Ржавое Сердце: Возрождение

Это ночь длинных теней. Эггман ушел в свои покои (судя по звукам, он там смотрит какое-то дурацкое шоу и ржет), оставив базу на автопилоте. А я остался один в ангаре, окруженный тишиной, которая для живого человека была бы невыносимой, но для робота была просто отсутствием аудио-данных. Я решил сделать всё сразу. Мне нужно было занять процессор, иначе я начну сходить с ума от осознания того, что я — консервная банка с душой мертвеца. Первым делом я подключился к перехваченной частоте. Мне нужно было знать врага. Или... мне просто нужно было услышать человеческие голоса? > КАНАЛ СВЯЗИ: TORNADO-1 <-> STATION SQUARE > ШИФРОВАНИЕ: ВЗЛОМАНО. Голоса пробились сквозь статический шум. — ...ты уверен, что крыло выдержит? — голос Тейлза дрожал. Он звучал молодо. Слишком молодо для пилота истребителя. — Расслабься, приятель! — ответил Соник. Его голос был расслабленным, даже ленивым. — Ты починишь это за пять минут. Главное, что мы целы. Кстати, тот робот... ты заметил? — Да. Он промахнулся. Специально. — Или у него прицел сбит. Эггман вечно экономит на линзах. — Нет, Соник. Я видел телеметрию. Он навел точно на кабину, а потом сместил прицел на полметра вверх. В последний момент. За 0.03 секунды до выстрела. Это не сбой. Это... выбор. Я отключил звук, оставив только текст. Выбор. Они обсуждали меня не как машину, а как личность. Странно. В прошлой жизни обо мне так заботливо не говорили даже родственники. "Сместил прицел". Ха. Если бы они знали, что я просто испугался стать убийцей в первый же день. Затем я перешел ко второму пункту. Поиск людей. Я открыл глобальную карту и вбил запросы: «Города», «Люди», «Школы», «Семьи». Результаты были... депрессивными. Люди жили в больших городах вроде Стейшн Сквер, далеко отсюда. Они жили обычной жизнью: ходили на работу, ели бургеры, стояли в пробках. Но здесь, в зонах Эггмана, людей не было. Только роботы. Я попытался найти кого-то похожего на мою сестру. Просто лицо. Просто типаж. > ПОИСК ПО ИЗОБРАЖЕНИЮ: ОТРИЦАТЕЛЬНО. Никого. Я вспомнил наши "никакие" отношения. Как мы молчали за ужином. Как она закатывала глаза, когда я пытался шутить. Сейчас, глядя на холодные данные переписи населения вымышленного мира, я бы отдал что угодно за этот закатывающийся взгляд. Но ее здесь нет. И мамы нет. И отца-полковника. Я один. Единственный представитель вида "Артем Обыкновенный" в мире фурри и роботов. — Ладно, — мысленно сказал я себе. — Хватит ныть. Ты хотел покоя? Получай. Ты теперь сам по себе. Меня накрыло. Эмоции, которым не было выхода (слезных протоков-то нет), начали жечь изнутри. Мне нужно было это выплеснуть. Я посмотрел на свои руки. Металл. Инструмент. Вокруг валялись обрезки обшивки от старых бадников. Ржавые, гнутые, никому не нужные. Как я когда-то. Я подошел к верстаку. Включил лазерный резак на указательном пальце. Тонкий, фиолетовый луч. Я взял кусок обшивки от какого-то разбитого "Мотожука" и начал резать. Я не рисовал. Я сваривал. Я гнул металл своими когтями, оставляя на нем вмятины, похожие на шрамы. В академии мне говорили, что у меня нет стиля. Что я "посредственность". Что мои линии "неуверенные". Здесь, когда мои руки управлялись сервоприводами с точностью до микрона, я мог делать идеальные линии. Но я не хотел идеальности. Я делал хаос. Я вырезал из металла грубую, угловатую фигуру. Это было нечто среднее между человеком, свернувшимся калачиком, и сломанным крылом. Абстракция. Крик в металле. Я использовал кислоту из аккумулятора, чтобы сделать на поверхности "ржавые слезы". Когда я закончил, передо мной лежал кусок искореженного железа, в котором любой робот увидел бы мусор. Но я видел в нем себя. Это было лучшее, что я когда-либо создавал. Потому что это было честно. Я посмотрел на свою броню. Синяя, глянцевая, безупречная. Эггмановский стандарт. Нет. Так не пойдет. Я взял резак и на внутренней стороне предплечья, там, где никто не увидит, выгравировал маленький символ. Не логотип Эггмана. Не имя. Я выжег маленькую, схематичную кисточку, перечеркнутую молнией. Мой личный герб. Знак того, что внутри этой машины сидит художник, пусть и мертвый. > УРОВЕНЬ СТРЕССА: СНИЖЕН. > СТАТУС СИСТЕМ: СТАБИЛЬНЫЙ. Я спрятал свою скульптуру под верстак, в самый дальний угол, за ящиками с гайками. Это будет мой тайник. Мой маленький музей одного экспоната. Внезапно датчики уловили движение у входа в ангар. Я резко обернулся, погасив лазер. В дверях стоял маленький робот. Не Мотожук. Это был Метал Наклз. Старая, неуклюжая модель, которую Эггман, видимо, держал для тяжелой работы. Он был похож на бочку с кулаками. Он стоял и смотрел на меня своими тусклыми сенсорами. Он видел, что я делал? Он сдаст меня Эггману как "дефектного"? Или у него тоже есть... искра?