Часть 6
2 марта 2026 г., 19:16
Феликс проснулся от тупой пульсирующей боли, которая растекалась от затылка к вискам, захватывая в плен каждую клетку мозга. Он застонал, не открывая глаз, и первым делом нащупал рукой тумбочку в поисках воды. Бутылка нашлась сразу, кто-то заботливо поставил её на самое видное место, и Феликс жадно присосался к горлышку, осушая полностью за несколько глотков.
Только когда холодная жидкость попала в пищевод, он рискнул открыть глаза и сесть на кровати. Комната медленно переставала плыть, предметы обретали чёткие очертания, и вместе с этим возвращалась память. Феликс ударил себя ладонью по лбу, чувствуя, как от этого движения боль в голове становится только сильнее, но поделать с собой ничего не мог. Воспоминания о вчерашнем провале накрыли его волной, смывая остатки сна и надежду на то, что всё случившееся было просто ночным кошмаром.
Откровенные разговоры с Сынмином, которые начались с колкостей и закончились сплетнями уровня лучших подружек. Взаимные подколы, переросшие в обсуждение их мужей, как двух высокомерных ублюдков, которые считали себя богами. А потом... потом были песни. Господи, они пели вдвоём, в гостиной, под аккомпанемент телевизора, как два идиота, нашедших друг друга в психушке. Травили дурацкие глупые байки из жизни, которые Сынмин рассказывал с воодушевлением, будто не мог больше держать в себе.
А потом... Феликс зажмурился, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. Потом пришёл Хёнджин. И он, Феликс, агент с многолетним стажем, человек, прошедший десятки операций, устроил истерику. Самую настоящую детскую беззащитную истерику, с криками, с обвинениями, с этим идиотским: «Как ты посмел?!». А Хёнджин смотрел на него сканирующими глазами, а потом присел на корточки и заговорил таким вкрадчивым голосом, что Феликс... поверил каждому слову.
Всей этой лжи про партнёра, про специально сказанные фразы, про игру, в которую Хёнджин якобы играл. Он слушал и чувствовал, как внутри тает обида, как хочется броситься в его объятия, уткнуться носом в плечо и разреветься, как ребёнок, которого наконец-то пожалели.
«Идиот, идиот, идиот.»
Феликс снова ударил себя по лбу, на этот раз сильнее. Боль отозвалась во всех нервных окончаниях, но это было даже приятно и заслуженно. Зачем он попросил больше времени у Джисона? Зачем втянул Сынмина в эту историю, заставив его рассказывать про Чанбина, китайцев и встречу в отеле? Зачем вообще начал этот дурацкий разговор про ориентацию, выставляя себя ещё большим идиотом, чем был на самом деле?
И главное: почему чувства к Хёнджину не проходят даже после снятия забвения?
Сыворотка должна была стереть все месяцы фальшивой любви, прикосновения, поцелуи и эмоции. Феликс должен был проснуться холодным профессионалом, для которого Хёнджин всего лишь цель и задание. Просто человек, которого нужно заставить ползать на коленях.
Но вместо этого он просыпается с похмелья после того, как напился с новым приятелем, и первая мысль в голове: «Где Хёнджин? Почему его нет рядом?». В какое дерьмо он, чёрт возьми, ввязался?
— Сильно болит? — раздалось от двери, и Феликс вздрогнул, не ожидая появления Хёнджина.
Он медленно перевёл взгляд на проём, где стоял его муж, и его снова затошнило. Только теперь не от похмелья, а от этого человека. От того, как идеально на нём сидит домашняя одежда, как мягко падает свет на его лицо и от того, что при виде Хёнджина внутри что-то болезненно сжимается, требуя продолжения вчерашнего примирения. Феликс опустил глаза, не в силах смотреть на него.
— Ёнбок, — голос Хёнджина звучал мягко, почти нежно. — Всё в порядке, я не сержусь.
От этих слов внутри вспыхнул огонь.
«Не сердится? Он не сердится? А кто, блять, вообще дал ему право сердиться?»
Феликс поднял глаза, и в них уже не было растерянной нежности, с которой он просыпался.
— А за что тебе сердиться? — хмыкнул он, и в голосе прорезались знакомые стальные нотки.
— Как на что? — Хёнджин говорил спокойно, будто объяснял ребёнку очевидные вещи. — Ты подслушал мой разговор с партнёром на балконе, устроил какой-то цирк с бунтом, напился в стельку с Сынмином и чуть не довёл себя и его до алкогольного отравления. Мне продолжить список?
