Сердце “убийцы”

Феликс звонко смеялся, идя в компании Джисона и Яна. Вечернее солнце, пробиваясь сквозь листву старых клёнов, рисовало на асфальте причудливую мозаику света и тени. Город жил своей жизнью — где‑то хлопали двери кафе, звенели велосипедные звонки, доносились обрывки разговоров, — но для этой троицы существовал только их собственный ритм. Джисон, как всегда, держал внимание своих преданных слушателей. Его рассказ о злоключениях некоего незадачливого соседа по общежитию достиг кульминации: он изобразил момент разоблачения с такой экспрессией, что Ян едва не споткнулся от хохота, а Феликс уткнулся лицом в ладонь, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. — И вот он стоит, весь в осколках, с этим идиотским выражением лица… – Джисон сделал паузу, прищурился, потом вдруг вытянул руку вперёд, указывая на воображаемую картину. — А за ним — мама. Молчит. Просто стоит и смотрит. И в этом молчании — вся вселенная осуждения! Ян, отдышавшись, покачал головой: — Ты либо гений импровизации, либо у тебя феноменальная память на абсурдные ситуации. — И то, и другое, — подмигнул Джисон. — Талант, знаете ли, не пропьёшь. Феликс вытер уголки глаз, всё ещё вздрагивая от остаточного смеха. В такие моменты он особенно остро ощущал, как им повезло найти друг друга. Их история началась четыре года назад — в хаосе первых дней учёбы в колледже. Феликс, растерянный и слегка напуганный масштабами нового мира, случайно занял место в аудитории, которое Джисон уже мысленно объявил своим. Конфликт грозил перерасти в неловкость, но тут появился Ян — с невозмутимой улыбкой и остроумной репликой, превратившей потенциальную ссору в повод для общего смеха. Так, почти случайно, завязалась их дружба. Они были разными, как три ноты, образующие аккорд: Феликс — солнечный луч в пасмурный день. Его способность находить радость в мелочах порой казалась почти наивной, но именно она задавала тон их дружбе. Он помнил дни рождения, замечал перемены в настроении, умел сказать нужное слово, когда мир казался серым. Джисон — вечный двигатель хаоса. Его энергия била через край, а воображение не знало границ. Он мог превратить поход в магазин за хлебом в эпическое приключение, а скучную лекцию — в площадку для импровизированного стендапа. Ян — якорь, удерживающий их в бурю. Его хладнокровие и аналитический ум служили противовесом Джисоновой эксцентрике и Феликсовой эмоциональности. Он говорил мало, но каждое его слово имело вес. Их дружба не была безоблачной. Были ссоры — короткие, как летние грозы, — когда непонимание грозило разорвать хрупкую ткань взаимопонимания. Были моменты, когда каждый из них задумывался: а действительно ли они так нужны друг другу? Но всякий раз, пройдя через эти мини‑кризисы, они обнаруживали, что судьба свела их не просто так и друг без друга они навряд-ли смогут жить так же беззаботно, и весело. ​ Даже многочисленные попытки некоего Хёнджина его прибить при любом удобном случае, не омрачали его существование. Да, по началу, это казалось сущим адом. Парень боялся ходить один, вечно озирался. И, если бы не какая-то магическая защита, которая не позволяла никому и пальцем его тронуть, то Феликса давно нашли бы уже в какой-нибудь канаве, а может Хёнджин от него и праха не оставил бы. А узнал он о ней не сразу, только в тот момент, когда к нему явился сам Хван собственной персоной. Это было вечером. Феликс возвращался домой с колледжа и путь проходил через весьма малолюдную улицу. По всем канонам убийцы выбирают именно такие тёмные и жуткие места, куда затаскивают своих жертв, дабы забрать их несчастную жизнь. Так произошло и с парнем, который и звука издать не успел, как его за шкирку швырнули в проулок. Позади тупик, впереди высокая фигура мужчины. Тот словно шёл на деловую встречу, но по пути решил развлечься стрельбой из пистолета: на нём был смокинг, идеально сидящий по фигуре, чёрные лакированные туфли, были настолько начищены, что отражали в себе блики полной луны, которая была сейчас единственным источником света. Волосы зачёсаны назад, на лице не единой эмоции, только нездоровый блеск в черных глазах. Мужчина медленными шагами наступал на Феликса, который отползал всё дальше и дальше, ища глазами пути отхода, пока не упёрся спиной в стену. Лёгкие сдавило спазмом от страха и