Наш статус (не)определен

      — Что ты сказал?       Саске поднял на брата взгляд и опешил. Удивленным Итачи не бывал никогда. Во всяком случае, припомнить хотя бы один подобный момент Саске не смог бы, даже если бы очень постарался. Сейчас же брат смотрел на него, не скрывая шок. Даже скулы его, казалось, заострились, а губы искривились настолько странно, что не было понятно, смеется он или собирается зарычать. Или все вместе.       — Что?       — Ты…       Дейдара, сидевший рядом с Итачи, выглядел еще более взбудораженным, чем обычно. Саске фыркнул. Ну как этому придурку удавалось выглядеть настолько потрясающе даже с невоспитанно разинутым ртом? Дей теребил свой хвост и качал головой из стороны в сторону, как безмозглая кукла. Хотя с мозгами там все всегда было в порядке. Учиха так и не понял, чем вызвал такую неоднозначную и бурную реакцию у брата и его парня, поэтому предпочел уткнуться в свой кофе. Вкусный и крепкий, как и всегда. Однако пить его почему-то не хотелось.       Близился день влюбленных. Саске всей душой его ненавидел. Именовал праздник глупым, пошлым и совершенно в жизни лишним. Все его друзья настаивали на том, что не стоит воспринимать все так серьезно, а просто считать этот день особенным для выражения признательности близкому человеку. Но, во-первых, у Учихи не было близкого человека. Во-вторых, признательность нужно выражать каждый день, а не искать для этого повод. Конечно, те два года еще в старшей школе, пока он старательно встречался с Сакурой, ему приходилось придумывать что-то эдакое, чтобы девушку удивить, но нельзя было сказать, что сам он при этом получал хоть какое-то удовольствие. Ее презенты и внимание так же особых реверансов с его стороны не заслужили. Саске часто думал о том, что расстались они именно из-за несовпадений во взгляде на праздник, хотя то было совершенно глупо.       Но отношения с девушкой в далеком прошлом. А ни один его скоротечный роман не приходился на февраль. Саске не бросал любовников намеренно, так получалось. Этот февраль ничем не отличался от предыдущих, но ему все равно почему-то было грустно. Особенно грустно. Решение встретиться со счастливой парочкой здравым назвать язык не поворачивался, но парню отчего-то захотелось посмотреть на тех, кто смог. Итачи хоть и казался внешне невозмутимым, в душе радовался, как большой малыш, когда Дей устраивал ему очаровательные в своем изыске сюрпризы. Тематические ужины, пикантные подарки. Они были вместе уже почти восемь лет, но все так же пылко хотели друг друга, как и на заре отношений. Для Саске подобное казалось несбыточным. Сказка или проклятие. Он пока не решил, что именно.       — Вы странные.       — Не-не-не! — вспылил Дейдара. — Странный ты. Милый, я же услышал все правильно?       — Угу, — кивнул Итачи, не сводя с младшего брата напряженного взгляда.       — Да что такое?!       Саске отшвырнул в сторону ложку, которой собирался было все же попробовать десерт с манго и взбитыми сливками, который сам, конечно же, не заказывал. Сладкое он не любил почти ни в каком виде. Почти, потому что существовало все же одно лакомство на его придирчивый вкус сносное. Ладно — охуенное. Но вкушать ему доводилось это чудо лишь однажды. А вспоминать об опыте было весьма неприятно. Даже горько.       — Ничего. Кроме того, что ты только что назвал Наруто по имени, — сально облизнувшись, выдал Дейдара и победно откинулся на спинку стула.       — Чего? — моргнул Саске и почувствовал, как у него начинает неметь рука.       — Ты только что сказал, — терпеливо повторил Дей, — что не хочешь идти домой, потому что там Наруто.       — Хн… да, и что?       — Наруто, — и нажимом зачем-то повторил Итачи и принялся невесомо перебирать хвост Дейдары, изящно улегшийся на его плечо, когда молодой мужчина склонил к нему голову.       — Я не понимаю… — продолжил искренне недоумевать Саске.       — На моей памяти… а память у меня хорошая, как ни крути, ты назвал его по имени в первый раз, — самодовольно произнес Дей и ухмыльнулся, глядя на сидящего напротив Учиху. — Сколько вы знакомы? Сколько они знакомы, милый?       — Уж двадцать лет минуло, — тут же философски отозвался Итачи. — С того момента, как оба научились ходить и говорить. Помню, мне приходилось этих зверят в одно лицо выгуливать. Жаль, что тогда поводки для детей все восприняли бы не частью нормы, а жестоким обращением. Этим двоим пригодились бы, — закончил он и мимолетно прикоснулся губами к макушке любовника.       — Ты… — зашипел Саске.       — И за двадцать лет… — перебил его Дей.       — И за двадцать лет он ни разу не назвал Наруто по имени, — задумчиво подтвердил Итачи, нахмурившись.       — Вы оба ебнулись? — прищурившись, уточнил Саске.       — Никак нет, — хором ответили два хищника, нацелившиеся поиздеваться над действительно изумленным парнем.       — А как мне еще его называть, блять?       — Придурок, — загнул палец Дей.       — Идиот, — подхватил Итачи.       — Задница!       — Прохвост.       — Долбоеб, — облизнулся Дейдара.       — Хватит! — оскорбился Саске и потянулся к карману за сигаретами, но вовремя вспомнил, что курить в кофейне запрещено. — Вы двое просто невыносимы. Что тут такого?       — Для обычного человека, может, и ничего, — пожал плечами Дейдара, — а вот для такого, как ты…       — Как я?       — Да… не определившегося… Того, кто четко устанавливает границы. Странного… эм…       — С чем не определившегося?!       — Со статусом, — поддержал любовника Итачи.       — Странного?!       — У каждого свои недостатки, — пожал плечами Дей. — Мы все равно тебя очень любим, малыш.       — Почему я не могу назвать своего друга по имени, вы, кретины?!       — О… кретин! — загнул еще один палец Дей.       — Можешь. Конечно, можешь. Ты называешь Неджи по имени, — согласился Итачи.       — И Кибу, — подхватит Дей.       — И Шикамару.       — Да, только он друг Наруто, — задумался Дейдара и постучал пальцем по пухлой нижней губе.       — Вы бредите… — покачал головой Саске и уставился в стол.       Зря он решил скоротать вечер в этой компании. Ему действительно не хотелось домой, потому что Узумаки собирался заняться подготовкой сюрприза для очередного своего человека. Он так и сказал Учихе намедни: «Буду готовиться ко дню всех влюбленных, так что кухня будет занята! Хочу состряпать презент… Это важно, понятно, да?! Мне нужно все ему объяснить! Не мешайся!». Саске не стал спорить, хотя мог из вредности. И не стал уточнять, где Наруто успел откопать очередную жертву своего обаяния. Ему казалось, что после расставания с Гаарой у Узумаки никого не было вот уже несколько лет. Он долго не держал в себе новости, но о появлении зазнобы Учиха ничего не знал. И как после такого говорить о вселенской дружбе? Козел он, а не Наруто.       