Попутчики

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

11 марта 1955 г.

69-я пехотная дивизия

Форт Дикс, Нью-Джерси

11 марта 1955 г.

Дорогая Фрэнси! Что ж, я служу уже пять с половиной недель, и, возможно, на этот раз мне удастся завершить сей путь. «В прошлый раз, если ты помнишь», — как поговаривали в одном из наших любимых сериалов, — я выдержал лишь девятнадцать дней, прежде чем попал в лагерный госпиталь с бронхитом. Это меня «перезагрузило»: тем, кто выпадает из армейской рутины, приходится начинать всё с начала, потому что найти место в medias res (ты ещё не позабыла латынь?) действительно сложно. Итак, угадай что? В этом раунде по всем пунктам, кроме знаний Единого кодекса военной юстиции, мои первые оценки оказались ещё ниже, чем раньше. Полагаю, это объясняется дарованным мне природой невежеством и более жёстким командиром роты, младшим лейтенантом, который очень требователен, но в глубине души довольно добр. Пока что он лишь дважды обозвал меня «засранцем» и разрешил нам провести тест по сборке винтовки в полной темноте, а не с завязанными глазами (некоторые командиры так делают — я не шучу). В общем, осталось две с половиной недели. В январе, когда я сюда приехал, мне сказали набрать пять килограммов, но пока что я умудрился только сбросить полтора. Здесь так холодно, что казарменная печь (угольная! точно как на Девятой авеню) постоянно растоплена. Но если говорить о по-настоящему пробирающем до костей холоде, то ничто не сравнится с бивуаком на прошлой неделе. Мы отрабатывали манёвры по камуфляжу и маскировке, и я не смог проткнуть банку сгущённого молока консервным ножом: оно замёрзло в камень! Я опять сплю на верхней койке. Остальные семеро ребят в отряде в основном такие же, как те, кого я некогда обходил стороной в школе Святой Агнессы, зато я подружился с одним славным врачом (их вербуют толпами), у которого дома осталась жена (беременная). Так странно думать, что двадцать лет назад папа рубил здесь деревья (однажды он сказал мне, что это единственное место, где он видел сигарету с травкой). Прости за то, что не писал. Ты ругаешь меня даже сильнее, чем мама. Она, похоже, просто решила больше не поднимать эту тему. Ты спрашиваешь, не убегаю ли я от чего-то или от кого-то. Да, чаще всего — от инструктора по строевой подготовке! Он может и по спине ударить, если ты недостаточно быстро маршируешь с винтовкой (М1 гораздо проще собрать, чем таскать с собой[1]). Возможно, мне придётся нарушить своё обещание приехать на Пасху. В воскресенье, 10 апреля, я, скорее всего, буду на пути к месту углублённого индивидуального обучения (не настолько индивидуального, как может показаться). Мне пока не выдали назначения, и одному Богу известно, где, по их мнению, я смогу быть полезен. Таковы дела. Передавай привет Тому и поцелуй Марию Лоретту от меня. С любовью, Битл Бейли[2] P.S. Пожалуйста, не волнуйся. Всё будет хорошо. Тиммер xxx Складывая письмо, Тим размышлял о том, каково это — бежать от чего-то вместе с кем-то. В газетах писали, что возлюбленный принцессы Маргарет, военнослужащий Королевских ВВС, заявил, что они готовы стать изгнанниками, лишь бы им только разрешили пожениться[3]. Подобная судьба казалась ему благословением: возможность обрести безопасное вместе — где-то за пределами мира, отвергающего вас двоих. Но, разумеется, прежде всего вы должны действительно хотеть друг друга. Тим вряд ли мог стыдиться того, что пишет близким слишком редко, особенно с учётом извечной необходимости больше скрывать, чем рассказывать. Неужели он мог бы поведать Фрэнсис об одном парне из отряда, которой — Тим в этом не сомневался — был очень похож на него самого? Этот призывник, мелкий служащий правительственного учреждения в Нью-Йорке, объявил старую оливково-серую форму «привлекательнее» новой зелёной и заметил, что камуфляж и маскировка «немного напоминают последние новинки Макс-Фактор». Может, этот парень и сорвётся в итоге? Побежит рыдать к психиатру в лагерной больнице? На самом деле это казалось сомнительным. Скорее всего, подобное случится с болтуном из Бриджпорта, который любил в одной руке держать винтовку, а другой — хвататься за пах, приговаривая:       Вот моя винтовка,       Вот мой пистолет,       Это для убийства,       А вот это — нет[4]. Как будто все не устали слышать одно и то же в сто двадцать пятый раз! Ухудшение оценок, о котором Тим только что сообщил Фрэнси, всё равно позволяло ему оставаться чуть выше среднего по «координации» и «находчивости» (никто не понимал, как её вообще можно измерить), но ниже среднего по «агрессивности». И всё это, вероятно, было вполне предсказуемо с самого начала, исходя из результатов квалификационного теста для вооружённых сил, который он сдал на экзаменационном пункте в Вашингтоне перед отъездом в Форт Дикс. Сразу после проверки он столкнулся в кафетерии с Кеннетом Вудфордом. Тот высмеял решение Тима пойти добровольцем, а затем неохотно сообщил, что сам признан негодным к службе, но, к сожалению, по состоянию здоровья, а не из-за политических убеждений. — Они обнаружили проблему с плечом ещё до того, как я успел заполнить регистрационную форму, — сказал он, и эта небольшая откровенность стала для Тима первым конкретным признаком, что Вудфорд, похоже, действительно был коммунистом.

