Тихая Элисон

Неделю спустя. Элисон знала, что это случится. Мадам Помфри предупреждала: после трёх лет подавления цикл может восстановиться в любой момент. И когда восстановится — это будет не просто течка. Это будет ураган. — Твоё тело накопило всё, что ты подавляла, — сказала она, вручая ей новые блокираторы. — Когда это вырвется наружу, ты будешь беспомощна. Абсолютно. Ты не сможешь думать, не сможешь контролировать себя. — Я справлюсь, — ответила тогда Элисон. — Ты не слышишь меня, девочка. Ты не справишься. Ни одна омега не справляется в одиночку. Это физиология. Это природа. — У меня есть Седрик. Мадам Помфри посмотрела на неё долгим взглядом. — Надеюсь, его будет достаточно.

***

Первые признаки появились утром. Элисон проснулась с ощущением, что горит. Не в переносном смысле — в прямом. Кожа горела, кровь стучала в висках, низ живота тянуло знакомо и тревожно. Она села на кровати, пытаясь унять дрожь. — Нет, — прошептала она. — Только не сейчас. Не сегодня. Но тело не слушалось. Жар нарастал с каждой минутой. Она еле доползла до ванной, включила холодную воду, пытаясь сбить температуру. Бесполезно. Блокираторы. Она достала коробочку, вытряхнула таблетку. Проглотила, запила водой. И вырвала через пять минут. Тело отторгало химию. — Седрик, — выдохнула она. — Мне нужно к Седрику. Она оделась кое-как, натянула мантию поверх ночной рубашки и выскользнула в коридор. До завтрака оставался час. Замок ещё спал. Она шла, держась за стены. Ноги подкашивались. Каждый шаг отдавался внизу живота спазмом. Между ног уже было влажно — она чувствовала, как трусы намокают, пропитываются запахом, который сведёт с ума любого альфу в радиусе мили. — Пожалуйста, — шептала она. — Пожалуйста, дай мне дойти. Она почти дошла до портрета с грушей, ведущего на кухни — оттуда можно было попасть в подземелья Пуффендуя, — когда ноги подкосились окончательно. Элисон упала на колени посреди коридора. Жар накрыл волной, выбивая воздух из лёгких. Перед глазами поплыло. Она слышала собственное дыхание — частое, сбивчивое, похожее на всхлипы. — Помогите, — прошептала она. — Кто-нибудь... Никого. Раннее утро. Пустые коридоры. И она, беспомощная, на холодном каменном полу. Она попыталась ползти. Сделала метр. Два. Руки дрожали, не держали вес. Влажность между ног стала невыносимой. Каждое движение бёдер отзывалось вспышкой удовольствия — даже через боль, даже через страх. Тело требовало. Элисон зарыдала. — Пожалуйста... кто-нибудь... Шаги. Она подняла голову. Сквозь пелену слёз и жара увидела фигуру в конце коридора. Высокую. Тёмную. — Элисон? Голос. Знакомый. Холодный. Драко. — Нет, — выдохнула она. — Только не ты. Но он уже бежал к ней.

***

Драко нёсся по коридору, не чувствуя ног. Запах ударил в нос за километр. Тот самый — жасмин и старая бумага, но теперь в сто раз сильнее, гуще, пьянящее. Он нашёл её на полу — скрюченную, дрожащую, мокрую от пота и слёз. Она смотрела на него расширенными зрачками, и в этом взгляде было всё: страх, ненависть, отчаяние — и, глубоко внутри, животная потребность, которую она не могла контролировать. — Драко... — выдохнула она. — Уходи... пожалуйста... — Ты с ума сошла? Он опустился рядом на колени, коснулся её лба. Горячий. Слишком горячий. — Сколько? — Что? — Давно это началось? — Час... может, больше... — Дура, — выдохнул он. — Надо было сразу звать. — Я к Седрику... шла... При звуке этого имени в груди что-то взбесилось. Собственничество. Злость. Инстинкт, орущий: она твоя, не его, никогда не его. — Поздно, — сказал он жёстко. Она попыталась отползти, но сил не было. Только всхлипнула, когда новая волна жара накрыла её. Драко выдохнул, пытаясь унять собственное дрожание. Тело требовало взять её прямо здесь, на полу. Но он обещал себе. Не так. — Я отнесу тебя в Выручай-комнату, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Будешь там. В безопасности. Не здесь. — Не трогай... — Заткнись. Он подхватил её на руки. Она была лёгкой — слишком лёгкой, почти невесомой. И горячей. Очень горячей. Она прижалась к нему — не специально, просто тело искало тепло альфы. Драко зашипел сквозь зубы. — Не делай так, — прошептал он. — Или я не сдержусь. Она не ответила. Только застонала тихо, уткнувшись лицом в его шею.

***

Выручай-комната встретила их мягким светом и грудой подушек. Драко опустил Элисон на них, попытался отстраниться. Но её пальцы вцепились в его мантию. — Не уходи, — выдохнула она. — Думаешь, я могу? Он сел рядом, прижал её к себе. Она дрожала, но жар не спадал. — Что мне делать? — спросила она. Голос был чужим — высоким, умоляющим. — Я не знаю... я никогда... — Я знаю. Он гладил её по спине, пытаясь успокоить. Сам с трудом сдерживался. Её запах заполнял комнату, проникал в лёгкие, в кровь, в каждую клетку. — Ты в течке, — сказал он. — Первый раз после подавления. Будет тяжело. — Сколько... сколько это продлится? — Дней пять. Может, больше. Она застонала — то ли от ужаса, то ли от новой волны жара. — Я не выдержу. — Выдержишь. Я буду рядом. Она подняла на него глаза — мутные, почти безумные от желания. — Зачем ты это делаешь? — Что? — Помогаешь. Ты мог бы... просто взять... Он усмехнулся криво. — Мог бы. Хочу. Очень. Но не так. — А как? — Когда ты будешь в сознании. Когда будешь знать, что это я. И захочешь сама. Она смотрела на него долго. Потом по щеке покатилась слеза. — Ты... не такой, как я думала. — Я разный, — ответил он тихо. — Сейчас я такой. Потом — не знаю. Она кивнула и снова прижалась к нему.