Саске никогда не задумывался о статусе их отношений. Не было повода. Знакомство с песочницы еще никого и никогда не делало по-настоящему близкими. Во всяком случае, Учиха всегда так считал. Ему вообще сложно было подпустить к себе близко хоть кого-нибудь. Наверное, поэтому, даже с Итачи отношения у парня были весьма прохладные.       С Неджи они вместе играли в футбол вот уже шесть лет. Партнер по команде не может не быть близким по определению, иначе хорошей игры не выйдет. С Кибой их связывала семейная дружба, тянувшаяся еще с юности родителей. Старшее поколение занималось разведением собак. И стоило только первому щенку появиться в их доме — статус отношений с парнем нашел свое именование. Их нельзя было назвать полноценными друзьями, но как не обращаться по имени к тому, кто буквально нянчил вместе с тобой целых трех собак с их молочных зубов? Это же почти воспитание ребенка! Шикамару числился другом Наруто еще со школы, и игнорировать его наличие было сложно, к тому же Нара часто помогал Саске с учебой. Даже сейчас, когда школьные годы остались далеко позади. Логично, что он обращается к ним по имени, черт возьми!       Да, они очень много времени проводили вместе с Узумаки. Да, у них были общие друзья, учеба, некоторые планы на лето. Но разве можно было только на основании этого утверждать, что они с Наруто — друзья? Узумаки шумный, непоседливый, непосредственный и неряшливый. С ним тяжело разговаривать, трудно следить за сменой его настроений, а еще невыносимо осознавать, что он такой абсолютно, мать его, со всеми. Одинаково раздражающий. Саске действительно пришлось задуматься о том, считал ли он Наруто своим другом. Скорее, выгодным партнером, напарником. Мысль повела его дальше, а тело принялось игнорировать о чем-то шушукавшихся между собой собеседников. Дейдара рассматривал Учиху игриво, хоть и очень-очень недобро.       Саске определенно не назвал бы Узумаки даже приятелем. А вот у Наруто, казалось, никогда не было сомнений относительно их принадлежности друг другу. Осознание этого факта вынудило Учиху приоткрыть рот от волнения.       Когда нужно было представить Саске тому, кто с ним не знаком, Наруто всегда действовал просто и прямолинейно.       «Это Саске — мой самый лучший друг на всем свете!», верещал Наруто, когда они с Учихой были еще детсадовцами, при каждом удобном случае. Он тыкал в него пальцем, а после, заливисто смеясь, несся прочь, а потом все равно получал свой заслуженный тумак.       «Это мой самый лучший друг на всем белом свете и за его пределами! Саске!», крикнул он на весь первый этаж начальной школы, тряся растерявшегося Учиху за капюшон толстовки, за что получил смачный пинок под задницу. О парочке дружбанов в тот день узнала буквально вся школа, в том числе и директор, впервые вызвавший их к себе на ковер. После они едва ли провели хоть один день без выволочки.        «Это мой самый лучший друг на всем свете! Саске. Аминь!», хохотал он, когда они с Учихой посещали среднюю школу, ударяя его в плечо, буквально по поводу и без. Бегал он теперь быстрее, но Учиха все равно умудрялся его догнать и проучить. Особенно, если таким образом он представлял парня кому-то из взрослых или просто слишком важному на данном этапе жизни человеку.       «Это мой самый лучший друг Саске», докладывал он незнакомцам, пока они сражались с учебниками в старших классах. Обычно фраза сопровождалась весьма ощутимым для Учихи щипком за щеку, за что Наруто получал свою порцию «головомоя» и еще полдня что-то ныл об испорченной прическе. Как будто там было что портить.       «Это мой Саске», крышесносно улыбаясь, произносил он в лица удивленных одногруппников и соседей по общаге в первые учебные дни в колледже. Он обнимал Учиху за шею, терся щекой о его щеку, как лохматый ретривер, и даже не успевал, видимо, подумать о том, что за его вольностями уже не следует никакого наказания. Только укоризненный взгляд, тяжелый вздох и скупая, натянутая улыбка тем, кто таращился на них в недоумении в ответ. Саске все же был воспитан в очень интеллигентной семье, а они с Наруто теперь считались взрослыми. Тут не до драк.       Единственный раз, когда из уст Узумаки серьезно и ответственно прозвучало полное имя, стал тот, когда они вместе договаривались с хозяином квартиры, которую снимали теперь вот уже два года, о сумме залога. Мужичок пожелал присутствовать на сделке лично, чтобы передать ключи и хрустнуть наличкой в пальцах. Ну и посмотреть на жильцов, конечно же. «Узумаки Наруто, а это Учиха Саске», произнес Наруто, стиснув в ладони ручку своего чемодана. Саске пришлось сдерживать себя, чтобы не показать удивление. Хотя, если бы Узумаки пришло в голову лобызаться с ним на глазах у арендодателя, то квартиры они могли и лишиться. Мало ли что у старого реднека в голове. Так что поведение Наруто было уместным, хоть и совершенно ему несвойственным.       А вот сам Наруто… Чаще всего Наруто был для Саске… придурком. «Этот придурок»: так начинался почти любой рассказ о том, что Узумаки сказал или сделал. Учиха не стеснялся и при самом парне обзывать его именно так, за что получал выговоры от их общих приятелей и полные презрения взгляды от Шикамару, которого действительно можно было назвать лучшим другом Узумаки. Наруто лишь пожимал плечами на очередной спич о том, какой же он придурочный, и по завершении пламенной речи вновь терся о его щеку, намекая, что изрыгания никак его не задевают. Он улыбался и морщил нос, а после настолько филигранно переводил тему, что Саске и сам забывал о том, что еще минуту назад горел в гневной агонии. Что-что, а пиздеть Узумаки научился великолепно.       Придурок разбрасывал свои вещи по общим зонам их квартиры. Кухне, прихожей и закрытому балкону. Это бесило Саске невероятно. От скандалов останавливали только соседи, мгновенно настучавшие бы хозяину. Лишиться жилья парни не могли никак. Удобно добираться до учебы, приемлемо по цене, хороший район — достоинств у жилища было валом. Другой такой квартирки они бы быстро не нашли. Саске вообще не мог вспомнить момента, как согласился жить вместе. Первые два курса они обитали в одной комнате в общежитии кампуса, но Учиха столько жаловался на шум и общий душ, что в один из дней просто оказался перед дверью подъезда с сумкой в руках. Все остальные обстоятельства — белый шум. Возможно, придурок его околдовал.       Наруто был для него задницей, когда начинал капризничать. Случалось это нечасто, но как будто бы и не без повода. Узумаки отличался очень дружелюбным нравом. Открытый, светлый парень, который нравится абсолютно всем. Но притягивал он к себе не только радость, но и неприятности. Сколько раз Саске приходилось его вытаскивать из драк, заступаться за него в спорах — не счесть. Наруто лез на рожон, громогласно объявлял о собственном превосходстве и выигрывал в четырех случаях из пяти, но этот пятый можно было смело назвать провалом. После он грыз себя и замыкался, вздыхал и много курил, глядя на город с высоты их балкона, чем доводил Учиху до состояния взведенной боеголовки. Видеть на лице задницы переживания было сродни глубокому похмелью. Отвратительно. Обычно это лицо светилось от счастья и заражало своим настроением все вокруг.       