Никогда не оставит

      Линча трясло. Он обнимал свои колени едва гнущимися пальцами. Слёзы всё ещё продолжали скатываться по щекам, однако, спасибо, уже в меньшем количестве.       Послевкусие изнасилования оставалось слишком долго. Оно терпкое, давящее, саднящее. И Линч ничего не мог с этим сделать, потому что всё уже сделано.       Его никто не спрашивал, хотел ли он этого, готов ли он к очередному акту соития.       Его голос больше не имел значения. Куда большее значение имел Генри Лэмбтон.       Ох, он оставил нож, которым угрожал. Какая прелесть. Совсем новый, чистенький. Он ещё не пролил ни капли крови — Линчу в моменте пришлось быть послушным.       Линч медленно потянулся к ножу, аккуратно взял в руки, будто боясь, что его вот-вот отнимут. Что Генри Лэмбтон обнаружит пропажу и обязательно вернётся.       Линч повертел нож в руках, вглядываясь в блики на нём.       Вытянул свободную руку вперёд, а затем мазнул лезвием по ней. Вот и первая капля крови окрасила девственно-чистый нож. Она скатилась по предплечью, затем стукнулась о пол.       Стало легче. Боль из сердца перенеслась в руку, а из руки — в сердце.       Линч мазнул ещё раз, а затем ещё и ещё. Если нож не отнимут, это может перерасти в зависимость. От боли, от облегчения после неё, от каждой раны в душе и на руке.       Линч поджал губы, надеясь, что этого его не лишат.