Деловые отношения

День 4. Вторник. Dirty talk Были в работе лордом Цанцюна моменты, которые не любил никто. Неудачные миссии, смерти боевых товарищей, небесные демоны, лишние траты и собрания лордов. Особенно собрания лордов, всего остального при должной сноровке можно было избежать. Юэ Цинъюань не выбивался из общих настроений и тоже их не любил. Раньше там хотя бы был Сяо Цзю, но теперь и Шэнь Цинцю почти не приходил, так что оставались только споры повелителей вершин, скучные отчёты и долгие разговоры о деньгах. А сейчас отчёт дописывал Лю Цингэ, разговоры их тоже уже ждали, а без споров Юэ Цинъюань мог и обойтись. (В спорах всегда обвиняли Сяо Цзю, но вот его нет, а споры продолжаются. Юэ Цинъюань винил Шан Цинхуа.) Увы, сколько бы он ни страдал, нужно было встать и подготовиться. Даже Лю Цингэ уже проснулся и что-то писал за столиком. Не ушёл. — Что там? Готовишь грязные разговоры? — Очень, — он хмурился и быстро выводил иероглифы. — Отчёт. Он легче, разговоры я не придумал. — Я тоже. Юэ Цинъюань направился на кухню, размышляя о сегодняшнем задании. Те грязные разговоры, которые он слышал на улице не хотелось даже демонам повторять, не то что Лю Цингэ. Кто бы мог подумать, что это будет самое сложное для него тоже, после всех переговоров и лести. Будет ли лесть уместна? — Лесть подойдёт?! — прокричал Юэ Цинъюань с кухни. — Подойдёт! Потом переделаем, если Му Цинфану не понравится! Юэ Цинъюань вернулся с двумя плошками риса, забрал недоделанный отчёт и предложил позавтракать. Они обсудили собрание, с которого Лю Цингэ собирался сбежать. Ну уж нет, если Юэ Цинъюань должен страдать, то пусть и остальные тоже. — Но я сделал отчёт! — На неделю позже. — Ты говорил, что на две. — Тем более, — Юэ Цинъюань улыбнулся. Он так скоро не сможет не дразнить Лю Цингэ. Собрание обычно проводили с утра, чтобы долго не мучиться. Этот раз не стал исключением, Юэ Цинъюань только разобрался со срочными делам и направился в общий зал. Говорят, призрак одного из глав секты до сих пор там, проводит призрачные собрания. Послушать других, так у них тут везде призраки. А у них защита. Непроходимая. Мобэй не в счёт, он по словам Шан Цинхуа особенный, лучше Ло Бинхэ. Влюбленные глаза не видят недостатков, но тут всё объективно. Кого угодно можно спросить, и он скажет, что Мобэй лучше Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю не в счёт, он слишком молод и не познал жизни. Юэ Цинъюань всё хотел спросить, не младше ли Шэнь Цинцю своего мужа, но не решался. Это значило вслух признать смерть Сяо Цзю и перестать себя обманывать (теперь не отговорка). Это значило испугать Шэнь Цинцю тем, что знает правду (испуганный Шэнь Цинцю умирает, не хотелось бы). Это значило вызвать путаницу на Цинцзине и среди лордов (всегда найдётся тот, кому не понравится самозванец среди повелителей вершин, а Нин Инъин больше практик, чем управленец, чтобы передать ей пост). Или наплевать и спросить. Если он не бросает Ло Бинхэ, потому что думает, что в Цанцюне в большей опасности из-за угрозы разоблачения, то спросить нужно. Сказать, что бояться нечего. Впрочем, для этого нужен Шэнь Цинцю, который не любил собрания и не приходил на них. Он и сейчас не пришёл. Ещё никто не пришёл, кроме Юэ Цинъюаня и Шан Цинхуа. Лорд Аньдина как всегда суетной и неуверенный на вид, не удивительно, что Лю Цингэ считает его неспособным на ярость. В этот раз суетился больше обычного. — Проблемы, шиди? — Кое-что потерял. Не важно. Юэ Цинъюань не стал настаивать. Если бы Шан Цинхуа волновался по поводу секты, он бы сказал. Скорее всего, что-то с Мобэем, и других не касается. Других касаются излишние траты, но излишними их считал только Аньдин. Ученики подали чай и закуски. Постепенно приходили остальные лорды и Ци Цинци. Надо и правда Нин Инъин назначить преемницей на Цинцзине, а то Ци Цинци совсем одна среди мужчин. А что практик, так на Байчжане вообще все такие, и ничего, не развалился. У Нин Инъин будут в подчинении грамотные специалисты. Кстати, о Байчжане, Лю Цингэ абсолютно скучал и не слушал ни Шан Цинхуа, ни Юэ Цинъюаня. Внести что ли разнообразия в скучное собрание? — А Мобэй довольно