Феликс нахмурился, чувствуя, как внутри закипает разочарование. Он слушал нравоучения и понимал одну простую вещь: Хёнджин не считает себя виноватым. Ни капли, ни на грамм. Для него случившееся это просто капризы избалованного мальчика, который надул губки из-за того, что услышал то, чего не должен был.
По факту Хёнджин был чем-то прав. Если смотреть на ситуацию его глазами, то виноват действительно Феликс. Или Ёнбок? Чёрт, он уже сам запутался, кто из них кто. Но если бы Феликс не проснулся, если бы сыворотка не сработала, если бы он остался Ёнбоком... Что тогда? Как бы пережил услышанное тот наивный мальчик, который верил в любовь? Пережил бы вообще? Или рассыпался на осколки, которые уже никто не смог бы собрать?
А Хёнджин стоит тут и смеет винить его во всём этом. Феликс выдохнул, чувствуя, как головная боль усиливается от этих мыслей. Спорить бесполезно, объяснять невозможно, доказывать что-то этому человеку, который видит только то, что хочет видеть, бессмысленно. Он поднял глаза на Хёнджина, и на его лице появилась покорная улыбка.
— Спасибо, что не сердишься, любимый, — сказал Феликс, его голос звучал ровно, без единой фальшивой ноты.
Хёнджин посмотрел на него несколько секунд, будто проверяя, искренне ли это. Потом улыбнулся в ответ и шагнул в комнату.
— Завтрак будет, как проснёшься окончательно, — сказал он, подходя к кровати. — Чанбин забрал Сынмина час назад. Тот еле на ногах стоял, клялся, что больше никогда в жизни не притронется к алкоголю.
Феликс кивнул, продолжая улыбаться. Хёнджин наклонился, поцеловал его в лоб, задержавшись на секунду дольше обычного, и вышел из спальни, оставив дверь приоткрытой. Феликс сидел на кровати, сжимая в руках пустую бутылку из-под воды, и смотрел в одну точку на стене. Улыбка медленно сползала с его лица, сменяясь выражением ледяной пустоты.
Он идиот. Полный, законченный идиот, который позволил чувствам взять верх над профессионализмом. Он поверил в оправдания врага, сам попросил отсрочку, чтобы ещё две недели валяться в общей постели, дышать этим воздухом и чувствовать чужие прикосновения.
Больше подобного не повторится. Феликс отбросил бутылку в сторону и откинулся на подушки, глядя в потолок. У него есть две недели, чтобы собрать информацию, закончить дело и уйти навсегда, не оглядываясь. Чанбин умрёт, Хёнджин сломается. Эти двое, считающие себя богами, отправятся в ад, где им самое место. А он улетит на Сейшелы, будет пить коктейли и тратить деньги заказчика. И ни одна мысль о сандаловом запахе и тёплых руках на талии не потревожит его покой.
***
Феликс проснулся во второй раз, когда солнце уже стояло высоко, пробиваясь сквозь плотные шторы и рисуя на полу золотистые полосы. Голова больше не раскалывалась, осталась только лёгкая пульсация в висках да противная сухость во рту, напоминающая о вчерашнем возлиянии. Он полежал несколько минут, прислушиваясь к тишине квартиры и далёким звукам города, доносящимся сквозь закрытые окна. Феликс сел на кровати, потянулся, хрустнув затекшими позвонками, и мысленно начал составлять план на день. Времени оставалось не так много, а сделать предстояло уйму всего. Во-первых, подключить ноутбук, который он вчера спрятал, и собрать коллегам часть информации. Джисон ждал данных, а Чонин наверняка уже извёлся, проверяя защищённые каналы. Во-вторых, нужно было срочно купить нормальную одежду. Эта дурацкая футболка Хёнджина, в которой он разгуливал по квартире, бесила до зубного скрежета. Свои собственные шмотки, оставшиеся от Ёнбока, вызывали ещё большее отвращение. Нужно было что-то нейтральное, своё, не пахнущее никем и ничем. В-третьих, следовало навестить Сынмина. Не сегодня, конечно, но в ближайшие дни. После вчерашнего откровенного разговора этот надменный мальчик стал не просто свидетелем, а потенциальным союзником. Или, как минимум, источником информации. Феликс чувствовал, что Сынмин сломлен достаточно, чтобы сотрудничать, если правильно подойти к делу. Он поднялся с кровати и вышел в коридор, на ходу прикидывая, как лучше организовать день. Сначала душ, потом кофе, потом ноутбук. И только после этого можно будет думать о магазинах. Феликс