—

Государственный департамент

Вашингтон, округ Колумбия

11 марта 1955 г.

Дорогой салага! Не понимаю, как ты можешь подписываться этим словом, и сегодня я использую его в качестве приветствия в последний раз, с меня хватит. Спасибо за фотографию. «Площадка»[5], да? Так ведь называется эта стрижка? С ней ты выглядишь ещё моложе. Ты уверен, что тебя не могут отправить на гражданку на неделю-другую? Мне бы не помешала дополнительная помощь: сенатор Ноулэнд желает развязать Третью мировую войну, перехватив седьмым флотом[6] финский танкер, направляющийся в коммунистический Китай с грузом авиатоплива на борту, а Беверли проводит больше времени в Клубе секретарей Конгресса, чем здесь. Некто из офиса сенатора Стенниса слегка нарушил правила членства, чтобы она смогла сыграть небольшую сатирическую роль («в стиле Ив Арден»[7], как она выразилась) в спектакле «Пересмотр и расширение», который собираются поставить там в пользу какой-то клиники для умственно отсталых детей в Джорджтауне. Кажется, миссис Никсон была сфотографирована с парочкой из них для вчерашнего номера «Стар» (детей, не членов клуба). Так что, если ты заметишь грибовидное облако, то знай — это результат отсутствия Беверли за пишущей машинкой, ведь никто, кроме неё, не смог бы напечатать более деликатные политические заявления от мистера Мортона для сенатора Ноулэнда и его коллег. Тем не менее её трудно винить. Сейчас она кажется самым счастливым человеком на нашем этаже, а возможно, и во всём здании. Когда я рассказала Полу — да, мы продолжаем дружить, и да, он до сих пор встречается с бухгалтершей — что тебе пока не выдали направления на углублённое индивидуальное обучение (надеюсь, я правильно запомнила название), он посоветовал убедиться в том, что тебя не превратят в «нагреватель для фасоли», что, как я понимаю, означает «повар», и в чём, как я подозреваю, бухгалтерша гораздо ловчее меня (уверена, ты разберёшься в грамматике этого предложения). Сообщи же мне непременно, в кого тебя превратят. И куда отправят дальше. С любовью, Мэри