даже, если бы он мог позвать кого-то на помощь, то не смог бы. Незнакомец тем временем остановился, сняв пистолет с предохранителя, но руку с ним пока не поднимал. — Что ж, вот мы и встретились, паршивец. Не часто я прихожу к кому-то сам, но ты у нас видимо особенный, раз мои люди не способны тебя прикончить. Придётся сделать всё самому. – обречённо вздохнув, мужчина направил дуло оружия на парня. — Есть что сказать напоследок? — З-за что? – побледневший от страха, он с трудом смог промямлить первый вопрос, который так и крутился у него в голове. — Разве ты забыл? – сталь в голосе убийцы и пальцы, сжавшие ещё сильнее холодный металл, говорили о максимальном уровне злости и негодования, но он всё же рассказал, а точнее напомнил. Девять лет назад, двадцатого марта, в день рождения Хёнджина, они возвращались домой с парка развлечений. Это был лучший день в жизни, тогда ещё двенадцатилетнего мальчишки, ведь родители не только подарили ему первый в его жизни компьютер, но и провели с ним весь день, гуляя по парку, катаясь на аттракционах. Это был весёлый, счастливый и беззаботный день. Мальчик, сидя на заднем сидении машины, радостно улыбался, представляя, как скачает свою любимую игру и проведет в ней время с друзьями. Если бы кто-то знал, чем всё закончится. Случайность ли? Злой рок? Или же всё было спланировано? До дома оставалось совсем немного, один подъем, поворот и они окажутся у знакомых ворот. Отец, что-то рассказывал, смеялся, но через мгновение, случилось непоправимое. Мальчик, игравший в своём дворе в мяч, видимо слишком сильно ударил по нему, из-за чего снаряд передел через невысокий забор и выкатился на проезжую часть. Ребёнок, побежал за ним, но из-за собственной невнимательности и глупости, не увидел едущий прямо на него автомобиль. — Лучше бы они тогда тебя сбили! Да, их бы посадили. Но, они были бы живы! – мужчина срывается на крик, но, выдохнув, продолжил. Всё, что он запомнил, это скрип тормозов, машина резко меняет траекторию, а дальше лязг металла, всё завертелось, закрутилось и мир потух. Как Хёнджин остался жив в тот день, до сих пор загадка. Поверить в то, что его родители оставили его совсем одного, на попечительстве у какой-то тётки, которой до него никакого дела не было, — стало самым сложным испытанием. Боль настолько пропитала детскую душу и сердце, что стала неотъемлемой частью. Возможно, если бы не та злость на несправедливость и не желание поквитаться с тем, из-за кого случилась та авария, то мужчина не стал бы тем, кем сейчас является. Это было сродни топливу, для двигателя его жизни. — Вот поэтому, я не успокоюсь, пока ты не сдохнешь. – Хван, снова прицелился, — Гори в Аду. – указательный палец надавливает на курок и мужчина уже представляет, как расслабляется тело, лишенное жизни, но ничего не происходит. Только тихий щелчок, словно пистолет не заряжен. Он делает ещё пару попыток, но результат такой же. Проверяет наличие патронов. Все на месте. Перезаряжает оружие, целится, выстрел. Тишина. — Да какого хера?! Целясь в небо, нажимает на курок и пистолет срабатывает. Феликс же сидит зажмурившись, ожидая своей учести и дёргается, слыша выстрел. Однако боли нет, он чувствует себя волне себе живым и осмеливается открыть глаза, натыкаясь на бешеный взгляд мужчины, который в очередной раз мучает оружие, которое не собирается подчиняться приказам своего хозяина. Тогда, выбросив пистолет в сторону, Хван быстрыми шагами подлетает к Феликсу, поднимая того за грудки. И, впечатав в стену, обхватывает худую шею парня своей ладонью, намереваясь, если уж не пристрелить, то придушить. Но, когда он понимает, что даже его собственное тело его не слушается, с рыком отшвыривает юношу в сторону. — Не знаю, как у тебя это получилось, но я так просто не сдамся. Ещё увидимся. С того момента прошёл год и каждый раз попытки навредить Феликсу становились всё изощрённее, но ни одна так и не принесла должного результата. Вскоре парень успокоился, понимая, что ему ничего не угрожает и больше не боялся, чем сильнее бесил Хвана. Никто не знал, что именно происходит и почему на нём не действует ни один способ. Эта загадка обременяла и Хёнджин пообещал самому себе, что он её разгадает. А пока мужчина, как следует обдумает предложенный Крисом вариант, пока будет греть косточки в джакузи.