сделал шаг к ванной и замер. Дверь в кабинет Хёнджина была приоткрыта. Он моргнул, думая, что глаза обманывают его спросонья, но дверь оставалась на месте. Феликс почувствовал, как внутри всё оборвалось. Хёнджин должен был находиться на работе. Он всегда уезжал рано утром, даже если Ёнбок болел и проводил в офисе по двенадцать часов, возвращаясь затемно. Муж никогда не сидел дома посреди белого дня в домашней одежде, запершись в кабинете. Феликс бесшумно подкрался ближе, заглянул в щель и заметил то, что надеялся не увидеть. Хёнджин сидел за рабочим столом, откинувшись в кресле, и говорил по телефону. На нём была свободная майка, которую он носил в выходные дни, а растрёпанные после душа волосы падали на лоб, делая его почти домашним и беззащитным. — Да, я понимаю, — говорил Хёнджин в трубку. — Нет, сегодня не смогу приехать. Решил поработать из дома. Пусть все документы перешлют мне на почту, я подпишу электронно. Хёнджин слушал собеседника, покусывая кончик ручки, и Феликс видел, как на его лице мелькают знакомые выражения: сосредоточенность, лёгкое раздражение и деловая хватка. — Скажи Чанбину, что встречу перенесём на завтра. Да, знаю, что он злится, но у меня тут семейные обстоятельства. Феликс прижался лбом к холодной стене коридора, чувствуя, как рушатся все его планы. Хёнджин остался дома, никуда не уехал, торчит в своём кабинете и будет находиться здесь весь день, наблюдая, контролируя и мешая. Как теперь подойти к ноутбуку? Как отправить данные? Как вообще что-то сделать, когда враг сидит в двадцати метрах и в любой момент может выйти? — Всё, давай, — Хёнджин закончил разговор и отложил телефон. — Если что срочное, то звони, я на связи. Феликс отшатнулся от двери и бесшумно скользнул обратно в спальню, прикрыв за собой створку. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать, мысли путались, накладываясь одна на другую. Он стоял посреди комнаты, сжимая кулаки, и смотрел на закрытую дверь, за которой горела его работа и задание. И всё это было недоступно, потому что какой-то мудак решил устроить себе выходной. Что делать? Ждать? Хёнджин не мог сидеть дома вечно, рано или поздно ему придётся уехать. Но когда? Через час? Через три? К вечеру? А если он решил, что будет работать из дома всю неделю? После вчерашнего скандала и спектакля это было вполне вероятно. Хёнджин мог решить, что нужно присмотреть за нестабильным мужем, чтобы тот снова не натворил глупостей. Феликс выругался сквозь зубы, чувствуя, как паника подбирается к горлу липкими щупальцами. Нужно успокоиться и мыслить рационально. Он агент, чёрт возьми, а не истеричная барышня. Он найдёт выход. Пока он стоял посреди спальни, пытаясь придумать хоть что-то, дверь распахнулась, и на пороге возник Хёнджин. — Проснулся? — спросил он с лёгкой улыбкой. — А я уже завтрак заказал, иди есть. Феликс смотрел на него и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Этот человек рушил его планы одним своим присутствием. Но когда он улыбался и смотрел вот так, мягко и тепло, внутри просыпался Ёнбок, который хотел только одного: чтобы его любили. — Иду, — выдавил Феликс, заставляя губы растянуться в ответной улыбке. — Спасибо. Хёнджин кивнул и исчез в коридоре, а Феликс остался стоять на месте, чувствуя, как между пальцами утекает время, информация и возможности. И чем дольше он смотрел на пустой дверной проём, тем яснее понимал одно — две недели станут адом. Феликс вошёл на кухню, старательно изображая расслабленность. Глаза ещё слипались, волосы торчали в разные стороны, а домашняя одежда сидела мешком на всё ещё не проснувшемся теле. Он зевнул, прикрывая рот ладонью, и только потом поднял взгляд на стол. И замер от очередного сюрприза. На столе, прямо в центре, на том самом месте, где обычно стояли тарелки с аккуратно нарезанными фруктами и свежесваренный кофе, красовалась коробка из-под пиццы. Феликс узнал бы эту коробку из тысячи. Внутри всё похолодело. Он заставил себя не дёргаться, не менять выражения лица и не смотреть на Хёнджина, который сидел за столом с чашкой кофе в руке и наблюдал за ним с выражением кота, загнавшего мышь в