L̶O̶V̶E̶ ОтМетки 4

Тони испытывал восторг. Он находился в мастерской уже больше суток, всё это время бодроствовал, но усталость пока не чувствовал. Стив полагал, что это хороший признак. Необходимости вытаскивать Тони из его святая святых пока не было. Голода тоже не было. Но Стив подталкивал в некоторые моменты ко входу коробку пиццы или ещë что-нибудь, которые потом исчезали, поэтому за это он тоже не беспокоился. Сам Стив в данный момент торчал в гостиной, расслабленно слушая какую-то чушь по телевизору, так что его несколько инертное состояние тоже могло влиять на состояние Тони. Их связь может и была странной и неестественной, но до крайней степени удобной. Она сводила сначала с ума, выворачивала наизнанку само восприятие реальности, прогоняло через шредер каждую эмоцию, каждое ощущение — многое для них обоих, вероятно, стало настоящим открытием о самих себе. Но оттого это так называемое «проклятие» и являлось таким драгоценным. Оно позволяло узнать то, на что обычная человеческая эмпатия оказалась не способна. Стива тошнило от того, сколько неправильных выводов он сделал и сколько ошибочных путей прошëл. То, что на Тони можно не полагаться в помощи интерпретировать эмоции самого же Старка — он знал с самого начала. Просто не думал тогда, что там всë настолько плохо. И ведь Стив покупался. Верил в искренние проявления эмоций, в тревожные фразы. Считал, что по минному полю ходил почти в каждом диалоге. Так что чужое любопытство, перемешанное с радостью, было для него истинным благословением. Так хотя бы отпадала возможность того, что Тони полезет к нему, навязывать секс, который сам в настоящий момент и не хочет. Стив задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику, делая медленные глубокие вдохи. Плохо только то, что и свои эмоции теперь нужно всё время держать под контролем. Потому что что? Правильно: Тони с себя заклинание снять, прилетевшее позже, тоже не позволил. Они чувствовали друг друга. И если та часть, где Стиву не приходится гадать, что испытывает Тони, ему определëнно нравилась, то вот другая — абсолютно нет. Обычно Стив… Не радостный. Он часто спокоен, озадачен, может быть раздражëн. Другие его эмоции не проявляются столь ярко, как у Тони. Стиву, признаться, стыдно. Он не думает, что это помогает его парню. Тони Старк заслуживает лучшего. Где-то под черепом проскальзывает беспокойство. Стив же, окончательно отвлекшись от экрана, начинает зарываться в мысли о том, что сам он всего-лишь солдат, не особо подходящий на роль парнëра для Тони. Нет, он лучший из всех вариантов, да и превзойти самого себя всë время пытается, но… Это же Тони. У Стива даже нет слов для того, чтобы описать его. Ну, кроме «идиот», но извините, там ситуация такая была. Стив просто любит его. Любит так сильно, как никого и никогда до него. Кто-то другой может стал бы перечислять сейчас причины любви, прошëлся бы по всем чертам человека, которые, по их мнению, вызывают некий трепет — но это глупо. Любят же не за что-то. И личность на отдельные составляющие не разбирают. Потому что в любимом человеке принимается всё: как и отмеченные окружающими положительные черты, так и самые страшные демоны, похороненные в подсознании. Потому что всë это — он. Он не хорош в чëм-то конкретном для него, не абстрактно прекрасен… Он Тони. Вот и всё. По их связи неожиданно пришла огромная волна восторга. Стив так же чувствовал сильное удивление, как реакцию, и ответную любовь. Гиперфиксация, которая чувствовалась в каждой эмоции до этого, пропала. Стив запрокинул голову и упëрся взглядом в потолок. Больше суток — это, всë-таки, довольно много. И раз Тони отвлëкся (или закончил, хотя Стив в это не очень верил — тогда бы по их связи пришли бы эмоции, смешанные с большим удовлетворением), то стоит его оттуда вытащить. Может, в буквальном смысле. Как бы Тони обычно не кричал и не требовал поставить на пол — ему нравилось, когда Стив держал его на руках или закинув на плечи. Стив неспешно поднялся с дивана и пошëл через гостиную в сторону дверного проëма. По идее, стоило бы ускориться, но нетерпеливости вновь нырнуть в проект от Тони он не ощущал. Стив, испытывая нежность, вошëл в лифт и, не утруждая себя произнесением чего-либо вслух, нажал на кнопку закрытия дверей. Джарвис эти молчаливые выходки ему прощал. Лифт, конечно, поехал сам. Должно быть, Тони сказали, что он приближается. Эмоциональный фон окрасился вполне себе невинным предвкушением. Правда, стоило дверям в мастерскую открыться, а Тони — увидеть Стива глазами, как в это предвкушение намешалось нечто с сексуальным подтекстом. Стив непроизвольно остановился. Тони чувствовал физическое желание. А это как раз положительная сторона проклятия. Ощущая такое, нет ни малейшей возможности ошибиться, как это было раньше. Тони мог лезть к нему в штаны, стягивать одежду, томно смотреть — и совершенно ничего не чувствовать, кроме необходимости соответствовать некоему выдуманному другими образу. Он играл настолько правдоподобно, что верил даже Стив. Сейчас Тони так не делает. Сейчас он и с настоящими-то чувствами первым не действует, предпочитая сначала получить реакцию. Стив считает это своей самой важной заслугой в жизни. Стив быстро его осматривает. Он уже знает, что усталости Тони не чувствует — но лицезреть лично, что тот не валится с ног, приятно. В принципе, выглядит он довольно прилично. Но и прошëл-то всего один день, а не неделя. И так как состоянием своего парня Стив удовлетворëн, внимание переключается на чужое желание, которое тут же находит отклик в виде его собственного. Улыбка на лице Тони становится шире. Затем он в несколько шагов оказывается прямо перед Стивом и кладëт раскрытые ладони ему на грудные мышцы. Стив поддерживает его за локти, расфокусррованно смотря сверху вниз. Ему не нужно отслеживать каждую мелочь по лицу Тони, больше нет. Он чувствует его. Каждая собственная задвоенная эмоция означает то, что Тони чувствует то же самое: это любовь; это нежность; предвкушение; дикое желание, пронзающее живот, и растекающийся по телу жар. Стив чувствует возбуждение. …и вот какая штука: сливаясь в одно целое, оно становится сильнее во много-много раз. Понимание, что твой партнëр тоже хочет тебя, не сравнится и близко со способностью чувствовать это. Тони буквально падает перед ним — Стив успевает удержать его на весу на пару мгновений прямо перед тем, как колени соприкасаются с полом. Руки Тони умело и быстро справляются с молнией на штанах Стива. От него исходит благоговение. Именно это Стива удивляет. Сам он уверен, что это он перед Тони должен испытывать. Они такие идиоты, подходят друг другу. Тони проводит пальцами по его члену сквозь хлопок трусов, от чего Стив вздрагивает всем телом и решает откинуться спиной на стену. Тони весело. Там где-то сквозь сшибающее с ног возбуждение и желание пробиваются эмоции, испытываемые им при искреннем смехе. Он так же чувствует радость.