Саске обнял эту мысль и почувствовал, как холодеют пальцы. Его пульс поднялся до какой-то невероятной величины, а затылок вспотел. Он что… переживал за этого ненормального? Предпочитал видеть его довольным, а не убитым какой-то дурацкой неурядицей? Хотел знать, что с Наруто все хорошо? Серьезно?       — Покажи фото с новогодней вечеринки, — вклинился в его мысли Дейдара.       Абсолютно дезориентированный открытиями Саске протянул ему разблокированный смартфон. Он чувствовал, как полыхают щеки, испытывал за это стыд, но все еще гнал от себя осознание. Как же нелепо. Глупо. Смешно, в конце концов.       Наруто был идиотом. Когда после тренировки в университетском спортзале выбегал на балкон вспотевшим и разгоряченным, чтобы «освежиться». Везло ему раз-два, а на третий парень непременно переохлаждался и заболевал. Укутавшись в тридцать три одеяла, это недоразумение стонало и чихало, потело и кряхтело, отказывалось от горькой микстуры от кашля и воротило нос от приготовленного Саске супа. Кормить его приходилось насильно, а еще случалось часами сидеть у постели, чтобы контролировать температуру. Учиха не спал эти несколько дней, вслушиваясь в хриплое дыхание. А после выслушивал страстные обещания «больше так не делать».       Стоило Саске заболеть самому, в его комнате и вовсе разворачивалось внештатное отделение госпиталя, хотя иммунитет у Учихи был сильным, и простуда обычно косила его лишь намеком. Он же не нарывался на сопли, в отличие от некоторых. Наруто до истерики отстаивал право быть нянькой и каждые пять минут влетал в вампирские покои, чтобы удостовериться, что с соседом все в порядке. Он делал кассу аптеке за углом, скупая лекарства от любого вида боли, все варианты витаминов и шипучек. Однажды среди прочего Саске разглядел пилюли от менструальных спазмов, за что Узумаки получил-таки преболезненный тычок под ребра. Наруто окутывал его совершенно ненужной заботой и даже не обижался, когда получал в ответ одни лишь оскорбления. В эти моменты он тоже был идиотом. Но уже не так серьезно.       — Лисья морда…       — Что? — бесцветно уточнил Саске.       — Наруто. Записан у тебя в телефоне, как «Лисья морда», — светясь от злорадства, повторил Дейдара и помахал у носа Учихи экраном смартфона. — Как нежно.       — Дай сюда!!! — взревел Саске и выдрал из тонких пальцев этого демона свой гаджет. — Какого хуя, Дей?       — Мой мальчик… — восхищенно произнес Итачи и артистично смахнул несуществующую слезу. — И давно ты прозрел?       — Пошли вы оба…       — Я обязан написать об этом статью в свой блог! — оживился еще больше Дейдара.       — Это достойно целой книги, милый, — поддержал порыв Итачи.       Саске вынесся на улицу, не удостоив парочку даже прощанием. Дышать стало совершенно нечем. «Лисья морда»… он настолько беспечный? В голове и так царствовал сплошной винегрет. Мысли анализу подавались плохо, но не думать Учиха был не в состоянии. Выключиться из контекста сейчас — потерять все только что выстроенные причинно-следственные связи! Широким шагом он направился в сторону дома, чтобы перестать отсрочивать неизбежное. Ему необходимо увидеть этого — кого? Придурка, идиота, задницу. Зачем? Чтобы окончательно расписаться в бессилии, не иначе.       Узумаки был долбоебом при одном единственном, но часто случающемся обстоятельстве. Когда Саске становился свидетелем того, как к нему абсолютно нелепо пытались подкатить. Неважно, был ли это давнишний поклонник или новый воздыхатель, любая реакция Наруто на флирт вгоняла Учиху в панику. Словно бык, несущийся на красную тряпку, он выходил за грани своего благоразумия и непременно вмешивался. Будь то скабрезный комментарий, неприличный жест, а то и вовсе красиво поднятый в воздух кулак — его участие в спектакле всегда выходило фееричным. Долбоеб при этом ужасно смущался и лебезил какую-то чушь, а после, прижавшись к щеке Саске, отшучивался, что его цепной пес, как и всегда, не в духе, и лучше договоренность о свидании отложить. Цепной пес? Договоренности? После этих слов в Учихе расцветали новые побеги негодования, и он предпочитал поле неравного боя покинуть. Впрочем, Наруто непременно следовал за ним и вещал по пути о лапше и новых сериалах, которые им следовало бы посмотреть вместе, совершенно позабыв о том, что ему сорвали очередной тет-а-тет. Претенденты были куда заманчивее Саске, к слову.       Учиха прикурил и рассеянно уставился под ноги. От кофейни до дома буквально десять минут пешком. Можно было бы выбрать другое место, но Саске знал, как его брат обожает именно эту забегаловку. Здесь ровно девять лет назад он и увидел впервые работавшего там Дейдару. Увидел и пропал. После целого года сдержанных улыбок и почти незаметного флирта приглашение разделить вместе ужин все же поступило. От Дея. Младший Учиха тогда еще был слишком юн, чтобы хоть что-то понять, но видел, каким был его брат, когда возвращался домой под утро. Итачи вообще сложно было представить влюбленным, но именно чувства и делали его еще более красивым и притягательным.       Саске остановился у подъезда и закурил еще раз. Жили они в двухэтажном кондоминиуме с бассейном во внутреннем дворе, где его шаловливый сосед любил зависать в теплое время года. В дни, когда они вместе спускались к воде и занимали шезлонги, стоявшие на самом виду, Наруто становился засранцем. То, как он красовался перед соседями и их гостями, вгоняло Учиху не только в раздражение, но и краску. У Узумаки широкие плечи, узкая талия, плотные сбитые бедра. Рельефные ноги, красивая линия шеи. Фантастического цвета огромные глаза. Видеть, как он вылезает из воды, намеренно задержав себя на бортике на вытянутых руках, становилось еще одним триггером. После шоу для зевак, Наруто вставал прямо перед Саске, загораживая ему солнце, и нес очередную чушь, даже не думая о том, как тяжело парню было рассматривать стекающие с волос по плечам и ниже ручейки воды. Капли обнимали загорелую кожу, мокрые плавательные шорты — бедра, а татуировка на животе будто оживала с каждым новым вдохом. Учиха швырял в него полотенце, чтобы покончить с безобразием, но Наруто воспринимал это все в собственной придурковатой манере. И принимался настолько двусмысленно вытираться, что особо нежные душой соседи натиска не выдерживали и свои обзорные пункты покидали. Саске бежать было некуда.       Задохнувшись от очередного пункта в списке своего принятия, Учиха сжал кулаки и поднял взгляд на окна. В кухне горел свет. Силуэта Наруто в проеме было не разглядеть — он закрыл жалюзийную штору, отрезав себя от мира, который так любил. Решив, что ему необходимо еще немного времени, Саске обессиленно уселся на скамейку у входной двери и спрятал лицо в ладонях.       