Никогда не оставит

      Резкие толчки отдавались болью во всём теле.       Лучше бы головная боль сопровождала Линча всё это время. В таком случае таз не ныл бы настолько сильно, будто его просто напросто ломают.       Хотя Генри Лэмбтон, поди, и не такое может.       Линч захлёбывался в слезах, срывал голос в крике. Генри Лэмбтона это лишь больше возбуждало. Самый худший из всех его фетишей, мать вашу.       Сраный извращенец.       Сколько бы Линч не просил, не умолял, это дерьмо не закончится, пока именно Генри Лэмбтон этого не захочет. И ему плевать, как сильно он повреждает ткани. Да и психику, впрочем, тоже. Второе, скорее всего, происходит осознанно.       Линч пытался вырваться, кусался, дёргал конечностями, шипел, откровенно матерился. Генри Лэмбтон лишь ускорял темп.       Линч это ненавидел.       В эти моменты он не испытывал ничего, кроме злости и отвращения. Не пытался оправдать своего насильника, не пытался как-то стелиться перед ним, лишь бы получить хоть немного ласки.       О какой ласке может идти речь, если здесь Генри Лэмбтон. Ему это чуждо. Он настоящий моральный урод, которому нет дела до состояния такого низкого существа как Линч.       Линчу хотелось, чтобы это побыстрее закончилось. Чтобы этот раз был настолько ужасен, дабы Генри Лэмбтон больше этого не повторял.       Правда, с самого начала этот раз стал «как обычно». Как обычно противным, жалким, болезненным и самым ненавистным.