Сердце “убийцы”

— Ты выполнил моё поручение? — Простите, господин.. Я — Никчемное создание! Что сложного в том, что бы убить обычного человека? – разъярённый крик разносится по полупустой комнате, отражаясь от стен. — Господин, молю.. Дайте мне ещё один шанс! — Единственное, что я могу тебе дать, так это пулю в лоб. — Нет! Нет, прошу.. Пожалуйста, не.. Мольбы прерывает выстрел. Смертоносный снаряд метко попадает в лоб наёмного убийцы, оставляя в нем дыру из которой сочится кровь. Тело, лишённое жизни, с глухим стуком падает на пол. — Приберитесь тут. Короткий приказ тут же выполняют люди, работающие на него уже не один год и повидавшие жестокость, хладнокровность и власть своего господина. Никто не смел перечить ему, а тем более переходить ему дорогу. Предателей он наказывал с особой жестокостью, которая не сравнится с обычным выстрелом в череп очередного провинившегося. Его знали все как убийцу, монстра, самое опасное и страшное существо не только в городе, но и далеко за его пределами. Он не нуждался в громких речах или демонстративных жестах. Достаточно было взгляда — холодного, как лезвие, — чтобы подчинённые замирали. В его кабинете не было ни картин, ни украшений: только стол, стул, стеллаж и часы, тиканье которых отсчитывало секунды молчания. Он ценил точность и предсказуемость, а потому каждый, кто работал на него, знал: ошибка допустима лишь однажды. Вторая становилась последним уроком. — Господин, вызывали? — Найди людей способных выполнять мои поручения. – мужчина бросил острый, словно лезвие, взгляд на своего верного помощника; он был единственным, кому глава мог доверять и прощал ему многое. — Не надо на меня так смотреть. Рано или поздно, но найдётся способ разобраться с этим ублюдком. — Может стоит подружиться с ним? — Крис, если я тебе многое прощаю, это не значит, что ты можешь испытывать моё терпение. — Простите, господин. Просто Вы испробовали множество способов его убить, но не взяли за вариант — подружиться, подобраться к нему близко, втереться в доверие. Возможно, это ключ, который позволит снять с него его щит. — А знаешь, хоть это звучит, как что-то мерзкое, но мне стоит подумать об этом. – мужчина оскалился в хищной улыбке, делая глоток золотистой жидкости, которая обжигает внутри, согревая своей горечью, но она не сравнится с той горечью на сердце, не заглушит боль в душе, не облегчит, лишь временно подарит облегчение, но и оно с каждым разом заканчивалось быстрее обычного. — Ладно. Что с поставкой? — Пока всё идёт по плану. — Слишком тихо. Мне это не нравится. Проверь всё ещё раз. — Слушаюсь. Что-то ещё? — Да, распорядись приготовить джакузи. Свободен. Его подчинённый кланяется и приступает к выполнению поручений. В который раз мужчина задаётся немым вопросом: когда его ненависть источится и он отпустит события почти что пятнадцатилетней давности? Скольких он убил и сколько ещё пострадает, просто потому что они не смогли выполнить один единственный приказ? Власть, построенная на страхе, подобна замку из песка: стоит волне ударить сильнее — и от неё не останется и следа. Но он не верил в волны. Он верил в неподвижность скалы, в которую превратил собственную душу. Каждый акт жестокости был для него не просто наказанием, а ритуалом, подтверждающим: мир держится на балансе боли и подчинения.