру и открывавшее ровно столько, чтобы воображение Кейт начало работать на пределе. Белоснежные волосы лежали безупречными волнами, а бриллианты на шее и в ушах ловили блики свечей, подчеркивая статус этой женщины. Когда Кейт увидела эту роскошную, почти неземную женщину, её скованность внезапно испарилась. Страх сменился азартом. Кейт выпрямила спину, походка стала уверенной, бедра качнулись в такт шагам. Она почти продефилировала к столику, чувствуя на себе потяжелевший взгляд Севиль. Вместо приветствия Кейт вытащила из маленькой сумочки сложенные листы договора и небрежно положила их на скатерть прямо перед блондинкой. — Добрый вечер, Севиль, — Кейт позволила себе легкую улыбку, опускаясь в кресло напротив. Бернар ответила не сразу. Она нарочито медленно начала перелистывать страницы, задерживаясь на пунктах, отмеченных Кейт. В тишине шелест бумаги казался оглушительным. Пару раз Севиль ухмыльнулась, тонко, понимающе, но её глаза оставались прикованными к тексту. — Ты поставила под вопрос асфиксию и сенсорную депривацию, — наконец произнесла Севиль, откладывая договор в сторону. Она подняла взгляд на Кейт, в нем был только исследовательский интерес. — Я этого раньше не пробовала, — честно ответила Кейт, откинувшись на спинку кресла и не разрывая зрительного контакта. — Я не говорю «нет», но мне нужно время, чтобы понять, смогу ли я доверить вам это. Я готова это рассмотреть. Севиль чуть заметно кивнула, оценив честность и рассудительность Кейт. — Разумно. Доверие — это фундамент, на котором строятся отношения. Если его нет, игра превращается в насилие, а мне это не интересно. И раз мы заговорили о безопасности… — Севиль наклонилась чуть ближе, её голос стал тише, перекрывая гул ресторана. — У тебя есть стоп-слово? Кейт ответила не задумываясь: — Пойзон, — произнесла она. Севиль мягко улыбнулась и слегка кивнула головой. — Пойзон, — повторила она, и Кейт показалось, что воздух вокруг них стал гуще. — Хорошо. Значит, «желтый» — это пауза, снижение темпа, «зелёный» — продолжаем, а «Пойзон» — полная остановка. Договорились. Севиль кивнула, окончательно подтверждая договорённость, а затем легким, почти незаметным жестом подозвала сомелье, который уже стоял наготове с бутылкой вина в серебряном ведерке, наполненном ледяной крошкой. Мужчина в безупречном жилете склонился, демонстрируя этикетку. Севиль бросила на бутылку мимолетный взгляд, и ее брови едва заметно дрогнули. — Êtes-vous sûr que c’est le millésime que j’ai commandé? J’ai demandé celui de deux mille douze, pas de deux mille quatorze. Vérifiez à nouveau, s’il vous plaît, — произнесла она холодным, безукоризненным тоном. Сомелье мгновенно побледнел, извинился и через полминуты вернулся с правильной бутылкой. Когда вино было разлито и они снова остались одни, Севиль перевела взгляд на Кейт. Напряжение, только что исходившее от нее, сменилось мягким, дразнящим интересом. — Помнишь нашу первую встречу? Ты была весьма категорична в своих оценках моего вкуса, — Севиль прищурилась, и в её голосе зазвучала ирония. — Как ты тогда сказала? «Слишком много претензии на элитность при скудном послевкусии»? Кейт замерла, поднося бокал к губам. Она сделала небольшой глоток и почувствовала, как на языке раскрывается сложный, глубокий букет с нотками ежевики и пряностей. Это вино было совершенным. — Это... потрясающе, — выдохнула она, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. — Рада, что на этот раз твой взыскательный вкус удовлетворен, — Севиль усмехнулась, пригубив вино. — Ирония в том, Кейт, что то вино в галерее было из винных погребов этого самого ресторана. Просто в тот вечер оно было неправильной температуры. Или, возможно, дело было в твоем настроении. Кейт застыла с бокалом в