угол. — Пицца? — спросил Феликс, и голос его прозвучал ровно, с лёгкой ноткой удивления. — Да, — Хёнджин ядовито улыбнулся, и от этой улыбки по спине пробежал холодок. — Удивлён, что ты вчера её захотел, хотя обычно такое не ешь. Вот и решил порадовать. Он сделал глоток кофе, не сводя с Феликса глаз. — Позвонил в ту же доставку. Феликс опустился на стул напротив, чувствуя, как под столом дрожат пальцы. Он смотрел на коробку и видел в ней не еду, а ловушку. Хёнджин не просто так заказал пиццу, он точно что-то подозревал или проверял. — Мило, — выдавил Феликс, заставляя губы растянуться в благодарной улыбке. — Спасибо. Он потянулся к коробке, открыл крышку и уставился на идеально круглую пиццу с грибами и оливками. Точно такую же, как вчера. Только вчера внутри этой коробки лежал ноутбук, пистолет, наручники и записка от Чонина. А сегодня внутри была просто еда. Или нет? Феликс поднял взгляд на Хёнджина. Тот продолжал смотреть на него с натянутой улыбкой, от которой хотелось то ли провалиться сквозь землю, то ли прыгнуть через стол и свернуть ему шею. — Ешь, — сказал Хёнджин мягко. — Тебе же нравится. — Нравится, — эхом отозвался Феликс и отломил кусок. Он жевал, почти не чувствуя вкуса, и лихорадочно соображал. Хёнджин позвонил в ту же доставку. Это могло быть просто совпадением, а могло быть проверкой. Если он спросил, кто вчера привозил заказ, если он навёл справки, если он увидел записку... Салфетка. Феликс вспомнил салфетку, которую Чонин положил в коробку. Он выбросил её? Сунул в карман? Оставил на столе? Память вчерашнего вечера была смазана алкоголем, но одно Феликс помнил точно: он не уничтожил эту улику. Он вообще о ней забыл, увлёкшись разговором с Сынмином и последующей истерикой. Значит, она где-то здесь. В гостиной, на кухне, в спальне, и если муж её нашёл... — Вкусно? — спросил Хёнджин, вырывая его из мыслей. — Очень, — Феликс улыбнулся с набитым ртом. — Спасибо, что позаботился. Хёнджин кивнул, допил кофе и поднялся из-за стола. — Я пойду поработаю, — сказал он, проходя мимо. — Если что, я в кабинете. Он остановился в дверях, бросил взгляд через плечо, и Феликс снова увидел хищный прищур. — Кстати, курьер сказал, что вчера твой заказ доставлял какой-то новенький. Молодой и симпатичный. Ты ему чаевые оставил щедрые. Феликс замер с куском пиццы в руке. — Правда? — переспросил он с наигранным удивлением. — Я вчера так напился, что уже и не помню ничего. — Бывает, — Хёнджин пожал плечами и вышел из кухни. Феликс сидел неподвижно, слушая, как удаляются шаги, прикрывается дверь кабинета, и тишина заполняет квартиру тягучим страхом. Он посмотрел на пиццу в своей руке. Казалось бы, обычная еда, просто такой завтрак и типичное утро. Но внутри всё кричало, что это только начало. Он отложил недоеденный кусок, чувствуя, как аппетит окончательно пропадает, сменяясь чувством тревоги, которое расползалось по венам быстрее любого яда. Он сидел неподвижно, глядя на дверь, за которой скрылся Хёнджин, и прокручивал в голове десятки вариантов, отбрасывая их один за другим как бесполезные. Нужно было срочно предупредить своих. Чонин должен знать, что его след мог засветиться, Хёнджин наводит справки, и курьерская легенда больше не надёжна. Яну нужно залечь на дно и исчезнуть из поля зрения хотя бы на пару недель, пока всё не успокоится. Джисону тоже стоило быть осторожнее, особенно теперь, когда Хёнджин проявляет такой пристальный интерес к вчерашней доставке. Но как это сделать? Феликс окинул взглядом кухню, словно ища ответ на стенах. Хёнджин сидел в кабинете, но дверь была приоткрыта, и любой подозрительный звук и шорох мог привлечь его внимание. Телефон лежал в тайнике за цветочным горшком на балконе, но чтобы до него добраться, нужно было выйти из кухни, пересечь гостиную, открыть балконную дверь... и всё это под прицелом возможного взгляда. А написать сообщение с обычного телефона, который Ёнбок использовал для переписок с Хёнджином и ведения соцсетей, было самоубийством. Муж теперь слишком внимателен. Если он заподозрил что-то, то наверняка проверит телефон, историю звонков, сообщения и даже удалённые файлы. Как быть? Можно попроситься