хорош, — заметил Юэ Цинъюань, когда Шан Цинхуа остановился, чтобы сделать глоток чая. К его чести, не подавился. Подавилась Ци Цинци, воздухом. — Чжанмэнь-шисюн? — осторожно спросил Шан Цинхуа. — Он неплохо сражался в битве при Майгу, — безмятежно продолжил Юэ Цинъюань. — Хотя его и победили. Он силён, не правда ли, шиди Лю? Юэ Цинъюань посмотрел на Лю Цингэ. Пристально и с намёком. — Я тоже его победил, — Лю Цингэ недоумённо хмурился. Потом понял. — Чжанмэнь-шисюн бы справился ещё легче, он намного сильнее. На самом деле, любой из них победил бы Мобэя. Юэ Цинъюань слышал, что Шан Цинхуа сделал это. Вроде бы, даже двоих ледяных демонов за раз. — А почему мы вдруг говорим о Мобэе? — прошептала себе под нос Ци Цинци, но её услышали. — Потому что он, хоть и демон, заботится о шиди Шане. Но с заботой о других, как у шиди Лю не сравнится, конечно. Юэ Цинъюань улыбнулся, увидев, как Лю Цингэ смущённо посмотрел в стол. Стол был странный, почему-то круглый, но внимание сейчас привлёк не своими свойствами. Говорить Лю Цингэ приятное оказалось легко даже в присутствии других. — Насчёт отчётов, — попытался перевести тему Шан Цинхуа. — Мобэй делает отчёты? — не сдавался Лю Цингэ. — Шиди Лю до сих пор не сдал свой, — Шан Цинхуа не попался. Или попался, если посмотреть со стороны Юэ Цинъюаня. — О, шиди Лю недавно сдал его. Просто великолепный отчёт, кто бы мог подумать, что прославленный воин мастер и в письме. Юэ Цинъюань взмахнул утренними трудами Лю Цингэ, стараясь, чтобы никто не увидел подробностей. Отчёт был ужасен, но у них день похвалы. — Не такой, как чжанмэнь-шисюн в терпении, — подхватил Лю Цингэ. — Дождаться было сложно, но он ни разу не поторопил. Юэ Цинъюань посылал записки. Каждый день на второй неделе ожидания. Он подозревал, что они тоже были затеряны на столе. Возможно, как раз рядом с отчётом. — Не видел смысла, — подыграл Юэ Цинъюань. — Шиди Лю всегда держит слово, будь то отчёты или обещания защитить. — Как и чжанмэнь-шисюн. Его защиту чувствуешь каждый день. — Мне не сравниться с шиди Лю, его упорству можно только позавидовать. — Как и твоей улыбке. Рядом неловко закашлялся Шан Цинхуа. Остальные сидели со сложными лицами, только Му Цинфан спрятал своё в ладонях и пытался не рассмеяться. Или плакал, с такого расстояния Юэ Цинъюань не был уверен. В отличие от других, Му Цинфан понимал, что тут происходит, но не вмешивался. Сам Юэ Цинъюань чувствовал как разливается тепло по телу от слов Лю Цингэ. Он намеревался просто разбавить скучное собрание, и не ожидал, что будет так чудесно получить комплименты. Почти все — правдивые, но от этого не менее приятные. Сяо Цзю называл его глупым, остальные просто принимали заботу. Его называли сильнейшим, но в глаза — только тот преступник У Яньцзы. Не тот, от кого хочешь услышать похвалу в любой ситуации, тем более, когда он хочет тебя убить. Увы, пора заканчивать, затягивать собрание не стоит. — Вернёмся к сгоревшему зданию на Аньдине, — с сожалением сказал Юэ Цинъюань. — Восстановление идёт по плану? — Да чтоб я знал! Что это было? — Шан Цинхуа обвёл рукой комнату. — Мы мало говорим друг другу хорошего, — Юэ Цинъюань повторил жест. — И Мобэю, — Му Цинфан вернулся к ним. Непонятно только помогал или издевался. Но внимание переключил отлично. Потому что теперь все опять обсуждали Мобэя. Всё лучше скучного, хоть и необходимого, разговора о бюджете. *** Они решили, что не скрываются. Они решили, что сегодня будут льстить друг другу. Но Лю Цингэ не ожидал, что делать это они будут прямо на собрании, в окружении боевых братьев и Ци Цинци. (Почему у них только одна женщина среди повелителей вершин? В прошлом поколении было больше.) Не было необычно получать комплименты. Сами комплименты были необычными. Лю Цингэ называли сильнейшим воином после Юэ Цинъюаня (кто угодно). Лю Цингэ называли красавчиком (Шэнь Цинцю, чем вызвал первое подозрение). Лю Цингэ называли невыносимым болваном с мышцами вместо мозга и грозились убить (другой Шэнь Цинцю, и с его стороны это комплимент и признание силы). За отчёты его ещё не хвалили. Упорство в борьбе с Ло Бинхэ больше не понимали, хотя и признавали