руке. — Это ваш ресторан? — догадалась она. — Один из моих любимых активов, — подтвердила Севиль. — Здесь всё устроено по моим правилам. От цвета скатертей до состава соусов. Теперь ты понимаешь, почему я не терплю дилетантства ни в чем? Атмосфера за столом изменилась. Напряжение, которое Кейт принесла с собой, трансформировалось в нечто более дерзкое. Она почувствовала, как внутри просыпается та самая «Фокс», которой не нужны маски, чтобы доминировать в моменте. — Значит, вы окружаете себя рыжими девушками на входе, чтобы напоминать себе о своих слабостях? — Кейт перешла в атаку. Севиль поставила бокал на стол. Её взгляд потемнел, становясь почти черным под светом ламп. — Я окружаю себя только тем, что приносит мне эстетическое удовольствие, Кейт. Но ты — не часть интерьера. Ты — исключение из моих правил. Кейт медленно опустила руку под стол. Она чувствовала, как азарт бьет в голову сильнее вина. Её пальцы коснулись колена Севиль через ткань её платья, а затем нога Кейт начала медленно, дразняще скользить вдоль икры женщины. Севиль не шелохнулась. Только её ноздри слегка расширились, а пальцы плотнее сжали ножку бокала. Она не прерывала этот контакт, позволяя Кейт вести в этой безмолвной игре под столом. — Не забывай, Кейт, — прошептала Севиль, её голос стал глухим и хриплым. — Я позволяю тебе это делать только потому, что мне нравится смотреть, как ты осознаешь свою потребность во мне. Кейт почувствовала, как её дыхание сбилось. Она продолжала поглаживать ногу Севиль, чувствуя её силу, игнорируя повисшее между напряжение. Ужин продолжался, но ни одна из них больше не чувствовала вкуса изысканных блюд. Вино лишь сняло последние барьеры, обнажая чистую, концентрированную страсть. Когда Севиль наконец положила на стол купюру, не дожидаясь счета, и поднялась, Кейт последовала за ней, едва сдерживая дрожь в коленях. Они вышли из ресторана, тот же черный «Майбах» уже ждал у входа. Водитель открыл дверь, и как только они оказались внутри, в замкнутом пространстве заднего сиденья, отделенном от остального мира перегородкой, воздух между ними буквально взорвался. Машина тронулась, унося их в ночь. Кейт сидела рядом, чувствуя на своем бедре руку Севиль, и знала: назад пути нет. И это было самым лучшим чувством в её жизни. Двери лифта тихо открылись прямо в холле пентхауса. Кейт ступила на черный, зеркально отполированный мрамор, и звук её каблуков эхом отразился от высоких потолков. Пентхаус Севиль был воплощением холодного совершенства: бесконечное пространство, много стекла, минимум лишних деталей. Это было не жилье, а храм воли его хозяйки. Кейт, словно ведомая невидимой силой, прошла через гостиную к огромному панорамному окну. Весь город лежал у её ног — россыпь огней, бесконечное движение, которое отсюда казалось суетой в муравейнике. Она чувствовала себя на вершине мира. Сзади послышались размеренные шаги, Севиль подошла почти вплотную. Бернар не спешила касаться её, она просто стояла рядом, позволяя своему присутствию заполнить всё пространство за спиной Кейт. Наконец, Севиль склонилась, и Кейт почувствовала прикосновение губ к своему плечу. Поцелуи были медленными, рука Севиль легла на предплечье Кейт, едва ощутимо поглаживая нежную кожу, и по телу рыжей прошла судорожная волна. Кейт не выдержала, её бедра сами подались назад, прижимаясь к Севиль, ища опору в этой нахлынувшей слабости. Бернар глухо хмыкнула и положила одну ладонь на холодное стекло окна прямо перед лицом Кейт, фиксируя её положение. Вторая рука начала медленно, сантиметр за сантиметром, поднимать подол изумрудного платья. Ткань скользила по бедрам, обнажая кожу над резинками чулок. В этом жесте было столько власти, что у Кейт закружилась голова. Кейт судорожно