—

— Храбрый черномазый! — воскликнул англичанин за столиком Кюва Де Мюрвиля. На днях премьер-министр Неру[8] собственными руками спасся от ножевого ранения, сбросив потенциального убийцу с подножки своего лимузина. Де Мюрвиль, министр иностранных дел Франции, бесстрастно кивнул собеседнику, но громкий комментарий англичанина привлёк внимание Неда Фуллера и его племянника Хоукинса, обедавших здесь же, в клубе «Гарвард». Между тем Нед не располагал временем для размышлений о других континентах и их жителях. Его мысли были снова заполнены немцами, и всё благодаря тётке Валери, которая на днях за ужином в Нью-Йорке громко выразила сожаление по поводу запоздалой капитуляции Франции по вопросу о перевооружении Германии. — К счастью, лягушатники всё ещё ворчат из-за Саара, — сказал Нед племяннику. — Это её немного приободрило. Хоукинс съел ложку консоме. — Боюсь, — продолжал Нед, — нам с тобой нужно поговорить о кое-чём важном. Более важном, чем то, кто из вас получит мой дом в Нью-Мексико. Он кашлянул в свой стакан с водой. Видимо, здешний пульмонолог не особо преуспел в его лечении. — Ты имеешь в виду ситуацию в мире? — уточнил Фуллер. — Французов и немцев? — Нет, финансовое положение твоего отца. Хоукинс отодвинул тарелку с супом в сторону. — Скажи мне, что с ним внезапно всё в порядке. Я весь внимание. — Оно ужасно. Неудачные инвестиции. И паршивый выбор подружки. Последней из них. — Которая Мирна. — Маура, — поправил Нед. — Довольно плохо уже то, что он оплачивает её счета. Но помимо этого, он платит по долгам, по которым не соизволил рассчитаться её бывший. А твоя мать лишь усугубляет ситуацию. — Мать не устраивает сцен. Нед закурил сигарету. — Нет, не устраивает. Но она не делает инвестиций, ни хороших, ни плохих. Всё, на что она способна, — это бесконечные благотворительные пожертвования, в том числе католикам. Она уже потеряла значительную часть своего капитала и денег твоего отца в придачу. — У каждого свои средства добиться цели, — сказал Хоукинс. — В каком смысле? — Она не может приклонить колени у алтаря епископа Шина, поэтому приносит жертвы к окошку кассы. Нед пожал плечами и выдохнул колечко дыма. — Каковы же последствия? — спросил Хоукинс. — Для тебя? — Естественно. Хоукинс проткнул вилкой панцирь краба и ухмыльнулся. — Довольно мрачные, — сказал Нед. — Как ты относишься к тому, чтобы жить на зарплату? Возможно, дойдёт и до такого. Неприятно сообщать тебе об этом, но ты не получишь даже дом в Нью-Мексико. Хоукинс уставился на мясо краба на своей вилке. — Мне сто́ит вернуть это и заказать гамбургер? — Обо мне не волнуйся, — сказал Нед, плативший за их обед. — Рак уже поймал меня в свои сети. Да и особо много денег у меня никогда не было. Наверное, раз в пять меньше, чем у твоих расточительных родителей. Жить на зарплату. Эта мысль показалась Хоукинсу не более терпимой, чем любому из его приятелей по Гарвардскому трастовому фонду, занявшихся издательским делом. С таким же успехом можно было бы посоветовать отцу Люси Бордман жить на зарплату преподавателя истории искусств в Уэллсли. — Отодвинь стул, — сказал Нед. Хоукинс подчинился. — Просто хочу на тебя взглянуть. Видишь, какой у тебя дорогой вкус. — Нед задумчиво помолчал. — Туфель не вижу. Надеюсь, они не из той же ценовой категории, что костюм. Хоукинс доел краба и, пока они ждали кофе, попросил сигарету. Он подумал, что его туфли и костюмы достаточно хороши и прослужат ему ещё довольно долго. Но проблема заключалась в другом. В какой-то момент ему наверняка понадобятся деньги, чтобы уладить неприятности. Однажды удача отвернётся от него, и он оступится так, что за спасение придётся заплатить намного больше, чем штраф в пятьдесят долларов за арест в мужском туалете на улице Уай. Ему понадобятся деньги для залога или подкупа. — Каким же хладнокровием, должно быть, обладает отец, чтобы тратить всё на собственные безрассудные выходки! Сказав это, Хоукинс рассмеялся, но Нед, не