Ненаглядный

— Ты любишь танцевать? И уже не имело значения, ответит он или нет. Баратеон решил всё за него. С того самого момента, как посреди чревоугодия, пресыщенности и сластолюбия он заметил фигуру. Сутулую, зажатую, с чуждой им всем скромностью. Парень держался с преувеличенной сосредоточенностью и таким же преувеличенным уважением к тем, кто его окружал, — сказать по правде, половина из них этого уважения не стоила, тряпичные куклы, обязанные поддерживать кураж. Когда этот неуклюжий, судя по всему, безродный великан подошёл к его столу, Лионель не сразу заговорил — сперва хотел рассмотреть. На секунду ему показалось: вот она, неиспорченная душа, о которой только в сказках писали. Правда, представала она в обличье добродушного паренька, смущённо сжимавшего десерт. Лионель смотрел на эти глаза — ярко-голубые, притягивающие своей чистотой, и не мог отвести взгляд. — Очень вкусно, — ответил здоровяк на вопрос, что он забыл в палатке лорда. Сказано было так просто и незамысловато, что Лионель на мгновение потерял дар речи. Не нашёлся, что ответить. Вместо этого, следуя порыву, он увлёк парня в танец. Дунк был неуклюж и до смешного неповоротлив. Но Лионеля это не остановило. Когда рыжеволосый наконец отважился принять правила этого безудержного, непонятного ему танца, он наступил лорду на ногу. Да так, что тот взвыл сквозь зубы и припал к нему. Дунк машинально выставил руку. Ладонь легла на грудь осторожно, будто боялась обжечься. И сквозь дорогой лён почувствовал, как колотится сердце Баратеона. Своё — на миг — остановилось. Нарочито медленно лорд начал выпрямляться. Парень замер, страшась возможного наказания. Но Лионель лишь тяжело дышал, рвано, сбивчиво, с каждым выдохом приподнимая голову. Дунк даже не заметил, когда тот успел перехватить его руку, едва касаясь запястья. Наконец подняв голову, без привычной усмешки, он чуть наклонился вперёд. Парень вдруг понял, что не знает, как читать это выражение. Ибо никогда раньше не видел таких эмоций. И пока он пребывал в замешательстве, Лионель смотрел, вбирая каждую частичку этого молодого лица. И жар прокатился по щекам рыжеволосого, по шее, даже по ушам, но, к счастью, в следующую секунду Лионеля подхватили, утаскивая в хоровод. Вернувшись в водоворот из тел и рук, он старался не выпускать молодого человека из виду. Хищный взгляд плыл, пытаясь сфокусироваться, но вино ослабляло рассудок, позволяя аппетиту проснуться. Ещё приятнее было оттого, что голубоглазый даже не догадывался насколько к нему приглядываются. После череды круговоротов незваного гостя уже не было видно. Тогда Лионель вернулся за стол. Откинулся на спинку кресла, запрокинув голову. В потускневшем свете его профиль выглядел совсем иначе. Всё время живое лицо обрело спокойное, уставшее выражение; подбородок не дёргался в ухмылке, скулы, ещё недавно вздымавшиеся смехом, легли ровной линией. Волны чёрных, с вкраплениями седины волос аккуратно свисали, чуть закрывая собой бровь. Ни один из них не сразу понял, что повисла тишина. За столь шумный вечер она была ещё заметнее, чем прежде. В какой-то момент Дунк перестал изливать свой безрадостный рассказ о безутешных попытках поучаствовать в турнире — потому что смотрел. Смотрел на успокоившийся вихрь. ------------------------------------------------------------------------- Ясный свет дня, после дымной ночи, встретил межевого рыцаря под раскидистыми ветвями вяза — там, где ему было самое место. Вставать он не спешил. Торопиться было некуда и не к кому. Шёл второй день его пребывания в Эшфорде, прожитый бесцельно. Пускай у него ничего и не выйдет — зато он делил кубок с самим лордом Штормового Предела. Что само по себе являлось для него честью. Хоть и сомнительной, как и вся прошлая ночь. Всего-то обычная попойка. С весьма необычным господином. Впрочем что вообще значило «необычный» в понимании столь безграмотного Дунка? Чудной? Так ведь какая высокородная особа не без этого? На ум приходило слово... — Проснулся-таки. Дунк дёрнулся, едва не стукнувшись затылком о корни. Эгг стоял в двух шагах. — Ты чего здесь? — голос вышел раздражённее, чем хотелось. — Вас жду. — Мальчик зевнул, прикрывая рот ладонью. — Мы сегодня собирались на представление кукольников смотреть. Эгг покосился на рыцаря. Дунк вздохнул, поднимаясь с земли: — Иду. Слово так и не нашлось. Солнце слепило. Крики толпы мешали думать. Лионель переставил кубок с места на место, потом обратно — и поймал себя на том, что рассматривает узор на скатерти с таким видом, будто от этого