вздохнула, её пальцы впились в ладони. Ведомая той самой дерзостью, что вела её в ресторане, Кейт отвела руку назад, пытаясь коснуться бедра Севиль, притянуть её еще ближе, нарушить эту дистанцию. Но Севиль перехватила её запястье, и Кейт судорожно втянула воздух от неожиданности. Вторая рука Бернар жестко, но безболезненно легла на шею Кейт сзади, заставляя ту чуть сильнее прижаться лбом к холодному стеклу. — Тише, — прошептала Севиль прямо ей в ухо. Голос был подобен бархату, в который завернули стальной клинок. — Это непозволительно, Кейт. Она чуть сжала пальцы на её шее, обозначая контроль. — К Госпоже нельзя прикасаться без её разрешения. Никогда. Твоя дерзость и выходки… За всё это положено наказание. И я научу тебя, как правильно себя вести в моем присутствии. Я научу тебя ценить каждое мое прикосновение как дар, а не как нечто само собой разумеющееся. Кейт замерла, сердце колотилось о ребра. Страх смешался с таким диким, первобытным восторгом, что она едва не осела на пол. Власть Севиль была абсолютной, и Кейт, вопреки всему, жаждала этой власти над собой. Севиль медленно отпустила её шею и запястье, Кейт продолжала стоять, уткнувшись лбом в окно, боясь пошевелиться без приказа. — Развернись, — коротко скомандовала Бернар. Кейт подчинилась. Её дыхание было прерывистым, лицо горело. Севиль стояла перед ней безупречная, холодная, с темными, почти черными глазами. — Иди в спальню. По коридору направо, вторые двери. Снимешь платье и всё, что на тебе надето, кроме чулок. Встанешь на колени у изножья кровати и будешь ждать, пока я не приду. Ты не должна касаться себя, не должна осматриваться. Ты будешь просто ждать. Ты поняла меня? — Да… — голос Кейт подвел её, превратившись в едва слышный, хриплый шёпот. — Да кто? — Севиль едва приподняла бровь. Кейт сглотнула, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Да, Госпожа. Севиль удовлетворительно кивнула и сделала жест рукой, отпуская её. Кейт пошла по длинному коридору, чувствуя, как каждый шаг дается ей с трудом. Пентхаус казался бесконечным лабиринтом, ведущим к алтарю. Найдя спальню, она замерла на пороге. Огромная кровать, приглушенный свет, запах сандала. Кейт дрожащими пальцами расстегнула молнию на изумрудном платье. Шелк соскользнул вниз, упав к её ногам бесполезной лужей. Следом отправилось кружевное белье. Остались только чулки на тонких резинках. Холодный воздух коснулся её обнаженной кожи, вызывая новую волну мурашек. Кейт опустилась на колени у изножья кровати, сложив руки на бедрах и опустив голову, как того требовало теперь уже абсолютно покорное тело. Тишина в спальне была настолько густой, что Кейт слышала удары собственного сердца. Ожидание стало формой пытки, сладкой, томительной и изнуряющей. Каждый шорох за дверью заставлял её вздрагивать. Это был её первый настоящий урок. Урок терпения и осознания своей новой роли. Каждая секунда в одиночестве растягивалась, заставляя её воображение рисовать самые пугающие и возбуждающие сценарии. В глубине коридора раздался ритмичный, уверенный стук каблуков Севиль по мрамору, и Кейт рефлекторно выпрямила спину. Звук становился громче, отчетливее, а затем внезапно затих, Севиль ступила на ковер в спальне. Кейт не видела её, голова была послушно опущена. Севиль не спешила. Она медленно обошла замершую на коленях девушку. Кейт видела лишь её безупречные щиколотки в тонких ремешках туфель и край черного шелкового халата, который едва колыхался при движении. Остановившись прямо перед Кейт, Севиль молчала несколько долгих секунд, просто изучая её позу, её дрожь и покорность. — Ты не двигалась с того момента, как я ушла? — голос Севиль прозвучал над самой головой, глубокий, ровный, лишенный всякой случайной эмоции. — Нет, Госпожа. — Похвально. Ты