Сердце “убийцы”

— Думаешь, после всего того, что я пытался ему сделать, он пойдёт со мной на контакт? — Учитывая Ваше к нему обращение, — это будет весьма сложно, но для Вас ведь нет ничего невозможного. — Ты бросаешь мне вызов? — Что Вы, господин! Я только восхищаюсь Вашими способностями. Хёнджин смеётся, обнажая белоснежный ряд зубов. — Крис, прекрати, я тебя умоляю! А то я не знаю, что ты думаешь про меня, – огонь в глазах, кажется способен испепелить, но Кристофера он не пугает. Его господин веселится, а значит сейчас он в хорошем настроении, что, правда, может измениться в считанные секунды. — Ну-с, посмотрим, где нам сегодня подкараулить нашего малыша... В его руке папка со всей подноготой, со всеми маршрутами, местами, где он гуляет, даже имеются списки привычек, любимой еды, кафе. Расписание его занятий в колледже, имена одногруппников, друзей. В общем всё от «А» до «Я». — Надо же, какая разносторонняя личность. Даже живопись любит. Неплохо. Хоть что-то у нас общее. От этого и оттолкнемся. – мужчина швыряет папку на стол и обращается к своему помощнику, — Помнишь, я говорил, что хочу открыть свою мини-выставку? — Да, господин. — Свяжись с галереей, пусть выделят мне зал. Туда перевези мои работы и сделай так, что бы об этой выставке узнали все, а главное — Феликс. Сам понимаешь, что моё имя не должно фигурировать. Приступай. Вскоре многочисленные билборды оповестили о художественной выставке анонимного художника. И не только на улицах можно было заметить яркие изображения, но и в чатах, где любители живописи или же просто люди, которым нечем заняться в свободное время, делились своими мыслями, гадая, кто же этот загадочный художник. И конечно же это всё не прошло и мимо Феликса. —Ликс, ты пойдёшь? – Чонин смотрел на парня с горящими глазами; вот он истинный ценитель всего, что называется искусство. — Конечно. – Феликс улыбнулся, замечая радость своего лучшего друга, — Джи тоже с нами? — Куда мы без него и его шуточек. — Это уж точно, с ним везде весело.. — Это со мной то? Джисон, как обычно появился настолько внезапно и громко, что парни с криком подпрыгнули на своих местах, привлекая к себе внимание остальных студентов. — Джисон! Твою ж.. Мы же просили тебя так не делать! — Ой, скучные вы! Ладно, сорян. – товарищ уселся на свободное место, — Так о чем речь? — О выставке. – после шумного выдоха ответил Феликс, — Пойдёшь? — Куда вы, туда и я! — Кто б сомневался. – Чонин закатил глаза, чем вызвал у друзей смех. ~~~ ​ — А мне нравится эта картина. Есть в ней что-то такое.. Словно в мельчайших деталях скрыт глубокий смысл.. – Феликс вот уже пять минут стоит в компании своих друзей перед полотном, на котором каждый увидит, что-то своё. Абстракция — это всегда то, что сложно понять, как-то однозначно. Здесь нет чёткой композиции, а краски лежат так, словно художник случайно вылил их на холст. Полный хаос. Но, почему-то, именно в этом хаосе парень видит боль, отчаяние и злость. Джисон отпустил очередную шутку от которой Ян фыркнул, но Феликс даже не слушал, он всецело ушёл в собственные мысли, навеянные картиной. — Давай оставим его тут.. О, смотри, это не та кафешка, где мы часто перекусывем? Хан утащил Чонина к следующему полотну, не дожидаясь, когда блондин вернётся на землю. — Что ты видишь тут? В сознание проник тихий бархатный голос, он обволакивал, словно пытался загипнотизировать. — Боль... Много боли.. Страх.. Ненависть.. – тихие слова непроизвольно срывались с губ юноши, —.. Отчаяние и... — И любовь.. – мужчина закончил вместо него. Они стояли у того самого полотна. Первого, написанного после катастрофы. Тогда он, действительно, постарался выплеснуть всю горечь на холсте. Заливаясь слезами, он толком не видел того, что творится на белоснежной поверхности, не думал о сочетаниях цветов, формах, композиции. Была только его собственная боль. Феликс стал первым, кто увидел всё то, что заключено в этой хаотичной мазне, коей она была для многих других. И от этого защемило в сердце, словно его сжали в расскалённые тиски, в горле встал ком, а глаза начала застилать ненавистная влага. Блондин тем временем отвлёкся от картины и повернулся, что бы узнать, кто с ним говорит, но он никак не ожидал увидеть позади себя Хёнджина. Мужчина, замерев смотрит на полотно, а по его щеке стремительно скатывается одинокая слезинка. Видеть своего врага настолько уязвлённым, без его мерзкой ухмылки и злости, — весьма странно. — Эту картину я нарисовал через три месяца после похорон родителей... – тихо, будто находясь в прострации, сказал мужчина, всё так же впиваясь взглядом в резкие мазки, даже не моргая. — Так это.. Все эти работы они..твои? – Феликс не знал чему удивляться больше: тому что он по собственной воле попал в ловушку своего врага, тому что этот самый враг сейчас выглядит, как человек, которого хочется обнять и утешить или тому, что все эти шикарные полотна написаны руками, которые, казалось бы способны причинять только лишь боль. — Да. – кажется, он впервые показывает себя в подобном состоянии и кому? Тому из-за кого он обречён на мучения! — Считаешь, что я монстр? Убийца? Конченная мразь? Может оно и так. Сейчас — так. Но, ты ведь даже не знаешь, каким я был раньше.. Не знаешь, насколько прекрасными были те люди, которые погибли по твоей вине.. Ненавижу. – не в силах больше держать себя в руках, мужчина быстро покидает выставку, оставляя позади себя Феликса, который сейчас находится в полном раздрае смешанных чувств. К чёрту это все! И зачем только он решил устроить эту гребанную выставку? Что бы выставить свои чувства на обозрение и обсуждение? Не стоило ему заниматься подобным. — Домой. – холодно бросил Крису, даже не посмотрев на него, понимая, что у мужчины сейчас к нему очень много вопросов, хоть он их и не задаст, дабы не рисковать своей жизнью. В висках начало пульсировать от начинающейся мигрени. — Только этого сейчас не хватало. – сквозь зубы процедил брюнет, массируя пальцами голову. — Господин, Вам плохо? — Нет, блять, хорошо! Что за тупые вопросы? — Простите. Заехать в аптеку? — Да. Особняк, как всегда встречает своего господина тишиной, охраной и выбежавшей прислугой, которые замерли в ожидании указаний. Но, мужчина молча минует всех и поднимается на второй этаж, где находится его спальня, закрываясь в ней от всех на ключ. — Феликс, ну чего ты застыл, как вкопанный. Мы с Яном уже всю выставку успели обойти, а ты всё тут! — Что случилось? На тебе лица нет.. Друзья окружили его, смотря с волнением. — Я домой.. Простите. — Да что с тобой? — Голова заболела. – лжет, хоть предпочитает никогда не делать подобного, но ему сейчас необходимо побыть в тишине и в одиночестве. Наконец, оказавшись дома, парень падает на кровать, упираясь взглядом в потолок. Голова и в правду начинает слегка побаливать, но он не обращает на это внимание, прокручивая снова и снова слова Хёнджина, его эмоции, выражение лица, пытаясь понять: насколько он был искренен в тот момент и что он пытался этим добиться. ​ Так за размышлениями, множеством догадок, юноша не заметил, как уснул. В этот раз мозг решил и во сне «порадовать» своего хозяина, присутвием в нём Хвана.