в магазин. Сказать, что хочет купить себе еду или нормальную одежду, потому что его собственная устарела. Хёнджин любил, когда Ёнбок заботился о себе, обожал наряжать его в новые вещи и водить по бутикам. Он мог отпустить и даже дать водителя или поехать сам. Но если он поедет сам, встреча с коллегами станет невозможной. А если отпустит одного... Феликс прикинул варианты. Можно заскочить в торговый центр, быстро купить пару футболок, а заодно забежать в туалет и оттуда отправить сообщение с запасного телефона. Но что, если Хёнджин не даст согласие? Что, если скажет, что закажет всё через интернет с доставкой? Что, если вообще запретит выходить из дома, мотивируя это заботой о его состоянии после вчерашнего? Вариант с друзьями отпадал сразу. У Ёнбока не было друзей, Хёнджин позаботился об этом, постепенно отсекая всех, кто мог бы составить компанию его мальчику, оставляя только единственного и незаменимого себя. Сынмин, с которым они вчера так славно пообщались, не в счёт. Он муж Чанбина, и любая встреча с ним будет под контролем. Феликс сжал кулаки под столом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он выходил из ситуаций и посложнее этой запертой квартиры с одним подозрительным мужем, но тогда у него были ресурсы, связь и поддержка. А сейчас он был один, со спрятанным телефоном и проблемами, которые росли как снежный ком. Он посмотрел на идеально чистую квартиру, которую явно прибрали. Хёнджин наводил порядок сам? Или вызвал уборщицу? Хёнджин точно нашёл улики, потому что заказал пиццу в той же доставке, чтобы проверить его реакцию, которая, кажется, была достаточно убедительной. Или нет? Феликс прокрутил в голове каждое своё движение, слово и взгляд за этим завтраком. Он улыбался, послушно ел и сказал спасибо. Ничего лишнего и подозрительного, Ёнбок вёл бы себя точно так же. Но Хёнджин всё равно смотрел на него словно коршун, выслеживающий добычу. Значит, дело не только в доставке, а в нём самом. В его глазах, в голосе или движениях, которые больше не были похожи на Ёнбока. Хёнджин чувствовал это, даже если не мог объяснить словами. Феликс отодвинул тарелку и встал из-за стола. Нужно было рисковать, потому что бездействие сейчас было хуже любой ошибки. Он вышел в коридор, громко топая, чтобы Хёнджин слышал, что муж не крадётся, а просто идёт по своим делам. Заглянул в гостиную, бросил взгляд на балконную дверь, за которой под цветочным горшком лежал спасительный телефон. Потом развернулся и направился в спальню, делая вид, что ищет что-то. Он подошёл к гардеробной, открыл дверь и уставился на ряды одежды. Нужно было придумать причину выйти из дома. Убедительную, естественную, такую, от которой Хёнджин не сможет отказаться. Если сейчас Феликс скажет, что хочет обновить гардероб, выбрать что-то своё, без навязанного вкуса, это будет выглядеть логично. Как часть кризиса, который начался после подслушанного разговора. Феликс набрал в грудь воздуха и вышел в коридор. Дверь в кабинет была по-прежнему приоткрыта, оттуда доносился стук клавиш и приглушённый голос Хёнджина, снова говорившего по телефону. Феликс постучал костяшками по косяку и просунул голову внутрь. — Хёнджин? Тот поднял взгляд, прикрыл трубку ладонью и вопросительно приподнял бровь. — Я хочу съездить в магазин, — сказал Феликс, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Купить себе одежду. А то в этой... — он дёрнул себя за слишком широкий рукав футболки Хёнджина, красноречиво демонстрируя проблему. Хёнджин смотрел на него несколько секунд, и Феликс видел, как в его глазах происходит анализ и просчёт вариантов. — Один? — спросил он наконец. — Если ты занят, то да, — Феликс пожал плечами. — Я быстро заеду в торговый центр, куплю пару футболок и джинсы и сразу обратно. Хёнджин задумался. Его пальцы отбивали дробь по столу, и каждый удар отдавался в висках Феликса пульсирующей болью. — Хорошо, — сказал он вдруг, и Феликс едва не выдохнул с облегчением раньше времени. — Но я поеду с тобой. — Зачем? Ты же работаешь. — Работа подождёт, — Хёнджин поднялся из-за стола и потянулся. — Я обещал тебе провести время вместе. Вот и проведём. Он