улыбнувшись, надрывно кашлянул, поднялся на ноги и отмахнулся от помощи. — Позволь мне посетить уборную. Я буду в порядке. Дожидаясь возвращения дяди, Хоукинс пил кофе и разглядывал сидящих за соседним столиком Де Мюрвиля и англичанина, похожего на персонажа из комических опер Гилберта и Салливана. Они уже начали сливаться с портретом на стене, когда подошёл официант с сообщением. — Вам звонок, мистер Фуллер. От мистера Соррелла из Пентагона. — Спасибо. Хоукинс направился к одной из телефонных кабин, думая о том, насколько проще было на миг-другой сосредоточиться на будущем Скиппи, а не на своём собственном. Из письма, увиденного на столе Мэри, он понял, что ещё есть время повлиять на решение о распределении рядового Лафлина, даже если его пребывание в Форте Дикс в составе шестьдесят девятой боевой роты — какая же забавная номенклатурная комбинация — завершится через пару недель. Разумеется, он кое-кого знал. Сообщение для Соррелла было оставлено лишь час назад. — Энди, — сказал он, поднимая трубку, — быстр, как всегда. — А ты никак завёл своего собственного маленького рядового Шайна? — Что там насчёт Монтерейской языковой школы? — Это сложно организовать. Знаешь, непросто вообще что-либо устроить, но я сделаю всё, что смогу. Расскажи мне о его способностях. — Последнее слово он произнёс с усмешкой. — Красиво пишет. Умный. Ужасно искренний антикоммунист. Никаких особых предпочтений. Нежный характер. Чудесно подошёл бы для пятничных вечеров какого-нибудь генерал-майора. Хихиканье Соррелла перешло в громкий смех. — Ясно. Фуллер ничего больше не сказал, просто ждал ответа. — Так, ладно, — наконец подытожил Соррелл, — может быть, информационная школа на севере штата Нью-Йорк. — Полагаю, это лучше, чем заставлять его заново учиться печатать в Форте Бенджамина Харрисона. Или, не дай Бог, отправить в боевую часть. Фуллер снова представил себе Тима в Европе, мчащегося навстречу смерти в каком-нибудь раздолбанном джипе, — тот же образ, что возник у него на Рождество, только теперь уже дополненный деталями новой стрижки со снимка на столе у Мэри. — Дай мне время до завтрашнего утра, — сказал Соррелл. — Сделаю всё возможное, чтобы вернуть его тебе мягким и без единой царапинки. Таким, как ты любишь, верно? Хотя бы иногда, — не получив ответа Соррелл с надеждой добавил: — Я и сам такой, знаешь ли. Фуллер рассмеялся. — Спасибо, Энди.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] М1 — американская самозарядная винтовка времён Второй мировой войны и войны во Вьетнаме. Её масса составляла более 4 кг. [2] Битл Бейли — американский комикс, созданный художником-карикатуристом Мортом Уокером, публикуемый с 4 сентября 1950. Действие комикса разворачивается на вымышленной военной базе США, где приходится жить главному герою комикса, Битлу Бейли, бывшему студенту, а теперь простому солдату. Битл Бейли известен своей ленью. [3] Речь идёт о младшей и единственной сестре королевы Елизаветы II, Маргарет, и её скандальном возлюбленном Питере Таунсенде, который на момент начала их романа был женат. Несмотря на развод, брак был невозможен (по законам англиканской церкви). Через три года, в 1957 г, Маргарет и Питер разорвали отношения. [4] Слова популярной песни времён войны во Вьетнаме в моём корявом переводе. This is my rifle This is my gun This is for killing This is for fun- [5] Площадка (в оригинале white sidewall) — стрижка с короткими волосами по бокам головы и на затылке и длинными — на макушке. [6] Седьмой флот ВМС США — оперативный флот ВМС США, в зону ответственности которой входит западная часть Тихого океана и восточная часть Индийского океана. [7] Ив Арден — американская актриса, обладательница премии «Эмми», а также номинантка на «Оскар» в 1946 г, славившаяся изяществом и остроумием. [8] Джавахарлал Неру — индийский государственный, политический и общественный деятель. Речь идёт о второй попытке покушения на его жизнь, предпринятой в 1955 г.