начинаешь понимать, что в этих стенах время принадлежит только мне. И твое тело — тоже. Севиль подошла к кровати и грациозно опустилась на край. Раздался тихий шелест ткани, она сбросила халат. Кейт всё еще смотрела в пол, но она слышала каждое движение, каждый глубокий вдох Севиль. — Подними голову. Посмотри на меня, — приказала Бернар. Когда Кейт наконец подняла взгляд, у неё перехватило дыхание. Севиль сидела в расслабленной, но величественной позе. На ней было черное кружевное белье, которое на её бледной коже выглядело как искусная татуировка. Пояс и чулки подчеркивали бесконечную длину её ног. В полумраке она напоминала мраморную статую: холодная, безупречная, застывшая в осознании собственного совершенства. Она смотрела на Кейт с такой проницательностью, что скрыться было невозможно. — Ты понимаешь, почему ты здесь, в таком положении? — спросила Севиль. — Я хочу услышать, что ты осознаешь свои ошибки. За что ты должна просить прощения? Кейт сглотнула. Горло пересохло, а слова казались колючими. — За... за мою дерзость… в галерее, — голос Кейт сорвался, превратившись в хриплый шёпот. Она заставила себя продолжить. — За то, что я позволила себе говорить с вами так, словно мы равны. Словно я имею право на ответную колкость. — И? — Севиль приподняла бровь, не сводя с нее ледяного взгляда. — Это только начало списка, не так ли? — Ресторан, — Кейт почувствовала, как лицо заливает жар стыда. — То, как я вела себя за столом. Мои... мои прикосновения. Я пыталась провоцировать вас, играла в свои игры, считая, что могу управлять вашим вниманием. — Твои дешевые приемы, — отрезала Севиль. — Ты пыталась навязать свою волю там, где ты должна была лишь ловить мой взгляд. Ты переступила черту у окна в гостиной, когда коснулась меня без разрешения. Ты проявила неуважение к моему пространству и моему статусу. — Простите меня, Госпожа, — прошептала Кейт, и в её глазах блеснули слезы от сокрушительного осознания своей уязвимости. — Я вела себя непозволительно. Я была... слишком самонадеянной. Простите мою дерзость. Севиль выдержала паузу, наслаждаясь моментом её полного раскаяния. В спальне воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Кейт. — Подползи ближе, — наконец скомандовала Севиль, плавно раздвигая колени. Кейт, не поднимаясь, начала медленно приближаться на коленях к кровати. Каждый сантиметр ворса ковра под кожей ощущался как наждачная бумага. Когда она наконец остановилась, то оказалась прямо на уровне бедер Севиль. Жар, исходящий от тела Госпожи, окутывал её лицо. — Тебе нравится то, что ты видишь? — Севиль спросила это почти нежно. — Да, Госпожа, — Кейт ответила незамедлительно. Её взгляд жадно скользил по кружеву, по изгибу талии Севиль, по её бледным плечам. Желание прикоснуться, прильнуть к этой коже было почти болезненным, но запрет, наложенный Севиль, превращал это желание в пытку. Бернар медленно поднялась, её тень накрыла Кейт. Она прошла мимо, скрывшись где-то за спиной девушки. Кейт замерла, она слышала, как открылась дверца шкафа, как зашуршала ткань, как раздался едва уловимый звон чего-то металлического. Неизвестность заставляла её тело мелко дрожать. — Руки за спину, — раздался сухой приказ. Кейт послушно завела руки за поясницу, сцепляя пальцы. В следующую секунду она почувствовала прикосновение чего-то прохладного и невероятно мягкого. Севиль достала длинную шелковую веревку изумрудного цвета, того же оттенка, который она выбрала для платья и белья Кейт. Севиль наклонилась, её грудь на мгновение коснулась лопаток Кейт, а дыхание опалило шею. Кейт вздрогнула и закусила губу, когда Севиль начала быстро и профессионально обматывать её запястья. — Нагнись, — скомандовала Севиль, властно подталкивая её