Кретином Наруто бывал редко, но метко. На самом деле, все такие случаи Саске держал в памяти очень отчетливо. Например, когда они вместе ходили в клуб. Случилось это всего дважды, но Учихе хватило с головой. Фигуристый, высокий, привлекательный Узумаки мог бы быть хотя бы неповоротливым, чтобы добавить ложку дегтя в свой образ, но нет — двигался он идеально. Зажигая на танцполе вместе с Ино и Сакурой, он перетягивал на себя все внимание. О нем вздыхали девушки, его хотели парни, мужчины постарше изо всех сил старались найти повод угостить красавчика коктейлем. Наблюдать за тем, как Наруто соблазнительно рассекает танцпол, было просто невыносимо. Саске удушливо краснел, совершенно не понимая, почему. Почему движения бедер Наруто, его улыбка, взгляд через плечо, полный чего-то темного, голодного заставляют скручиваться узел внизу живота? Почему от его энергетики невозможно отвести взгляд? Почему хочется рвануть к нему сквозь всех этих жаждущих, но недостойных, и занять место подле его разгоряченного тела? Учихи не танцуют. Учихи не пожирают кого-то глазами. Учихи… Стоило Саске вспомнить, в насколько страстном танце сливались Итачи и Дейдара на одном из корпоративов, где и ему выпала честь присутствовать, и вся эта теория разваливалась на глазах, черт возьми!       Однажды Наруто превратился в кретина прямо у них дома. Учиха выполз на кухню ранним утром воскресенья, чтобы позавтракать перед тренировкой. Неджи обещал нешуточную схватку, так что силы были просто необходимы. Узумаки уже пританцовывал у холодильника, готовясь направиться на подработку. Саске по обыкновению окликать соседа не стал, что привело к недоразумению, все еще иногда ему снившемуся до мельчайших деталей. Наруто испугался, когда услышал стук кружки о стол за своей спиной. И слишком сильно надавил на пакетик с банановым молоком, из которого тщательно высасывал его через трубочку. Сладкая жижа тут же брызнула ему на губы и потекла вниз по подбородку. Еще ниже по шее к груди, где капли все же задержались. Узумаки ойкнул, быстро облизнул нижнюю губу и медленно (очень медленно) принялся втирать капельки в торс своими юркими пальчиками. Саске опомнился, только когда осознал, что высыпал на стол целую банку дерьмового растворимого кофе. В своей комнате он скрывался под неловкое хихиканье, а тренировку пришлось пропустить — стыд не давал покинуть пещеру и встретиться с Наруто взглядом хоть на секунду.       О самом смущающем случае Саске вспоминал только в моменты опьянения. Когда для стыда в организме уже не оставалось места, а руки были готовы к подвигам. Происшествие можно было назвать даже невинным, но именно этот образ творил с телом и мыслями Учихи что-то невообразимое. Они только проводили гостей с вечеринки по случаю их переселения в квартиру. Наруто сортировал мусор, разбросанный по столу. С его лица все никак не могла сойти глупая улыбка, скул касался алкогольный румянец, а джинсы сидели на талии так низко, что в просвет между дымчато-черным лонгсливом из тонкой сеточки и поясом проглядывался край белых боксеров. Саске замер в дверном проеме со шваброй в руках.       — Это было здорово, да? — не глядя на него, спросил Наруто, все еще задумчиво улыбаясь.       — Да, — просто ответил Учиха, не двигаясь с места и даже не пытаясь понять, о чем именно речь.       — Не думал… что мы…       — Что?       — Что когда-нибудь смогу сказать, что…       — Хватит мямлить, кретин, — выплюнул Саске и принялся подметать ошметки конфетти с пола.       — Что когда-нибудь скажу, что мы пригласили к себе гостей, — проигнорировав хамство, едва слышно ответил Узумаки.       Саске поднял взгляд и обмер. Наруто явно пребывал где-то не на их кухне. Его взгляд смотрелся не только задумчивым, но и покрытым дурманом. Он закусывал нижнюю губу, мял в руках мусорный пакет и так глубоко дышал, что все его тело двигалось в такт этому.       — Я не…       — Спасибо! — выпалил Узумаки, все же обретя осмысленность.       Его улыбка высекла на сердце Учихи такую засечку, от которой теперь было уже не избавиться.       И сейчас, вновь вспоминая об этом, Саске, наконец-то, признался самому себе. Кретин, долбоеб, идиот и тупица — это он сам.       Он, Учиха Саске, безумно влюбленный в Узумаки Наруто.       Лисью морду.       Он оказался в прихожей квартиры буквально через несколько секунд. Взгляд уперся в дверь собственной комнаты. Листок с запрещающей входить без стука фразой уже не казался ему таким остроумным. Не сказать, чтобы Узумаки хоть когда-то приказам следовал, кстати. С кухни доносилось тихое звучание симфонической музыки в рок обработке и приглушенный стук рутинной возни. Наруто действительно что-то готовил.       Саске посмотрел в открытую комнату соседа. Беспорядок, как и всегда. Но даже запах казался Учихе родным, понятным и таким нужным. Как он мог этого не замечать столько времени? Боль от осознания того, что Узумаки сейчас готовится к празднику влюбленных, чтобы признаться кому-то другому в чувствах, плотно сдавила грудную клетку. Но Саске тут же решил, что теперь для него главное, чтобы этот оболтус был счастлив. Даже если не с ним. С чего бы вдруг? Они даже не друзья…       С этим невеселым настроем Учиха направился на кухню.       — Пресвятая дева! Ты меня напугал! — вскрикнул Наруто, обернувшись и обнаружив соседа у стола.       — Извини.       — Ты говорил, что будешь поздно, — прищурился Узумаки, а после передвинулся так, чтобы закрыть спиной столешницу.       — Уже поздно.       — Но…       — Что ты там прячешь? — напрягся Саске и сделал шаг вперед.       Наруто действительно соседа не ждал. Это было понятно не только по разгрому на кухонных поверхностях, но и по его внешнему виду. На Узумаки сидели только светло-серые спортивные брюки. Так низко, что Саске видел острые выступы его подвздошных костей и едва заметную золотистую полоску волос, спускавшуюся от пупка к паху. Стараниями Учихи в их доме всегда было чисто, так что босые ступни Наруто не вызвали у Саске брезгливости, но вынудили сжать кулаки в карманах слаксов.       — Ничего, — нервно хихикнул Наруто и вжался поясницей в столешницу.       — Врешь, — прошипел Саске и сделал еще один шаг вперед.       И сам не понял, откуда в нем взялось столько смелости. Узумаки мог сколько угодно прикидываться белой овечкой, но Саске прекрасно видел, каким взглядом он одарил слишком рано вернувшегося соседа. Хитрым, язвительным и холодным. За столь долгое знакомство Учиха все же не до конца изучил своего партнера. У Наруто были секреты, в нем самом было столько загадок, что не хватило бы и половины жизни, чтобы найти все нужные ответы. Не таким уж простым и поверхностным он являлся. Но каким горячим, соблазнительным и притягательным, дери его черт! Где все эти похабные размышления были раньше, скажите на милость?       