улыбнулся и подмигнул. Феликс растянул губы в ответ, чувствуя, как внутри всё рушится. — Хорошо, — сказал он. — Тогда я пока в душ. Он вышел из кабинета, прикрыл за собой дверь и прислонился к стене в коридоре, закрыв глаза. Всё шло не по плану. Хёнджин вцепился в него мёртвой хваткой и не собирался ослаблять контроль. Как теперь предупредить Чонина? Как связаться с Джисоном? Как вообще что-то сделать, когда этот человек дышит в спину? Феликс открыл глаза, посмотрел на своё отражение в зеркале напротив и увидел в нём загнанного зверя, который мечется в клетке, не находя выхода. Но звери не сдаются, они ждут момента и бьют, когда меньше всего ждут. Феликс выпрямился, расправил плечи и пошёл в душ. Он найдёт способ. Обязательно найдёт. Даже если для этого придётся рискнуть всем.***
В торговом центре было многолюдно ровно настолько, чтобы создавать фоновый шум, от которого всегда начинала болеть голова. Люди сновали туда-сюда с пакетами, дети орали, требуя мороженого, где-то играла дурацкая музыка, взывающая желание застрелиться. Феликс поймал себя на мысли, что ненавидит торговые центры. Всегда ненавидел. Ёнбок, кажется, их любил, но сейчас это было неважно. Он без особого энтузиазма рассматривал ассортимент дорогого бутика, в который его затащил Хёнджин. На вешалках красовались вещи, стоимость которых могла покрыть аренду небольшой квартиры, но Феликсу было плевать. Он методично перебирал ряды, выбирая самые дешёвые чёрные майки, такие же шорты, джинсы без дурацких дырок и потёртостей и несколько худи, под которые можно было спрятать что угодно. Хёнджин молча наблюдал за этим процессом, и в его глазах читалось лёгкое недоумение. Он привык к другому Ёнбоку. К тому, который часами выбирал пастельные тона, мягкие ткани и вещи, подчёркивающие его хрупкость. Сейчас перед ним стоял человек, который хватал с вешалок чёрное, чёрное и ещё раз чёрное, даже не глядя на размеры и состав ткани. Феликс чувствовал чужой взгляд каждой клеткой тела. Хёнджин не покидал его ни на шаг. Если и отходил, то только для того, чтобы занять позицию, с которой лучше видно. Он даже взял с собой двух телохранителей, что было странно, потому что обычно они оставались в машине или на входе в торговый центр. Но сегодня эти двое здоровенных мужиков в штатском стояли по обе стороны от выхода из бутика и смотрели не на толпу людей или потенциальных наёмников, а на Феликса. Он усмехнулся про себя, хватая очередное худи. На этот раз с милым принтом, каким-то розовым зайцем, который почему-то показался Феликсу забавным. Он развернулся, забрал из рук Хёнджина карту, которую тот протянул без вопросов, и направился к кассе. Муж остался чуть позади, отвлёкшись на внезапный звонок. Телохранители переглянулись, но стояли на месте, рядом с боссом. Феликс шёл к кассе, сжимая в руках ворох чёрных тряпок, и вдруг замер. За стойкой, улыбаясь так, будто всю жизнь только и делал, что продавал дорогие шмотки, стоял Минхо. Феликс узнал бы это лицо из тысячи. Строгие черты и глаза, в которых притаилась такая бездна, что становилось не по себе даже тем, кто знал его годами. Минхо был одет в форму сотрудника бутика, идеально выглаженную, с бейджиком на груди, на котором красовалось какое-то дурацкое фальшивое имя. — Здравствуйте! — пропел Минхо. — Не желаете взглянуть на новый ассортимент? Давайте я принесу вам в примерочную модную коллекцию домашней одежды? Феликс моргнул, считывая послание мгновенно. — Да, давайте, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне интересно. Он уже собрался бросить выбранную одежду на стойку и последовать за Минхо, как вдруг на его плече возникла тяжёлая рука. — Куда ты с ним собрался? — голос Хёнджина звучал низко, с рычащими нотками, от которых у нормальных людей замирало сердце. Феликс обернулся. Хёнджин стоял за его спиной, почти вплотную, и смотрел на Минхо так, будто прикидывал, в какую сторону свернёт его шею. Минхо, надо отдать ему должное, даже не дрогнул. Он продолжал улыбаться, излучая доброжелательность и полное отсутствие мозгов. — Меня заинтересовала новая коллекция, — сказал Феликс спокойно, глядя Хёнджину прямо в глаза. — Он