плечи вперед. Кейт подчинилась. Она уперлась лбом в мягкое покрывало, чувствуя, как её бедра оказываются приподнятыми, а спина выгибается. Руки, туго стянутые за спиной, мешали удерживать равновесие, заставляя её полностью полагаться на кровать и на волю Севиль. Это была поза абсолютного подчинения и абсолютной открытости. — Теперь ты выглядишь именно так, как должна, — прошептала Севиль, и Кейт услышала, как та что-то берет со столика. Севиль медленно провела чем-то холодным по внутренней стороне бедра Кейт, от колена вверх, едва касаясь кожи. — Ты обещала быть послушной, Кейт. Сейчас мы это проверим. Любой звук, кроме стоп-слова, любая попытка дернуться без моей команды — и мы начнем с самого начала. Ты готова принять свое наказание? — Да... — выдохнула Кейт, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. — Да, Госпожа. Я готова. Кейт чувствовала себя максимально обнаженной не только из-за отсутствия одежды, но и из-за того, как беспощадно веревка за спиной лишила её возможности закрыться, сжаться или хотя бы на долю секунды вернуть себе контроль над собственным телом. Севиль начала медленно. Первое прикосновение было почти невесомым — прохладные кончики пальцев скользнули по внутренней стороне правого бедра Кейт, чуть выше колена. Кейт судорожно вздохнула через нос, вжимаясь лбом в одеяло. Пальцы Бернар двигались неспешно, вычерчивая на нежной коже невидимые узоры. Они поднимались выше, дразняще приближаясь к самому чувствительному центру, но в последний момент сворачивали в сторону, оставляя после себя лишь фантомный след и жгучее желание продолжения. — Дыши, Кейт. Ровно, — голос Севиль прозвучал как приказ. Второе касание было уже по левому бедру. Севиль словно изучала ландшафт её тела, отмечая каждую деталь: едва заметную дрожь мышц, мурашки, бегущие по коже, и то, как Кейт задерживала дыхание при каждом новом движении. Это была игра на грани. Кейт чувствовала себя струной, которую Севиль медленно натягивала, проверяя, когда та начнет звенеть. Затем мягкость прекратилась. Севиль занесла ладонь и нанесла первый шлепок по ягодице. Хлесткий звук удара показался в тишине спальни оглушительным. Кейт невольно дернулась, её таз подался вперед, пытаясь уйти от внезапного жжения, но связанные руки и упор о кровать не дали ей сдвинуться ни на сантиметр. — Первое предупреждение, — холодно заметила Севиль. — Я велела не двигаться без команды. Второй удар был несильным, скорее пробуждающим, но Кейт почувствовала, как к месту соприкосновения мгновенно прилила кровь. Кожа начала пульсировать, отзываясь на каждое новое действие Госпожи. Севиль нанесла еще серию коротких, методичных шлепков ладонью. Жар медленно разливался по телу Кейт, выжигая из её головы посторонние мысли. В этот момент для неё существовала только ладонь Севиль и та невероятная, сокрушительная ясность, которую она приносила. Кейт боролась. Она впивалась зубами в нижнюю губу, чувствуя вкус соли, стараясь подавить инстинктивные вздрагивания. Каждое новое движение Севиль было проверкой её выдержки. Ей хотелось закричать, не от страха, а от невыносимого облегчения, которое нарастало внутри неё. Здесь, под рукой Севиль, ей наконец-то разрешили быть просто собой: уязвимой, ведомой и абсолютно принадлежащей. Севиль чувствовала состояние Кейт не хуже, чем свою собственную руку. Пальцы Севиль снова скользнули вниз. Внутренняя сторона бедер Кейт уже была влажной, и Севиль медленно провела по ней пальцами. Она намеренно не касалась самого входа, оставляя Кейт на пике ожидания, заставляя её буквально изнывать. Севиль обошла кровать и оказалась лицом к Кейт. Она наклонилась, её лицо было в сантиметрах от раскрасневшегося лица девушки. Она поднесла свои влажные пальцы к губам