Растрепанные волосы на самом деле были пусть и небрежной, но прической. Кожа цвета топленого молока хоть и не подвергалась особому уходу, но все же смотрелась холеной и здоровой. Наруто «делал» себя в спортзале, заботился о питании, хоть и не упускал случая пустить все на самотек. Он обожал фастфуд, но с возрастом все же научился знать в нем меру. Он не гнушался выпить, но точно чувствовал, когда следует остановиться. Он умел замолкать по необходимости и говорить нормально, а не визжа на всю округу. Узумаки был странным, немного истеричным, прямолинейным, но и добрым, ответственным, верным принципам. В нем все сочеталось настолько правильно, в нужной дозировке, что Саске действительно временами становилось не по себе рядом с ним. Ведь сам-то он особой лиричностью натуры не отличался. В Учихе не было того, что хоть кому-нибудь захотелось бы исследовать. Он жил с этой мыслью уже двадцать один год.       — Ты обещал, что мешать не станешь.       — Я и не мешаю. Просто покажи, что там.       — Не-а. Уходи, — хмыкнул Узумаки и покачал согнутой в колене ногой.       — Ты знаешь, что делаешь? — нахмурился Саске, совершенно не собираясь выполнять требование.       — А что я делаю? — нарочито невинно уточнил Наруто и закусил губу.       Он точно знает, что делает… «Засранец», пронеслось в голове, но с языка сорвалось лишь:       — Хн…       Саске обогнул стол и оставил между их телами ровно то расстояние, которое можно было считать приличным. Дюймов десять, может, чуть больше. Колено Наруто оказалось в опасной близости к бедру Учихи, а его опорная нога — прямо между его ног. Вызывающе, но не настолько, чтобы хоть один из них смутился этого обстоятельства. Саске поражался собственной наглости, а вот взгляд Наруто теперь казался ему иным. Раньше он воспринимался простым, поверхностным и ничего собой не представляющим. Сейчас же в лазурных радужках он видел то, что могло бы напугать, если бы он уже не принял решение двигаться только вперед. И это было в озорном прищуре Узумаки всегда. Во всяком случае, пока он смотрел на Саске.       — Показывай!       — Ты портишь сюрприз!       — Кому? Я даже имени этого урода не знаю. А если бы и знал… Поверь, я не выдам все твои грязные секретики, даже если меня будут пытать.       — Ой, правда? — склонил голову к плечу Наруто и прищурился сильнее.       Ну, точно лис! Хитрый изворотливый проныра. Ему нравилось издеваться над Саске, иначе как еще объяснить происходящее? Учиха уперся руками в столешницу по бокам от бедер этого недоразумения и наклонился вперед. Теперь его нос почти утыкался в насмешливо искривленные губы.       — Ты играешь с огнем.       — Ой, правда?       — И повторяешься!       — Как… прискорбно… — язвительно прошептал Наруто, касаясь теплым дыханием щеки собеседника.       Саске резко переместил правую руку. Широко раскрытая ладонь оказалась на плоском твердом животе, пригвождая Узумаки к месту. Засранец уже не ойкал. Но и не смущался, не пытался вырваться. Только смотрел Учихе в глаза. Уверенно, жадно, прямо. Саске выглянул из-за его плеча и выдохнул через рот. А следом отошел в сторону и замер. Увеличить расстояние между ними стало для парня весьма изощренной пыткой, но изумление победило.       На столешнице расположился контейнер с тем самым десертом, который Учиха уверенно мог назвать самым вкусным на планете. Пробовал он его единожды в доме Узумаки, когда вместе с его семьей праздновал восемнадцатилетие Наруто. Он даже не помнил, как проглотил свою порцию, зато прекрасно проигрывал в памяти то, как краснел, пока благодарил Кушину за праздничный стол. Женщина тепло улыбалась и не вмешивалась в его сбивавшуюся речь, а потом прямо подтвердила самые страшные догадки: десерт готовила не она, а блядский Наруто. И теперь это же чудесное и восхитительное творение мозолило ему глаза.       Десерт представлял собой идеально сочетавшиеся между собой слои. В самом низу сырный крем, после прослойка из смоченного в роме бисквита собственного производства, следом тонкий слой карамели. Затем широкая полоска фисташкового парфе и завершающий слой взбитых сливок, смешанных с желатином для стабилизации. Саске буквально на кончике языка ощутил вкус этой нежности. Омрачало все то, что десерт обычно подавали подмороженным, а нынешний был еще жидким и к употреблению не годился. А больше всего бесило то, что приготовлен он был не для Учихи, а для какого-то безымянного козла. Саске зашипел от злости, а после не справился с управлением собственным телом и случайно толкнул Наруто, когда подался вперед, чтобы сунуть в контейнер нос.       Узумаки, не удержавшись вертикально, нашел точку опоры на столе. И всей пятерней влез в несчастный контейнер.       — Пресвятая дева!       — Блять…       Учиха только и мог, что наблюдать за тем, как Наруто медленно вытаскивает ладонь из контейнера с безнадежно испорченным десертом и подносит ее к лицу. Расстройство от случившегося маской легло на его черты. Узумаки, бесспорно, красив. Не смазливо, а по-мужски породисто, слегка грубо, но совершенно обворожительно. Ему не шел лик ужаса и недоумения. Не шла печаль. Саске тоже стало больно. Где-то за грудиной.       — Я… Иисусе, извини я…       — Ты всего лишь испортил сюрприз. Подарок… — бесцветно произнес Наруто и пошевелил пальцами, на которых медленно застывала вкусная жижа.       — Я не хотел! Наруто, я…       Узумаки не ответил. Только перевел на Саске удивленный и заинтересованный взгляд. Учиха замер, как пойманный светом фар дикий зверь, и сглотнул. Слишком явно, чтобы прозорливый лис этого не заметил. Сейчас Учиха был готов на все, пожалуй, впервые в жизни, чтобы человек, в котором он уже почти растворился, не затаил на него обиду. Пусть он и старался все это время во благо чужих эмоций.       — Тебе жаль? — хрипло уточнил Наруто.       — Да.       — И ты осознаешь всю силу своей вины?       — Да, — выдохнув, ответил Саске и вновь приблизился к тому, кого так и не решил именовать своим другом. О дружбе уже речи идти не может.       — Тогда… ты должен помочь мне прибраться, Саске, — мурлыкнул Наруто и протянул охреневшему парню свои пальцы. — Ты же любишь этот десерт?       — Люблю… — едва ворочая языком, ответил Учиха, все еще плохо понимая, что происходит.       — Тогда уборка не должна создать тебе проблем, сладкий, — ехидно пропел Узумаки и, не сводя с Саске темного, жаждущего взгляда, прошелся испачканной ладонью по своей налитой груди. — Если не хочешь торчать здесь всю ночь, советую приступить уже сейчас.       — А если… Что если… я хочу торчать здесь всю ночь? С тобой… — на грани слышимости выдал Саске, не сводя завороженного взгляда с разукрашенного в белый торса.       — Тогда, мы можем не торопиться, — медленно облизнувшись, ответил ему Наруто.       Саске вновь оказался прямо перед ним. Одна только мысль о том, что Узумаки предлагает ему сделать, выбивала из головы остатки адекватности. Воздух стал густым и влажным, ритм сердца ускорился настолько, что в груди сдавило. Снова. Саске протянул руку и едва коснулся кончиками пальцев ключичной впадинки Наруто, наблюдая за контрастом цветов их кожи. Медово-золотистый Узумаки и бледный, словно нечисть, Учиха. Невероятно красиво!       