поможет мне подобрать образ. Хёнджин прищурился, его пальцы на плече Феликса сжались чуть сильнее, почти до боли. — Хорошо, — сказал он после долгой паузы. — Пошли. Он уже сделал шаг в сторону примерочных, увлекая Феликса за собой, как вдруг Минхо подлетел к ним с особой назойливостью, которой славятся лучшие продавцы мира. — А вы лучше подождите здесь, на диванчике! — защебетал он, взмахивая руками, будто отгонял Хёнджина от святая святых. — Зацените из первых рядов новый вид возлюбленного! Это же подарок должен быть, правда? Хёнджин приподнял бровь, глядя на Феликса. В его глазах читался вопрос, подозрение и нежелание отпускать контроль. Феликс выдавил из себя обезоруживающую улыбку. — Да-а-а-а, — протянул он мечтательно. — Хочу сделать тебе сюрприз. Хёнджин смотрел на него несколько секунд, и Феликс видел, как внутри него идёт борьба контроля против любопытства. Подозрение против желания увидеть, что там за сюрприз такой, ради которого муж готов перемерить полмагазина. — Хорошо, — сказал Хёнджин, медленно убирая руку с плеча. — Я подожду, но если тебя не будет больше десяти минут, то я приду. — Договорились, — кивнул Феликс и последовал за Минхо в глубину бутика, туда, где за тяжёлыми шторами скрывались примерочные.***
Феликс зашёл в внутрь комнаты и едва сдержал смешок, который мог стоить ему слишком дорого, если бы вырвался наружу. Помещение было небольшим, но уютным, с мягким пуфиком в углу, огромным зеркалом во всю стену и аккуратно развешанными на крючках комплектами одежды. Комплектами, от вида которых у нормального человека глаза могли бы полезть на лоб. Прозрачные халаты всех цветов радуги соседствовали с кружевным бельём, которое даже одежной назвать было сложно. Тонкие лямки, полупрозрачные ткани с вырезами в таких местах, о существовании которых Феликс предпочитал не задумываться. Он перевёл взгляд с этого безобразия на Минхо, который стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за его реакцией с выражением кота, только что сожравшего канарейку. — Увидев тебя в этом, — Минхо кивнул на развешанные комплекты, и в его голосе проскользнула ленивая усмешка, — мужинёк не будет думать ни о чём, кроме стояка в штанах. А значит, перестанет сверлить тебя подозрительным взглядом и задавать лишние вопросы. Феликс закатил глаза, но спорить не стал. В конце концов, Минхо был прав. Хёнджин, увидев мужа в таком виде, действительно потеряет способность мыслить критически, хотя бы на время. — Одевайся и слушай внимательно, — голос Минхо вдруг изменился, потерял всякую игривость, став жёстким, командным, тем самым, под который Феликс ходил на задания годами. — Во-первых, устранение Со Чанбина отклонено заказчиком. Феликс завис, не донеся до тела какое-то кружевное нечто, которое должен был на себя натянуть. — Отклонено? — переспросил он тихо. — Почему? — Не наше дело, — отрезал Минхо. — Заказчик платит, заказчик решает. Ему нужен только Хван. Со пусть живёт и не мешается. Феликс сжал зубы, но кивнул. Информация про Чанбина, которую он вытянул из Сынмина, теперь становилась бесполезной. Но хуже было другое, ведь если Чанбин остаётся в живых, значит, его муж будет в опасности. — Во-вторых, — продолжил Минхо, наблюдая за ним, — время сильно поджимает. Больше тянуть нельзя, миссия с самого начала пошла по пизде, и, если мы не закончим её до конца недели, последствия будут катастрофическими для всех. Феликс молча натягивал халат, чувствуя, как кружево царапает кожу. Он знал, что миссия идёт не по плану. Знал с того самого момента, как проснулся в теле Ёнбока и понял, что сыворотка сделала с ним нечто большее, чем просто стёрла память. — В-третьих, — Минхо сделал паузу, заметив, как Феликс поправляет на себе халат, и в его взгляде мелькнуло одобрение. — Из-за твоего проёба возникли сложности с подставной пиццерией. Хван начал копать и искать следы Чонина и Джисона. Феликс сжал зубы, чувствуя, как внутри поднимается волна стыда и злости на самого себя. Он облажался, позволил чувствам взять верх, слишком расслабился и дал возможность Хёнджину обвести себя вокруг пальца. Теперь из-за этого страдали другие. — Поэтому, — Минхо