Кейт. — Почувствуй свой собственный ответ на мою волю, — прошептала Севиль. Кейт коснулась языком пальцев Севиль, и контроль, который она так отчаянно пыталась сохранить, рухнул. Из груди Кейт вырвался глубокий, вибрирующий стон. Громкий, наполненный мольбой и наслаждением, он нарушил священную тишину, установленную Севиль. Бернар мгновенно отстранилась. Её взгляд стал непроницаемым, а губы сжались в тонкую линию. — Я предупреждала тебя, милая. Тишина — это твоё единственное обязательство сейчас. Она выпрямилась и взяла со столика мягкий паддл из плотной черной кожи. Кейт замерла, её сердце совершило скачок. — Твое тело слишком красноречиво, милая. Придется научить его молчать. Первый удар паддлом был заметно весомее, чем ладонью. Кейт вскрикнула бы снова, если бы не успела вовремя зажмуриться и впиться лбом в кровать. По телу прошла мощная вибрация. Севиль нанесла второй удар, чуть сильнее, на этот раз по другой ягодице. Севиль сделала паузу, позволяя жару полностью раскрыться на коже девушки. Она наклонилась ниже, её голос прозвучал спокойно и требовательно: — Твой статус, Кейт? Рид задыхалась, но в этой агонии наслаждения она нашла в себе силы ответить. — Зелёный… — выдохнула она, и этот ответ прозвучал как самая искренняя молитва. — Зелёный, Госпожа. Севиль удовлетворительно хмыкнула. Ей было важно услышать это подтверждение как признание Кейт того, что она принимает этот темп. — Хорошо, — коротко бросила Севиль, и на Кейт это подействовало сильнее любого поощрения. Кожа на её бедрах и ягодицах теперь горела равномерным, густым жаром. Слёзы текли по щекам, но на губах Кейт, скрытых от Севиль, блуждала тень блаженной улыбки. — Твоя кожа стала такой яркой, — Севиль провела паддлом по разгоряченному бедру, лаская его. — Она буквально кричит о твоем подчинении. Но я хочу слышать только твое дыхание. Ты понимаешь меня? Кейт лишь судорожно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она была полностью во власти Севиль, зафиксированная и разогретая до предела. Жар в её теле концентрировался, пульсируя в ритме её рваного дыхания. Кожа ягодиц и бедер горела так, словно к ней приложили раскаленное клеймо, эта боль была чистой, лишенной страха, и служила проводником для дикого желания, которое теперь полностью завладело Кейт. Севиль отложила паддл на прикроватную тумбу, её пальцы, прохладные и уверенные, коснулись изумрудного шелка веревок. Кейт почувствовала, как давление на запястья ослабевает. Севиль освобождала её руки, и это чувство возвращающейся свободы было почти болезненным. — Не торопись, — негромко произнесла Севиль, наклоняясь и мягко поглаживая покрасневшие следы от веревок на запястьях Кейт. Эти прикосновения были до невозможного нежными. Она растирала кожу Кейт, восстанавливая кровоток. — Вставай, — скомандовала Севиль, беря Кейт за подбородок и заставляя её подняться с колен. Ноги дрожали, мышцы бедер ныли от долгого напряжения и ударов, но она выпрямилась. Севиль смотрела на неё с нескрываемым одобрением. В её глазах горел пожар триумфа. — Ты была великолепна, Кейт, — прошептала Севиль. Она обхватила лицо Кейт ладонями и притянула к себе, сминая её губы в глубоком, властном поцелуе. Кейт ответила с яростью утопающего, её руки инстинктивно потянулись к плечам Севиль, но она вовремя замерла, вспомнив о запрете. Пальцы Кейт лишь судорожно сжали воздух в сантиметре Госпожи. Севиль почувствовала это мимолетное движение и ухмыльнулась прямо в губы Кейт. Она толкнула её назад, повалив на кровать. Кейт упала на мягкое одеяло, её рыжие волосы рассыпались по подушкам. Она тяжело дышала, грудь вздымалась, кожа всё еще горела от наказания. Севиль нависла сверху, упираясь коленями в матрас. Её черное кружевное белье едва скрывало её