Наруто заметно вздрогнул, но не сдвинулся с места. В его прямом взгляде помимо вызова было еще что-то глубокое и очень жадное. Он дышал, приоткрыв рот, щурился, но не призывал к активным действиям. Уборка — это чудесно. Ни одна капля заманчивого десерта не должна пропасть даром. Узумаки старался. Душу вложил в сладость, но Саске все никак не мог отделаться от мысли, что собирается прикоснуться к тому, что ему не принадлежит.       — А твой… Этот… Для которого ты тут возился столько часов… Он…       — Ты такой тупой, Учиха, — сердито выпалил Наруто и резко притянул к себе парня за шею чистой рукой.       Голова Саске оказалась буквально в нескольких дюймах от привлекательного сливочного подтека на правой груди. Десерт плавился и стекал вниз, поддаваясь гравитации. С верхней части туловища он медленно смещался к животу, оставляя после себя соблазнительные дорожки. У Саске больше не было времени думать. Он коснулся кончиком языка наиболее сохранившегося участка и тут же широким движением слизал сливки, промычав что-то по ходу дела. И сам не понял, что именно. Мычание в итоге утонуло в его же собственном стоне. Низком, почти урчащем. Наруто настолько, видимо, понравился этот звук, что он усмехнулся и подался бедрами вперед, чтобы столкнуться с напряжением за ширинкой Учихи и продемонстрировать собственное отношение к тому, что между ними происходило.       — Блять… — только и выдохнул Саске, когда его бедра коснулся твердый член.       Руки сами потянулись к заднице Наруто. Подтянутой, плотной на ощупь. Пальцы сдавили половинки так, что Узумаки не смог сдержать удивленного возгласа. Но не отстранился. Прижался теснее, откинул голову назад, чтобы лучше видеть выражение лица любовника, в очередной раз усмехнулся.       — Ты настолько голоден?       — Ты без белья… — невпопад ответил Саске, окончательно отдавшись воле своих рук. — Ты…       — Могу надеть, — прошипел Наруто и неожиданно укусил Учиху за ухо. — Но, если ты сейчас же…       Договорить парень не успел, потому что Саске все же выбрался из пут несогласия и сопротивления и прижался к его греховному рту губами. Если бы он знал… если бы он только знал, с какой страстью, с каким трепетом и как пылко Наруто будет его целовать, то в приказном порядке велел бы себе сделать первый шаг намного раньше. Проявить инициативу в принципе. Сдаться, в конце концов! Узумаки не старался быть нежным или податливым, его ласка ощущалась жесткой и требовательной, но как же Учиху вело от этого поцелуя. Ему казалось, что он и дышать перестал, всасывая в себя длинный широкий язык. Наруто кусался, отстранялся, чтобы лизнуть растерзанные губы — свои или партнера, дышал рвано и подавался вперед так отчаянно, что Саске жалел, что в его глазах нет устройства, способного запомнить этот образ до мельчайших деталей, чтобы потом вновь и вновь воспроизводить его в памяти, погружаясь в восторг.       Воздуха не хватало. Рукам не было покоя. Саске и сам уже весь заляпался в десерте, подпортив когда-то идеально белую рубашку, и только догадываться мог, насколько должно быть неприятно ощущать липкую пленку на голой коже. Поэтому он оторвался от податливых губ и спустился трепетными, короткими поцелуями по шее к груди, вынудив любовника прогнуться в пояснице для облегчения доступа к сладким местечкам. Он облизывал сахарные дорожки, втягивал в себя кожу, но не настолько сильно, чтобы оставлять на ней отметины, едва-едва прикусывал вычищенные места. Как кот, желающий поиграть с рукой хозяина, но не стремящийся его ранить. Наруто так красиво и томно дышал в ответ на каждое движение, что кружилась голова.       — Ты такой вкусный…       — Это не я… Это парфе.       — О… заткнись!       Саске вынужден был опуститься перед партнером на колени, чтобы удобнее было вылизывать поджавшийся живот. Капелек здесь было немного, но вкус кожи по ощущениям отдавал большей пикантностью. Возможно, Саске хотел попробовать вкус Наруто, а не десерта, который все еще можно было назвать самым обалденным на планете. Пальцы ощупывали рельеф бедер, пока Учиха старательно расправлялся с беспорядком, виновником которого был он сам. Так хотелось ощутить ладонями их натуральный шелковистый рельеф. Твердых, литых. Мышцы, словно канаты, перекатывались под кожей, когда Узумаки менял опорную ногу. Саске не мог сдержать восторженных всхлипов.       — Я думал, ты будешь сдержаннее, — хихикнул Наруто между вдохами.       — А ты?       — А я… Очень громкий.       Саске застонал, прижавшись носом к местечку под пупком. Член внезапного любовника уперся в горло. Учиха отстранился, чтобы осмотреть мокрое пятно на брюках в месте соприкосновения ткани с головкой. Не сдержавшись, он провел по выпуклости пальцем, собирая вязкую жидкость, проступившую на ткани. Наруто пробурчал что-то на языке недовольства и схватил его за волосы на затылке.       — Вы медлите с уборкой, дорогуша. Я бы уже хотел расположиться в своих апартаментах.       — Вы можете выпить кофе в ресторане у лобби, сэр, пока я не доведу ваш номер до совершенства.       Саске не был настроен на игры, на самом деле. Ему всего слегка за двадцать, о каком терпении здесь может идти речь? Он и не подозревал, насколько эта близость желанна для него, так что медлить больше не собирался. Ему хотелось упасть с головой в агонию, раствориться в нежности, показать Наруто, что он способен на чувства. Говорить красиво Учиха никогда не умел. А вот показать на деле, что плещется внутри, был вполне себе в состоянии.       Он обхватил запястье Наруто и притянул к лицу пальцы, все еще глядя на парня снизу вверх. Узумаки продолжал чувствовать себя хозяином положения, ехидно скалясь и не предпринимая попыток ускорить процесс, вопреки собственной нетерпеливости. Он мазнул указательным пальцем по носу Саске, но почти высохшая субстанция на кончике след не оставила. Учиха улыбнулся. А следом лизнул ладонь от выступающей косточки до основания пальцев. После в плену его горячего рта оказалось сразу три. Наруто пошевелил ими, ощупывая язык, а затем принялся двигать рукой самостоятельно, неотрывно наблюдая за тем, как щеки Саске втягиваются и расслабляются обратно при каждом движении вперед-назад.       — Твою мать…       Саске уже плохо соображал и совершенно не отдавал отчета своим действиям. Он не просто облизывал ладонь и пальцы, уже давно растерявшие остатки десерта. Он целовал тыльную сторону, плыл губами выше к плотному предплечью, отвлекался, чтобы обцеловать косую мышцу и выступ подвздошной кости справа, пройтись языком по той части ребер, которая была доступна ему из сидячего положения. Он тыкался губами, куда придется, зажмурившись от удовольствия, но все еще ждал, когда же его сногсшибательное недоразумение хоть о чем-нибудь попросит. На деле — прикажет или велит.       — Чего ты хочешь? — прошептал Учиха, уткнувшись в серединку теплой ладони ртом.       — Я хочу тебя, — уверенно и трезво отозвался Наруто, вынудив посмотреть себе в лицо и увидеть на нем решительность и твердость. — Тебя, детка. Всего тебя…       Саске медленно поднялся на ноги. Подарил самому себе еще один презент — поцеловал Наруто снова, уже медленно и тягуче, так, как иногда дозволял себе помечтать. Глупо что-то отрицать теперь, когда он знает вкус Узумаки, когда видит его таким. Наруто притянул его к себе так тесно, что между телами не осталось даже воздуха. Потереться о его эрекцию стало и наградой, и проклятьем, потому что Саске отчаянно хотелось большего.       Неожиданностью стал толчок в грудь. Грубый, бесцеремонный и весьма болезненный. Наруто отбросил его к столу, вынудив прислониться к нему ягодицами, и тут же стек вниз, как быстротечный сель. Удобно усевшись на пятки, Узумаки потянулся руками к щиколоткам Саске и невесомо их сжал. Пальцы поплыли выше по вельветовой ткани слаксов, медленно ощупывая теперь уже рельеф учиховских ног. Саске стыдиться было нечего.       Добравшись до ремня, Наруто облизнулся. Закусил губу, демонстрируя ровную линию зубов. Саске боялся даже моргнуть, чтобы невзначай не испортить момент. Взгляд Узумаки, обращенный вверх, был влажным и вопросительным, а полностью порабощенному Учихе ничего не оставалось, как кивнуть.       — Подожди… — вопреки собственному согласию, прошептал он.       — Увы… не могу… — ответил Наруто, принявшись высвобождать член из двух слоев ткани. — Я вряд ли уже… остановлюсь…       Саске почему-то стало стыдно. Он замешкался и покраснел, хотя еще мгновение назад чувствовал себя уверенным и ненасытным, лаская свою мечту. Как же он мечтал о Наруто на самом деле! Немыслимо. Жаль, что не позволял себе поверить в эти фантазии и хоть что-то сделать вовремя. Узумаки уткнулся лицом в его пах и глубоко вдохнул.       — Мне нужно в душ…       — Не нужно!       — Но…       — Ты чистил свои перья два часа, пока собирался на свидание с Дейдарой! — неожиданно рявкнул Наруто и одарил Учиху несвойственным ему хищным взглядом.       — О чем ты? Они…       — Да, они! Ага! А теперь заткнись…       Наруто потерся носом о живот и повернул голову так, чтобы осмотреть, с чем ему предстоит иметь дело. Саске даже в самых смелых мечтаниях ни за что бы не представил Узумаки настолько страждущим. Как будто его непосредственный дружок добрался до своего самого желанного десерта. Наруто тяжело дышал и мертвой хваткой удерживал партнера за бедра, чтобы тот не вздумал хоть на полдюйма сдвинуться с места.       — Саске…       В том, как он произнес его имя, Учиха услышал еще одну симфонию. Музыка все еще звучала на фоне безобразия, которое они устроили, но не казалась хоть сколько-то важной. В этом тихом, болезненном, полном облегчения: «Саске…», слышалось не только удовлетворение, но и признание. Даже абсолютно неэмпатичный Учиха разгадал посыл, смог решить уравнение. Очередное открытие этого дня вынудило его всем телом задрожать.       — Саске…       Наруто осторожно провел тыльной стороной пальцев по бархатистой коже от основания члена к головке и зажмурился. Саске готов был опозориться прямо здесь и сейчас, но лишь плотнее вцепился ладонями в стол, чтобы все же переключить внимание. Он чувствовал себя на вершине гребаного мира, глядя на то, как им искренне наслаждаются. У Учихи имелся разнообразный опыт. Он предпочел в подходящие моменты попробовать все, чтобы определиться, что ему нравится больше. До сего момента он мог смело утверждать, что предпочитает быстрый, технически совершенный секс, где у его партнера нет времени подумать, хорош ли он в постели. Определенно хорош, о чем тут еще говорить. Но то, с каким сладострастием Узумаки осматривал его член, вдыхал запах, как он едва заметно двигал бедрами, подаваясь вперед — сводило с ума и вынуждало желать, чтобы этот момент длился вечно. Учиха, однозначно, такого Наруто не заслужил. Но именно от его темного взгляда и прерывистых вдохов империя по имени Учиха Саске готова была прекратить свое существование. От прежнего Саске с каждой минутой их близости оставалось все меньше.       Наруто придвинулся ближе к требующему внимания месту. На пробу лизнул основание члена, пощекотав дыханием ухоженный пах. Учиха выгнулся, поддавшись инстинкту, но был тут же остановлен от попытки хоть что-то решить самостоятельно. Узумаки пережал член у основания и поднял взгляд, в котором уже плескалась не просто похоть, а безумие.       — Ты испортил подарок, говнюк… Но не помешаешь мне получить свой.       Наруто прошипел это и тут же обернулся языком вокруг головки, слизывая смазку. Саске застонал, низко и утробно, забросил голову назад и еле сдержался, чтобы не вцепиться в недавно подстриженный затылок. Сейчас, как никогда, было понятно, что Узумаки не станет потворствовать вольностям. За испорченную прическу можно получить укус. Риск ни к чему. Язык прошелся вокруг несколько раз, толкнулся в щель, а после Наруто просто насадился ртом на всю длину, добавив к звукам кухни еще и вульгарный хрип. Учиха тут же осознал, что уже умер и, вопреки ожиданиям, попал в рай.       Наруто, ничего не стесняясь, всасывал его в себя, а Саске не мог оторваться от наблюдения за тем, как на каждом новом движении втягиваются щетинистые щеки. Узумаки помогал себе рукой, второй гладил внутреннюю поверхность чужого бедра, слегка задевая кончиками пальцев место соединения ягодиц, а Учиха толкался навстречу его жаркому рту и ничего не мог поделать с наслаждением, захлестывавшим все его тело. Наруто не останавливал, позволял вбиваться в свое горло, но не уступал инициативу полностью. Его губы скользили вдоль всего основания, оставляя за собой влажный и липкий след. Не такой, как когда-то десерт на его груди, но не менее возбуждающий. Он облизывал головку, пошло причмокивая, стучал ею по высунутому наружу языку, а следом снова брал до основания, зарываясь носом в лобковые волосы, хрипя и постанывая, чем посылал во все внутренности Саске такую нужную и заводившую еще сильнее вибрацию.       Он терся о член щекой, оглаживая пальцами только головку, перемещался ниже, чтобы облизать яички, после волнообразно очерчивал член от основания к кончику, и снова ниже, чтобы щелкнуть языком по мошонке. От контраста ощущений Саске хотелось выть. Движения повторялись, но последовательность менялась, и Учиха готов был спустить в его рот только потому, что это было непривычно и необычно. Ни один из его любовников и в половину не прикладывал столько усилий к его удовольствию. Они были ласковыми, осторожными, но не настолько искусными. Где только этот придурок научился? Одна лишь ревность, слепая и горькая, удерживала Саске от разрядки.       Наруто, очевидно, вдоволь наигравшись, взял в рот так глубоко, как только позволяла физиология. Сглотнул, грубо вдохнул, широко раскрыв ноздри, и сглотнул еще раз. Большего не потребовалось, чтобы Учиха с жалобным тихим всхлипом кончил в раскрытое горло, вдавив в себя голову. Засранец, вознесший его на небеса, даже не закашлялся.       