зависит судьба Штормовых земель. Определённо, в Эшфорде было слишком скучно. Имя вертелось на языке, но никак не произносилось. Даже мысленно не выстраивалось в буквы, рассыпа‌лось, стоило подступиться. Но и отпускать не хотелось. ------------------------------------------------------------------------- Они сидели на пустующих скамьях у постоялого двора, среди шатров. У Дунка в руке запотевший стакан эля, у Эгга — такой же, и краюха свежего хлеба на двоих. Отломив горбушку, прожевав, мальчик, не глядя на сира, спросил: — Где пропадали допоздна? Дунк поперхнулся. — Сир Раймун позвал выпить эля. Эгг коротко мотнул головой в ожидании продолжения. — А потом мы попали в шатёр к лорду Баратеону, — неохотно выдавил. Эгг молча кивнул. Отпил из своего стакана, выждал ровно три глотка — и лишь затем поднял глаза. Дунк нахмурился: — А за что его прозвали «Смеющимся вихрем»? — Когда он участвует в поединке, то всегда громко хохочет, — Эгг пожал плечами с видом человека, который объясняет прописные истины. — Особенно в момент схватки. — И часто он... участвует? Эгг посмотрел на него слегка вопросительно. — Всегда. Не в силах выносить спёртый воздух шатра, Баратеон вышел наружу, уперев руки в бока, оглядываясь. Взгляд лениво обвёл лагерь. Наткнувшись на лысого мальчишку, он уже хотел развернуться обратно, но остановился, узнав сгорбленную фигуру в дорожном плаще. Похмельное сознание выдало смутные воспоминания. Танцы. Танцы и... Он кружил вокруг него, словно околдовать пытался. Смущённый румянец. Высокий... Наконец — четыре буквы. Дунк. Улыбка поползла вверх — и её хватило, чтобы череда воспоминаний продолжилась. Хоть они и не отличались чёткостью, но сумели передать ощущение: неподдельное удивление чужой радости от простых вещей и эту очаровательную наивность. Не отличавшийся излишней заносчивостью, Баратеон решил подойти к путникам. В конце концов ему не нужно было на это ни позволения, ни объяснения. Минув четыре палатки, он громко обратился к вчерашнему гостю: — А вот и ты, межевой рыцарь. Подавившись от неожиданности, Дунк попытался выдавить приветствие, но только сильнее закашлялся. На помощь ему пришёл юный оруженосец: — Добрый день, милорд. — Почтительно, но без услужливости произнёс Эгг. Кивнув на приветствие, Лионель засмеялся, наблюдая за тем, как парень пытается откашляться. А затем просто развернулся и ушёл. Чуть выждав, мальчик вопрошающе уставился на Дункана: — Ты что, лордов никогда, что ли, не видел? «Видел. Конечно». — Немым ответом пронеслось в глазах рыжеволосого. По окончании трапезы рыцарь и его оруженосец разминулись. Первый пошёл пытать счастье — искать тех, кто мог помнить некоего сира Арлана. Второй беззаботно гулять по лагерю, наблюдая, как готовят арену для очередного поединка. Кажется, в очереди стоял лорд Фоссовей. Но пусть попридержит коней — сперва очередь представителей королевской семьи. ------------------------------------------------------------------------- День плавно перетёк в вечер. Прошёл один поединок, не столь примечательный, чтобы следить за исходом. Потому прямо с ристалища небольшими кучками спешили на новое представление кукол. Неудивительно, что туда стекались все: и знатные, и простолюдины. Палатка бродячих артистов была вторым местом, где царило богатство красок и разнообразие цветов — особенно после целого дня в окружении грязи, навоза и серости. Ну а первое место занял шатёр достопочтенного лорда Штормового Предела. Место, где не знали слова «нет». Где напитки никогда не кончались и всё пребывало в изобилии. Где каждый желающий мог потягаться с мастером балагурства. А если судить на трезвую голову — ставка с развивающимся на ней оленем никому не давала забыть о том, что действительно крылось за чёрным коронованным зверем. С тех пор, как пламя покинуло могущественный дом, Баратеоны были одними из первых, кто жаждал доказать: Таргариены сотворены из плоти — и оставшейся у них крови. Большой человек радостно улыбался, глядя на представление. Маленький протеже хлопал в ладоши, яростно маша руками вместе с остальными. Тряпичный дракон подался вперёд, намереваясь низвергнуть пламя на девушку в доспехах. Но она замахнулась — и поразила деревянным мечом в шею зверя. Возгласы разнеслись над толпой. Дунк, схватившись за плечи мальчишки, улыбнулся девушке. Чересчур прелестной. Мастерски исполнившей роль бравого рыцаря. Даже кукольница успела примерить доспехи. Весь постоялый двор, как и вчера, гудел. Гуляния продолжались — и продолжатся ещё, пока не отгремят именины.