собственное возбуждение. — Помнишь правило? — Севиль зафиксировала руки Кейт над головой одной рукой. — Только я решаю, когда и как. Если ты коснешься меня без разрешения, я остановлюсь. Ты меня поняла? — Да... — выдохнула Кейт, её глаза были затуманены. — Да, Госпожа. Пожалуйста... Севиль не ответила. Она начала спускаться поцелуями ниже, от челюсти к шее, задерживаясь на пульсирующей вене. Кейт выгнулась навстречу, её стон замер в горле. Губы Севиль обвели ключицы, а затем переместились на грудь. Она ласкала соски Кейт сначала языком, а затем слегка прикусывая их, вызывая у девушки судорожные вздохи. Кейт чувствовала, как внутри неё всё плавится. Влага на внутренней стороне бедер стала невыносимой, каждое движение Севиль отзывалось электрическим разрядом внизу живота. — Я хочу слышать тебя, Кейт, — хрипло прошептала Севиль. Бернар двигалась медленно, доводя до безумия. Она спустилась к животу Кейт, оставляя влажные следы на коже. Её пальцы скользили по разгоряченным бедрам дразня, заставляя Кейт умолять без слов. Когда Севиль приникла губами к внутренней стороне бедра, совсем рядом с горячим входом, Кейт не выдержала. Её таз начал непроизвольно двигаться, ища контакта. Стоны стали громче, превращаясь в прерывистые всхлипы. Севиль намеренно игнорировала центр, фокусируясь на нежной коже вокруг. Она втягивала мягкую плоть губами, оставляя яркие следы, а затем проводила по ним кончиком языка, остужая жар. Севиль сменила положение, опускаясь ниже. Её ладони плотно легли на бедра Кейт, фиксируя их и разводя чуть шире. Она не спешила переходить к главному. Сначала её язык прошелся по самой складке между бедром и пахом, собирая капли возбуждения. Кейт выгнулась, её спина оторвалась от матраса, а пальцы впились в одеяло почти до скрипа. Севиль прикоснулась языком к клитору, это было короткое, резкое движение, заставившее Кейт дёрнуться. Но как только девушка приготовилась испытать разрядку, Севиль отстранилась. Она начала вылизывать Кейт длинными, размеренными движениями снизу вверх, но всякий раз останавливалась в миллиметре от цели. — Севиль... пожалуйста... — прохрипела Кейт, пальцы впивались в простыни, комкая ткань. — О чём ты просишь, милая? — Севиль подняла голову. Её губы блестели, а в глазах читалось холодное торжество. Она видела, как Кейт дрожит, как её мышцы судорожно сокращаются в ожидании. — Я хочу... Я умоляю вас... — Кейт захлёбывалась словами, её дыхание стало рваным, прерывистым. — Войдите в меня. Пожалуйста, я больше не могу... Севиль хищно улыбнулась, покорность Кейт была для неё наркотиком. Она видела, как девушка полностью растворилась в её воле, превратившись в натянутую струну, готовую лопнуть от малейшего касания. Севиль снова прикоснулась к ней, накрывая её своим ртом полностью. Она начала интенсивно посасывать, одновременно лаская клитор кончиком языка. Кейт прикусила руку, пыталась насаживаться на губы Севиль, но та жёстко удерживала её за бёдра, не давая сбить ритм. Это было техничное, безжалостное доведение до края. Севиль чувствовала, как Кейт пульсирует, как она вот-вот сорвётся, и в этот момент она снова резко прекратила. — Повтори ещё раз, — приказала Севиль, выпрямляясь и глядя на Кейт сверху вниз. Её голос стал совсем низким, вибрирующим от подавленной страсти. — Кому ты принадлежишь? Кто здесь решает, когда ты получишь то, чего так желаешь? — Вам... только вам, Госпожа, — Кейт почти кричала, её лицо было влажным от слёз. — Пожалуйста, возьмите меня... Войдите в меня... Я принадлежу только вам. Севиль больше не медлила. Она раздвинула бёдра Кейт ещё шире. Одной рукой она зафиксировала оба запястья девушки над её головой, наваливаясь всем телом, чтобы исключить любую возможность лишнего движения. Вторая рука