шагнул ближе и положил руку ему на плечо, заставляя посмотреть в глаза, — на подмогу отправится Чан. Ему выкупили соседнюю квартиру в вашем доме, чтобы в случае чего он мог прикрыть и вытащить твою жопу из ловушки, в которую ты сам себя загнал. Феликс моргнул. Бан Чан был одним из лучших оперативников их отдела, специалист по экстренной эвакуации и заметанию следов. Если Чан будет рядом, это значило, что ситуация действительно критическая, его не бросали на простые задания. — Время до конца недели, — подвёл итог Минхо. — Уяснил? Феликс кивнул, не оборачиваясь. Он смотрел на себя в зеркало и не узнавал этого человека. Чёрное кружево, прозрачный халат и печальные глаза. Где агент, который хладнокровно входил в доверие к целям? Где профессионал, что никогда не позволял чувствам взять верх? — Понял, Хо, — сказал он тихо. — Извините за это дерьмо, никак не могу собраться. Минхо смотрел на него несколько секунд, и в его взгляде появилась усталость и почти отцовская забота. — Не раскисай, — сказал он мягко и поправил полупрозрачный халат на плечах Феликса, одёргивая ткань, чтобы та лежала ровно. — Внедрение пошло совершенно не по плану. Хёнджин не должен был брать тебя в мужья. Феликс молчал, чувствуя, как внутри поднимается горечь. — Вот именно, — проворчал он, сжимая кулаки. Минхо вздохнул и прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Мы не рассчитывали, что он увлечётся тобой вместо того, чтобы просто принять на работу. А когда он сделал предложение… я хотел всё остановить. Вытащить тебя, пока не поздно, пока ты не провалился в эту историю с головой. Феликс молчал, боясь пошевелиться. — Но Чан отговорил меня, — продолжил Минхо. — Сказал, что так даже лучше. Что брак даст тебе доступ к большему количеству информации, что ты справишься, что всё будет под контролем. Я послушал его, и теперь мы имеем то, что имеем. Он развёл руками, обводя взглядом примерочную, кружевное бельё и самого Феликса в этом нелепом наряде. — Не сердись, — Минхо положил руки ему на плечи, сжал чуть сильнее, чем требовалось. — И просто закончи свою работу. Хорошо? Феликс смотрел на него и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Чан, который всегда был голосом разума и просчитывал всё на десять шагов вперёд, ошибся, а значит, ситуация была безнадёжной с самого начала. — Я закончу, — сказал он твёрдо, глядя Минхо в глаза. — Обещаю. Минхо кивнул, хлопнул его по плечу и направился к выходу из примерочной, но на пороге обернулся. — И да, Ликс. Постарайся, чтобы твой муж действительно не думал ни о чём, кроме стояка в штанах. Потому что, если он продолжит копать, Чану придётся вмешаться раньше, чем мы планировали. А ты знаешь, как он вмешивается. Феликс вздрогнул, представив методы работы Чана. Тот не церемонился с целями. Если Чан выйдет на сцену, то Хёнджин падёт быстро, но грязно. — Понял, — кивнул он. Минхо исчез, оставив Феликса одного перед зеркалом. Тот ещё несколько секунд смотрел на своё отражение, а потом тряхнул головой, расправил плечи и вышел из примерочной. Хёнджин ждал его на диване, расслабленно откинувшись на спинку, закинув ногу на ногу, и при виде мужа его глаза расширились, а на губах заиграла довольная улыбка, которую Феликс видел в спальне сотни раз. — Это твой сюрприз? — Хёнджин поднялся с дивана и медленно, с грацией охотника и приблизился к Феликсу, рассматривая наряд. — Что-то новенькое... Он остановился вплотную и провёл кончиками пальцев по открытым участкам кожи, там, где кружево оставляло обнажённые полосы. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по телу пробежала такая волна мурашек, что Феликс едва сдержал дрожь. — Типа того, — выдавил он. — Мне нравится, — Хёнджин улыбнулся шире. — Бери. Феликс моргнул, не сразу поняв, что Хёнджин говорит об одежде. — Переодевайся, — он отступил на шаг, давая пространство, но взгляд его оставался таким же тяжёлым. — И поехали домой. Хёнджин выделил последнее слово так, что Феликсу стало не по себе. Домой, где они останутся вдвоём. Туда, где этот наряд обязательно будет использован по назначению. Туда, где время до конца недели будет тянуться бесконечно долго.
