Аксель на двоих

      Илья уже тянется к прикроватной лампе, чтобы выключить свет, прежде чем слышит слабый стук в дверь. Он выпрямляется на кровати, переходя на английский:       — Да? Кто это?       — Илья, я могу зайти?       Малинин прочищает горло, возвращаясь к русскому языку, и подходит к двери, дергая за ручку:       — Да, конечно.       Роман заходит внутрь, присаживаясь на кровать, а Илья ложится обратно, натянув одеяло до подбородка.       — Ну, как ты? — отец кладет руку на его живот, немного поглаживая.       Илья вздыхает, ловя его взгляд.       — Честно? Не очень, — он говорит спокойно, потому что сил на тревогу уже не остается. Хочется спать и забыть этот день как самый страшный кошмар.       — Ты же знаешь, что я все равно горжусь тобой, несмотря ни на что.       Илья кивает, ему нужно было это услышать. Да, он облажался, но приятно не видеть этого разочарования в глазах отца, которое он так боялся разглядеть. Возможно, потому что после проката прошло уже достаточно времени и Роман успел переварить произошедшее, но это и не важно. Главное то, что он поддерживает его прямо сейчас.       — Отдыхай. Твое возвращение на лед будет грандиозным, я тебе обещаю.       Он дотрагивается до его макушки, взъерошивая блондинистые волосы. Илья устало улыбается:       — Завтра тренировка.       — Ты можешь отдохнуть, если тебе это нужно. Продолжим тренироваться, когда будешь готов, — Роман переводит взгляд куда-то вправо и задерживает там свое внимание чуть дольше обычного. Илья приподнимает голову, чтобы проследить, что его так заинтересовало, и глаза цепляются за подаренную Петей игрушку на столике.       — Я в порядке, — отзывается Илья, возвращая взгляд Романа на себя.       — Я все равно хочу, чтобы ты отдохнул завтра. Начнем тренировки к показательным, когда ты отдохнешь.       — Как скажешь.       Роман кивает, убедившись, что его сын действительно останется отдыхать и восстанавливаться завтра.       — Если вдруг тебе что-нибудь нужно, пожалуйста, помни, что ты всегда можешь со мной поговорить, — напоминает Роман, прежде чем встать с кровати.       — Я помню, пап. Спасибо.       Он тянется, чтобы обнять отца, и когда крепкие руки обхватывают туловище Ильи, он снова чувствует себя в безопасности.

***

      В кафетерии слишком шумно, несмотря на раннее утро. Илья пока не представляет, чем будет заниматься весь день без тренировок, поэтому каждое его действие сегодня слишком размеренное и ленивое. На календаре четырнадцатое февраля, но ему абсолютно не с кем отмечать этот день.       — Доброе утро, — Вова Литвинцев машет ему рукой, приветливо улыбаясь.       Малинин оборачивается назад, ища кого-то позади себя, не сразу понимая, что это приветствие адресовано ему.       — Доброе утро, — отвечает Илья, пытаясь вспомнить хоть один раз, когда они взаимодействовали, но не может, потому что этого раза еще не существовало. Возможно, Вове просто стало жаль его: он увидел его ужасный прокат и поздоровался, чтобы Илья не чувствовал себя подавленно и одиноко. Эти мысли неприятно отзываются где-то внизу живота и еще одна ложка пасты уже не лезет в горло.       Вова садится за тот же стол, где они вчера сидели с Петей, и уже через секунду российский фигурист появляется рядом из ниоткуда. Илья даже не заметил, как тот зашел в кафетерий.       Петя выглядит невыспавшимся, волосы собраны в небрежный пушистый хвост, видимо, вчера он помыл голову на ночь и теперь некоторые прядки сами вылезают из прически. На нем черная облегающая футболка, подчеркивающая каждую мышцу тела, и на секунду Илья забывает о своих переживаниях, появившихся из-за Вовы, рассматривая Петю и очертания его пресса.       — Привет, — здоровается Гуменник, вырывая Илью из потока мыслей.       — Привет, — он улыбается, наблюдая как Петя потирает глаза, опускаясь на стул рядом с Вовой, — А чего ты там один? Садись с нами.       Сердце снова бешено колотится, и Илья не может найти абсолютно никакого оправдания собственному поведению. Может быть, действительно пора заводить здесь друзей? Он со скрипом отодвигает свой стул, забирая тарелку и чашку кофе. Илья садится напротив Вовы, поближе к Пете, потому что еще не решил как относится к Литвинцеву.       — Какие планы на сегодня? — интересуется Гуменник, делая глоток колы. Илья морщится, кто вообще пьет колу с самого утра? — Она диетическая, — оправдывается Петя, замечая недовольный взгляд Малинина.       — Я ничего не имею против, — Илья поднимает руки в защитном жесте, удивляясь, как тому вообще удается считывать любую его эмоцию.       Вова тянется через весь стол за салфеткой и смотрит прямо в глаза Илье, заставляя его немного съежиться:       — Мы собирались поехать к склону, покататься на сноуборде, присоединяйся, если планов никаких.       — Я… — Илья собирается договорить, но на секунду ему становится стыдно за то, что он еще не успел озвучить, — Я не умею кататься на сноуборде.       Он замирает, ожидая, что Вова или, того хуже, Петя, начнут смеяться или стебаться над ним, но они оба абсолютно никак не реагируют.       — Я тоже особо не умею, это Петя у нас мастер, вообще не парься, Малина. Сноуборд лучше, чем сидеть и втыкать здесь целый день без дела, — чеканит Вова, отмахиваясь.       Илья улыбается с “Малины”. Почему-то его прозвище на этот раз звучит слишком по-дружески, как будто они с Вовой знакомы миллион лет. Малинин задумывается о том, что Петя вряд ли стал бы общаться с каким-то неадекватным или неинтересным человеком, поэтому обещает себе все же присмотреться к азербайджанскому фигуристу. Литвинцев старше их с Петей, через пару дней ему исполнится двадцать пять. Илью всегда забавляла их дружба и почти двадцатисантиметровая разница в росте, но он никогда не рассматривал Вову как человека, с которым сам мог бы подружиться. Обычно его круг ограничивался лишь тренерами и изредка Мишей Шайдоровым, и то из-за общей разминки. В последнее время, конечно, Петя тоже стремительно врывался в этот близкий круг, слишком внезапно и резко, но не то чтобы Илья был сильно против.

***

      Дутые белые штаны в небольшую сборку и такого же цвета спортивная куртка с эмблемой США и бога квадов — единственные вещи из гардероба Ильи, которые более менее подошли для спуска на сноуборде. Он рад, что проведет этот день не наедине со своими мыслями, но предстоящие планы все равно немного пугают. Вова успокаивал тем, что “тоже не особо умеет” кататься, но не особо уметь и не уметь абсолютно — разные вещи. Он сам не понимает, почему так переживает, ведь это не соревнования и не Олимпиада, судей не будет, его прокат не всплывет в прямом эфире, но позориться все равно не хочется.       Илья ждет парней возле кампуса, зная, что они живут напротив друг друга. Он немного завидует тому, что они в любой момент могут посмотреть в окно и просто открыть его, чтобы пообщаться. Илья даже не знает кто его сосед и, честно говоря, не собирается интересоваться.       Петя с Вовой действительно появляются вместе. На них обоих эти костюмы из мембранной ткани, как будто они заранее договаривались, что выберут день для катания на сноуборде. Скорее всего так и было.       Поездка до склона проходит в сопровождении бесконечной болтовни Вовы и редких комментариев Пети. Илья молча слушает их, все еще не понимая, зачем они вообще его позвали, и мысль о том, что все это происходит из жалости, не покидает его голову. Он пару раз смеется с каких-то шуток, но большую часть времени фокусируется на собственных мыслях, возвращаясь к тем ужасным прыжкам, и обдумывая с чего ему следует начать завтрашнюю тренировку.       Они берут в аренду сноуборды и экипировку, останавливаясь недалеко от подъемника, когда Петя переключает внимание на себя.       — Вова в курсе всей этой базы, поэтому сегодня я буду твоим персональным тренером. Начнем с небольшой разминки.       Пара минут на разогрев, и Илья следит за тем, как Петя кладет шлем и сноубордические очки возле своей доски, подходя к нему поближе. Он что-то крепит к задней части сноуборда Ильи, и блондин с интересом наблюдает как ловко он это делает.       — Это stomp pad, — поясняет Петя, — Резиновая накладка для задней ноги. Твоя передняя нога будет пристегнута к сноуборду, а задняя — будет придерживаться накладкой, чтобы ноги не разъехались и ты не соскользнул с доски.       — Вряд ли эта штука поможет мне не соскользнуть с доски.       Илья откидывает волосы назад правой рукой. Петя следит за его движением, и улыбка не сходит с его лица.       — Перестань, уверен, что ты себя недооцениваешь, — он отмахивается, обходя Илью, и останавливаясь сзади, — Какая нога у тебя опорная?       — Не знаю? Может быть левая.       — Поставь ее вперед.       Илья делает как ему говорят и замечает шевеление позади себя. Петя приседает на корточки, застегивая крепления и пару раз двигая ботинки Малинина, видимо, убеждаясь, что обувь плотно прилегает к основе.       — Опорная нога должна быть немного под углом, градусов на пятнадцать, в противном случае ты просто сломаешь себе лодыжку.       Глаза Ильи округляются от услышанного, и он уже жалеет, что согласился.       — Почему ты вообще решил, что мне нужно учиться кататься именно перед показательными? Если хочешь избавиться от меня, так и скажи, — он театрально фыркает, скрещивая руки.       — Не дождешься, — отвечает Петя и Илья замирает. Фраза прозвучала так легко, словно обычное приветствие или базовое “как дела”. Не дождешься.       Он снова присаживается возле Ильи, обматывая шнурок сноуборда вокруг голени опорной ноги и плотно затягивает его.       — Мы сейчас пойдем к подъемнику, одна твоя нога должна быть свободной, это нормально. Дальше я покажу тебе, что делать.       Илья кивает, пока Петя проделывает то же самое со своей доской, оставляя свободной левую ногу. Вова тоже оставляет левую, и Илья задумывается, что с ним не так и почему его опорная нога не такая, как у всех.       Когда они садятся на подъемник, Илья начинает переживать, смотря как сноуборд немного покачивается на опорной ноге. Петя, сидящий между парнями, кладет свою руку поверх руки Ильи, слегка сжимая, чтобы привлечь его внимание.       — Не переживай, ничего не отвалится, так и должно быть, все в порядке.       Они продолжают подъем, но он так и не убирает руку, поглаживая ее большим пальцем. Малинин сглатывает, отворачиваясь, чтобы никто не обращал внимания на его миллион сменившихся эмоций. Он правда благодарен Пете за всю эту поддержку, но в последнее время он слишком сильно теряется в ней, не зная, как это контролировать. Еще никогда у него не было подобного чувства, не поддающегося логическому объяснению.       На горе некоторые люди продолжают свой подъем еще выше, но Петя останавливает Илью, потянув за рукав куртки.       — Начнем с этой высоты, нам не обязательно сразу идти на самый верх.       Нам не обязательно сразу идти на самый верх. Эти слова эхом отдаются в ушах, напоминая ему о плохом прокате произвольной программы. Не обязательно, если ты еще ничего не умеешь, но если ты в этом профессионал, ты просто обязан идти и даже перешагивать любой трамплин, игнорируя страхи и препятствия.       — Нужно поставить доску перпендикулярно спуску, — продолжает Петя, и Илья подходит ближе, делая так, как он сказал. Гуменник закрепляет его заднюю ногу, еще раз убедившись в прочности ремней и в том, что они достаточно хорошо прижимают ногу. — Ты можешь двигать ногой или приподнимать пятку?       Илья пробует сделать хоть что-то, но нога намертво закреплена.       — Нет.       — Отлично.       Петя снова обходит его, еще раз проверяя опорную ногу и шнурок. Он возвращается к собственным креплениям и ждет пару минут, пока Вова тоже выпрямится, показывая, что он готов.       — Теперь нужно повернуть доску опорной ногой вперед.       Илья подпрыгивает, чтобы повернуться и поскальзывается на ровном месте. Петя ловит его левой рукой, потянув на себя.       — Осторожнее, я не буду оценивать твои прыжки, не переживай.       Он снова улыбается, и Илья закусывает нижнюю губу, чтобы не засмеяться с этого замечания.       — Слегка наклоняемся вперед и поехали.       Вова стартует первым, надавив на доску, а Петя терпеливо ждет, пока Илья сдвинется с места, чтобы поехать самому. Малинин осматривает склон и слышит, как собственное сердце отдает пульсацией в висках. Он немного давит левой ногой, и доска начинает движение по склону. Петя моментально реагирует, нагоняя его через пару секунд. Они едут параллельно друг другу. Илья потерянно оглядывается, боясь врезаться в кого-нибудь или улететь за пределы трассы.       — Все хорошо, — доносится до него крик Пети, — Теперь нужно научиться распределять вес. Ты можешь наклоняться вперед и назад, как тебе удобно. Только не сильно, — предупреждает он, прежде чем Илья подается вперед, интерпретируя его слова в действия.       Он выдыхает, пытаясь сконцентрироваться на наклонах, прежде чем снова слышит крик Пети по правую сторону:       — Держи спину прямо, а колени согнутыми!       Илья чуть сгибает колени, вцепившись руками в подол куртки.       — Расслабь руки, используй их и свой торс, чтобы держать равновесие и контролировать вес при поворотах. Даже при небольших.       Илья боится пошевелиться, выпрямляя руки и стараясь почувствовать то самое равновесие. Он непроизвольно набирает скорость и становится немного страшно, потому что тормозить его никто не научил.       — Как мне затормозить?       — Что? — кричит ему Петя, слегка развернувшись, чтобы понять, что у него случилось.       — Как мне затормозить?!       — Поставь сноуборд перпендикулярно спуску. Но….       Прежде чем Петя успевает закончить свое предложение, Илья меняет направление сноуборда. Человек позади Ильи резко тормозит во избежание столкновения, но все же не успевает остановиться полноценно, врезаясь в Малинина и повалив его на снег. Петя переносит весь вес на заднюю ногу, сильно отстраняясь назад, тем самым затормаживая практически мгновенно.       — Ты в порядке? — он опускается на снег, отползая в сторону, чтобы не мешать другим, неотрывно смотря на блондина. Петя скидывает с себя сноубордические очки, чтобы лучше видеть происходящее, — Илья!       — Все хорошо, — отзывается тот.       Удар оказался не сильный, он больше испугался, чем что-то действительно случилось. Какой-то парень позади начинает извиняться по нескольку раз в секунду, беспрерывно твердя о том, что это его первый раз, и Илья неловко улыбается ему, говоря о том, что тоже делает это впервые. Парень встает, подавая Малинину руку, и они оба снова возвращаются к изначальной стойке. Петя не слышит происходящего, но, когда Илья медленно продолжает съезжать, добираясь до него, хватает Малинина за руку, удерживая на склоне.       — Ты точно в порядке?       Илья замечает как панически бегают его зрачки из стороны в сторону. Он еще ни разу не видел Петю таким обеспокоенным. Обычно тот никогда не переживает, по крайней мере не показывает этого. Даже шестое место на Олимпиаде не получило столько переживаний, сколько это дурацкое падение Ильи. Малинин смущенно улыбается, благодаря небеса за то, что в этом шлеме и очках практически ничего не видно, и Петя не сможет считать его реакцию, как обычно это делает.       — Да, я просто немного не ожидал, что на меня налетят сзади.       — Я не успел сказать тебе, что перед торможением нужно посмотреть назад, чтобы проверить наличие людей.       Илья усмехается. Господи, это было так логично, почему он сам об этом не подумал? У него абсолютно отсутствует инстинкт самосохранения.       — Чтобы затормозить, нужно перенести вес назад. Чем меньше наклон, тем медленнее ты тормозишь.       Петя надевает очки обратно, отпуская его руку, и они снова начинают движение вниз по склону.       — Если ты соберешься падать, падай назад, иначе может быть много сложных травм.       Илья сосредоточенно кивает, снова выставляя руки в стороны в попытке сохранить равновесие.       — И на руки тоже не падай, сломаешь кисть.       — А будет хоть что-то позитивное, тренер? — улыбается Илья, запоминая все, что говорит ему Петя. Тот снова смеется, не сводя с него глаз.       — Хочешь позитивное?       Петя объезжает его и резко затормаживает прямо перед Ильей. Малинин открывает рот, чтобы крикнуть, что они столкнутся примерно через секунду, будто это само собой не является очевидным фактом. Но Пете, кажется, все равно. Он выставляет руки вперед, перехватывая Илью, ловя его прямо посреди трассы. Илья жмурится, когда их тела сталкиваются друг с другом, но это оказывается не так больно, как предыдущее столкновение. Петя тянет его в угол спуска, чтобы они не мешали проезжающим. Илья озадаченно разглядывает фигуриста, не понимая, что позитивного в этом внезапном столкновении. Он смотрит вниз, ища глазами Вову, но тот видимо уже давно доехал и скоро догонит их на своем втором спуске.       