скользнула вниз, к самому эпицентру жара. Сначала один палец, влажный от обильного возбуждения Кейт, медленно вошёл внутрь. Севиль не вводила его сразу на всю длину, она дразнила, проникая лишь на две фаланги и тут же выходя почти полностью, заставляя Кейт стонать от разочарования. — Ты такая горячая, — прошептала Севиль, глядя, как Кейт запрокидывает голову. — Ты так сильно этого ждала. Наконец Севиль толкнула палец до самого конца. Кейт вскрикнула, её тело натянулось как струна, а внутренние мышцы судорожно сжались. Она начала двигаться глубоко, безжалостно. Затем, не сбавляя темпа, добавила второй палец, расширяя Кейт, заполняя её. Кейт стонала почти оглушительно, этот звук заполнял всю спальню, отражаясь от стен. — Потрясающе, — прошептала Севиль, наблюдая за реакцией Кейт. — Посмотри, как твоё тело принимает меня. Оно создано для этого. Севиль добавила третий палец. Резкий, мощный толчок заставил Кейт выгнуться так сильно, что её лопатки оторвались от кровати. Она чувствовала каждое движение внутри себя — техничное, уверенное, доминирующее. Севиль ставила свою печать на каждой мышце Кейт. — Пойзон? — коротко спросила Севиль, не прекращая движений. — Нет! — закричала Кейт, захлёбываясь в экстазе. — Зелёный! Только зелёный! Быстрее... пожалуйста, быстрее! Она вошла глубоко и начала выбивать из Кейт оргазм мощными толчками. Она видела, как закатываются глаза девушки, как её грудь покрывается красными пятнами от возбуждения. Севиль не давала ей передышки. Ритм Севиль был жёстким и быстрым. Удары пальцев внутри Кейт сопровождались влажными шлепками, и этот звук сводил рыжую с ума. Она была на грани, мир вокруг неё рассыпался. — Смотри на меня, Кейт! — приказала Севиль. Кейт заставила себя открыть глаза. Перед ней было лицо Севиль — торжествующее, красивое и абсолютно властное. Когда Кейт сорвалась в пик, это было похоже на агонию. Она закричала, впиваясь пятками в матрас, её всё тело затряслось в мощных конвульсиях. Оргазм был настолько сильным, что Кейт на несколько секунд потеряла ориентацию в пространстве. Севиль не останавливалась, она продолжала жёстко сгибать пальцы внутри неё, заставляя оргазм длиться, забирая из Кейт все силы до последнего. Только когда Кейт окончательно обмякла, а её дыхание превратилось в судорожные всхлипы, Севиль медленно извлекла пальцы. Она посмотрела на свои влажные руки, затем на Кейт, которая лежала абсолютно опустошенная, со спутавшимися волосами. Севиль мягко отстранилась, чтобы взять с прикроватного столика мягкое полотенце. Она вернулась к Кейт и начала осторожно вытирать влагу на её бёдрах и животе. В её движениях была тихая, умиротворяющая забота. — Тише, — прошептала Севиль, когда Кейт попыталась что-то сказать, но лишь снова судорожно всхлипнула. — Ты была просто невероятной. Севиль отложила полотенце и легла рядом, натягивая на них обеих тяжёлое одеяло. Она притянула Кейт к себе, позволяя ей уютно устроиться на своём плече. Кейт рефлекторно прильнула к её телу, ища защиты и тепла, и Севиль почувствовала, как пальцы девушки слабо, почти неосознанно запутались в её шёлковом белье. На этот раз Севиль не стала её останавливать. Она лишь сильнее прижала её к себе, укрывая от всего мира. Она мягко перебирала спутанные рыжие кудри Кейт, целуя её в макушку. Запах сандала теперь смешался с ароматом их тел, создавая новый, уникальный запах этой ночи. — Спи, — выдохнула Севиль ей в волосы. Кейт почувствовала, как её веки тяжелеют. Напряжение уходило, оставляя после себя лишь блаженную пустоту, окутывающую приятную тяжесть в мышцах и тепло рук Севиль. Впервые за долгое время Кейт чувствовала себя настолько на своём месте. Она просто уснула, убаюканная мерным дыханием женщины, которая теперь владела её миром.