правильным. Было приятно. (Но при чём тут Мобэй?) Дарить похвалу было ещё приятнее. И просто, слова находились сами собой, хотя обычно Лю Цингэ предпочитал показывать симпатию действием. Но он просто говорил правду про Юэ Цинъюаня, вот и всё. А то, что правда была такой, так это заслуга шисюна, не Лю Цингэ. Единственный минус — теперь они привлекли пристальное внимание всех лордов и Ци Цинци, значит после собрания будут обсуждать. Как обсуждали личную жизнь Лю Цингэ все годы до этого. (Её не было в их понимании, они не считали за неё сражения.) И его дружбу с Шэнь Цинцю. (Он бы и сам обсуждал, но все решили забыть о странном поведении, а сам Лю Цингэ был обязан ему жизнью и не стремился разоблачить.) А вот дружбу с Юэ Цинъюанем все пропустили и никто о ней не говорил. Да, она была омрачена борьбой с Ло Бинхэ и скорбью по Шэнь Цинцю, но не так и незаметна. Про приятельские отношения с Му Цинфаном, казалось, никто вообще не знал, а они общаются почти так же много, как с Юэ Цинъюанем. Именно Му Цинфан начал обсуждение произошедшего, едва собрание закончилось. Нагнал Лю Цингэ на радужном мосте и прямо сказал: — Вы необычно решили объявить об отношениях. — Мы не в отношениях. — Конечно. — Мы просто не скрываемся, — объяснил Лю Цингэ. — Конечно. Вчера удачно прошло? Лю Цингэ задумался. С парным совершенствованием всё было ужасно, но сам процесс и его результат получился просто отличным. Им просто надо больше тренироваться, с мечом тоже не сразу получилось, даже у него. — Ты был прав, — ответил Лю Цингэ, запрыгнул на Чэнлуань и полетел к Байчжаню, оставив Му Цинфана недоумевать. Но тот уже привык и недоумевал недолго и не сбавляя шага. Путь до Цяньцао он решил пройти пешком, проветрить голову и подумать над обещанными афродизиаками. Лю Цингэ же остаток дня посвятил драке все на одного, он совершенно забыл про своих в эти дни. (Вопреки всеобщему мнению, адепты Байчжаня были рады. Они всегда были рады сразиться, других туда не брали.) А вечером привычно отправился к Юэ Цинъюаню, только задумался ненадолго, что пора и его к себе позвать. И пусть спальня для последнего дня, найти место для ночёвки он бы смог. Но сейчас они сидели на кушетке в той самой комнате и обсуждали дальнейшие шаги. Было решено перейти к более откровенным вещам, которые невозможно было сказать при всех. И попробовать медитацию хотя бы по отдельности, пора было. — Было приятно сегодня, — признался Юэ Цинъюань. — Хотя я не так терпелив, как ты думаешь. — А я ненавижу отчёты. Даже о миссиях. — Иногда мне это мешает, в моей работе нужно сначала думать, а потом действовать. — Я понимаю, что записи помогают в анализе ошибок. Но не люблю, когда о них становится известно другим. — Я совершил так много ошибок из-за своих порывов. — Я так старался победить Ло Бинхэ в одиночку из-за этого и постоянно проигрывал. Они уходили не туда. Они должны были говорить совершенно другое, но признаваться Юэ Цинъюаню было не стыдно. И таким большим облегчением. — Я боялся тебе помочь, хотя очень хотел. — Я боялся попросить тебя о помощи, хотя с победителем Тяньлан-цзюня всё удалось бы. — Я бы отказал, — Юэ Цинъюань отвёл взгляд. Глубоко и громко вздохнул. — Я не боюсь смерти и теперь знаю, что никто бы не раскрыл мой секрет, но тогда бы отказал. Он замолчал, а Лю Цингэ не решался спросить. Какой бы ни была эта тайна, не его право допрашивать. Он просто положил ладонь на бедро Юэ Цинъюаня и сжал в поддержке. — Это не так страшно, как может казаться, — рука Юэ Цинъюаня легла поверх. — Я просто немножко умираю, когда пользуюсь Сюаньсу. Никто не должен знать. — Никто не узнает. — С моими меридианами всё в порядке, это не помешает, — заверил Юэ Цинъюань, хотя это последнее, что сейчас интересовало Лю Цингэ. — А с тобой? — Намного лучше в последнее время. Я сделаю чай, разговор будет сложным. — Ты можешь сказать стоп и сегодня. — Я не хочу, — с решимостью и упрямством сказал Юэ Цинъюань. — Мне надоело скрывать. А сегодня и тема подходящая, мой маленький грязный секрет. Этой ночью они так и не уснули. Так и не помедитировали. Так и не попробовали в парное совершенствование. Просто стали действительно ближе.