Когда они оказываются на краю трассы, Петя снимает с Ильи шлем. Тот нахмурившись бегает глазами по лицу Гуменника, пытаясь найти хоть какую-то причину, по которой они сейчас здесь. Петя не отвечает, игнорируя его потерянность и снимает собственный шлем, кладя его рядом с собой.       — Не понимаю, что позитивного в том, что мы перестали спускаться. Но я рад, что мои конечности в порядке, — голос Ильи звучит тише, чем обычно, но достаточно, чтобы Петя услышал, потому что улыбка снова озаряет его лицо. Они продолжают сидеть на снегу, смотря друг на друга в полной тишине, и Илья внезапно начинает смеяться от нелепости этой ситуации.       — Наконец-то, — констатирует Петя.       — Что?       — Ты смеешься.       — Мы остановились ради этого? — небольшие ямочки появляются на его покрасневших от холода щеках, и Петя поджимает губы, наблюдая тем, как меняется настроение Малинина.       — На самом деле, нет.       Илья выдыхает, чувствуя, как весь воздух покидает его легкие. Он абсолютно теряется в том, что происходит. Петя двигает ногами так, чтобы оказаться вплотную рядом с Ильей и теперь их доски лежат друг на друге, когда Гуменник становится на колени между ног Ильи.       — Что ты делаешь? — непонимающе моргает блондин, приоткрывая рот от удивления.       Петя наклоняется еще ближе, максимально сокращая расстояние между ними. Он снова касается его лба, как тогда в раздевалке. У Ильи сбивается дыхание. У него есть некоторые догадки о том, что произойдет уже через секунду, но он не представляет, как на них реагировать, особенно когда они оба сидят здесь на краю трассы с этой дурацкой доской, намертво прикрепленной к ногам. Петя поднимает руку, запуская ее в волосы Ильи, поглаживая кожу головы. Удивленный сбитый выдох вырывается из Ильи, не способного контролировать абсолютно ничего прямо сейчас.       — Ты просил меня о чем-то позитивном, — шепчет Петя, и Илья клянется, что может почувствовать теплый воздух на своих губах прямо сейчас, так близко они находятся, — Пожалуйста, никогда не переставай улыбаться.       Последнее, что слышит Илья, и прежде чем он успевает обдумать сказанное Петей, ощущает мягкие губы на своих. Глаза автоматически прикрываются, и он слегка подается назад, теряя равновесие от легкого головокружения. Петя ловит его двумя руками, аккуратно кладя спиной на снег, и сам следует за ним, стараясь не разрывать поцелуй. Он двигается ногами еще ближе, поза все равно получается максимально неудобной, но это последнее, что волнует Гуменника. Илья теряется в ощущениях, поднимая свои руки к Петиным волосам, наконец ощущая их текстуру собственными пальцами. Руки слегка дрожат, и он немного оттягивает локоны, не специально, просто запутавшись и в них, и в своих собственных ощущениях. Гуменник моментально реагирует сдавленным полустоном, и Илья больше не может сдерживать себя, приоткрывая рот и впуская чужой язык. Губы у Пети мягкие, какие-то слишком идеальные для человека, постоянно находящегося на льду, в отличие от его собственных — покусанных и потрескавшихся от холода. Он задумывается об этом лишь на секунду, выпадая из процесса, но Петя снова возвращает его в реальность, проводя собственным языком по небу Ильи. Воздуха категорически не хватает, но Малинин абсолютно не хочет отстраняться, запоминая каждое движение губ и переплетающихся языков.       Петя отодвигается сам, внимательно изучая его лицо и реакцию. Илья хлопает глазами, хватая ртом воздух, слишком преувеличенно для такого короткого поцелуя, но ему кажется, будто он задохнется прямо сейчас, если перестанет так агрессивно дышать.       — Все хорошо? — интересуется Петя, проводя рукой по его щеке и прорисовывая большим пальцем дорожку от его губ к линии скулы.       — Да… — растерянно отвечает Илья, поддаваясь прикосновению. Сердце колотится с невероятной скоростью, но это ощущается слишком приятно, не так после вчерашнего проката. Он открывает для себя идентичные симптомы, но теперь все это чувствуется совершенно иначе.       — Тогда нам нужно догнать Вову, думаю, что он уже давно спустился.       Петя встает первым, разминая затекшие ноги от неудобного положения. Илья смотрит в небо, продолжая лежать на снегу и улыбается, как придурок. Прямо сейчас ему хочется, чтобы этот день никогда не заканчивался, а о последствиях он подумает позже.