Наруто отстранился, осел на зад и облизнулся так, как будто действительно насладился десертом. Саске, едва дыша, все еще не осознавая себя цельным, рассматривал мокрое пятно на спортивных брюках, которое ну никак не могло быть обычной смазкой. Сукин сын кончил только от того, что отсосал? Как же…       — Саске… — пьяно прошептал Узумаки и хихикнул на выдохе.       — Я… Ты…       — Я и ты, да-да… — еще раз хмыкнул Наруто и неловко встал на ноги. — Ты такой красивый…       Ладонь Узумаки вновь оказалась на теле Саске. Пальцы зашагали по пуговичкам рубашки, которую так никто и не удосужился расстегнуть. Учиха все еще едва дышал и боялся линий раз моргнуть, чтобы воплощение его страстных миражей не исчезло. Может, он напился и бредит? Вряд ли… Ведь Наруто снова приблизился так тесно, что стало еще жарче. Обвил талию руками, ткнулся губами в уголок челюсти. Саске сжал одной ладонью его лопатку, второй же он все еще пытался удержаться за стол, чтобы не упасть.       — Дашь мне минутку? — прошептал Наруто, выцеловывая бледную шею. — Одну минутку, детка…       — Я…       — Подождешь меня в комнате?       Узумаки откинул голову и соблазнительно высунул язык. Саске вздрогнул, когда его опорную ладонь что-то царапнуло. Наруто совершенно невменяемо улыбался, тычась краешком упаковки презерватива в тонкую кожу. Где он его взял, черт возьми?       — Нару…       — Минутку, сладкий. Это быстро. Это гораздо быстрее, чем то, сколько тебя ждал я…       Учихе не осталось ничего, кроме как подчиниться. С трудом передвигаясь, он добрался до спальни Наруто и тут же упал на кровать. На удивление, она была даже заправлена пушистым пледом. Парень чувствовал себя одновременно вознесшимся к вершинам, и убитым. Одна только скупая мысль о том, что Узумаки проворачивал это все с кем-то другим, взрезала сердце наживую. Саске отчаянно цеплялся за то, что теперь он тот, на кого Наруто готов направить всю свою страсть и нежность, только помогало это плохо. Ведь минута уже давно истекла, а загорелый демон так в его объятиях и не появился. Колдовство тут не поможет.       — Соскучился?       Он не говорил, а урчал, как самый настоящий обожравшийся свежей дичью лис. Саске сжал кулак вокруг презерватива, чтобы острые края упаковки впились в кожу и отрезвили его. Хотя бы на мгновение. Узумаки стоял в дверном проеме с повязанным на бедрах полотенцем. Тонкие золотистые волоски на его ногах, больше похожие обычно на пух, все еще были мокрыми и плотно прилегали к коже. Саске захотелось заняться очередной уборкой. Чтобы каждый дюйм этих конечностей был только в его распоряжении. Наруто ведь позволит? Хоть немного…       — Да.       — Ой, правда? — заржало это придурковатое недоразумение, но все же сделало шаг к кровати.       — Нару…       — Я получил еще не все свои подарки.       — Праздник только завтра…       — Ты мне задолжал, Саске, — хмуро ответил Узумаки. — Расплачиваться по долгам придется тяжело и муторно. Для тебя, — поспешно добавил он и облизнулся.       — Я…       — Раздевайся.       Возражений демон не принял бы. Взгляд Наруто снова был жадным, а ухмылка — игривой. Он неотрывно наблюдал за тем, как Саске стаскивает с себя вещи, вытянувшись в полный рост рядом с бортиком кровати. Полотенце не скрывало растущую эрекцию, а Учиха задумался о том, что за все годы знакомства полностью обнаженным Наруто не видел ни разу. Безобразие!       Оставшись неглиже, Саске усмехнулся сам. Узумаки сложно было сдерживать эмоции и в обычной жизни, так что не удивительно, что в постели он не собирался изображать невинность и робость. С такой-то глоткой, еще бы! Учиха поманил его к себе, похлопав по свободному пространству рядом на кровати, и замер, когда полотенце с тихим шуршанием полетело на пол.       — Блять… в следующий раз я не позволю тебе заставить меня подняться с колен раньше, чем…       — Заткнись, — снова приказал Наруто и тут же оказался рядом, плотно прижавшись к горячему боку.       — Хн…       У Саске все же был свой опыт. Он об этом, в общем-то, и не забывал, пока играл по чужим правилам. Но все же желание на деле объясниться в чувствах победило. Потому Наруто оказался на лопатках в одно легкое движение. Поэтому все его смешки тут же заткнулись властным и мокрым поцелуем, который совершенно не намекал на то, что Саске дразнится. Он не дразнился.       — Что ты так долго делал в ванной? — требовательно спросил он, смакуя вкус чужой шеи.       — Меня не было минуту, — фыркнул Узумаки, пробираясь пальцами в растрепанные черные волосы.       — Больше… многим больше…       — У тебя проблемы не только…       — У меня нет проблем, — отрезал Учиха и принялся расцеловывать разгоряченный торс.       Наруто не сдерживался. Шумно дышал, постанывал, пытался обласкать ладонями затылок, шею, плечи Саске, пока тот спускался все ниже. Учиха задержался губами на животе и забросил на правое плечо бедро любовника, удостоверившись в том, что все делает верно, когда Узумаки все же откровенно застонал. Громко, как и предупреждал.       — Соседей напугаешь…       — Похуй!       Саске переместился еще ниже для удобства и ласково очертил атласную кожу паховой складки. Наруто подался бедрами вверх, мотивируя продолжать, а взгляд его полыхнул огнем и надеждой. Учиха споткнулся о него, но не позволил себе упасть. Ему еще нужны силы, выдержка, выносливость. Вход в тело оказался уже размягченным, пульсировал и горел. Именно на кончиках пальцев сейчас сосредоточился весь мир Саске.       — Волшебство закончилось? Или ты все же невербально приманишь что-то, что могло бы…       — Хн…       — Эй!       Узумаки прыснул, но достал из-под подушки смазку без комментариев. Его готовность к сегодняшней ночи уже давно Саске не поражала. Парень точно знал, чего хотел, а Учихе только завидовать оставалось смелости. Если бы он только знал…       Наруто закусил губу вновь, когда прохладная смазка коснулась дырочки. Иисусе, у Саске буквально за час появился главный в жизни фетиш. Теперь только если это исчадие ада позволит себе терзать свою нижнюю губу острыми клычками, Учиха не сможет отвечать за свои действия. Лучше бы на людях это не практиковать.       Фаланги сразу двух пальцев принялись двигаться внутри, пробираясь все глубже, так как на входе не встретили никакого сопротивления. Фантазии о том, как Наруто в душе готовит свое тело для него, в очередной раз подбросили Саске к вершине мироздания. Он никогда не придавал сексу такого значения. Теперь, дери его черт, будет. За минуту так подготовиться невозможно. Засранец спланировал все заранее.       Учиха ощупывал стенки изнутри, вытаскивал пальцы и дразнил чувствительную мышцу снаружи, действовал методично и медленно, и на каждом новом движении ему самому становилось все горячее. Вся поверхность его тела горела, и он старался сосредоточиться только на том, что делает, чтобы не сдаться прежде, чем оба получат то, чего так страстно хотят.       В какой-то момент этого всего Саске оказалось мало. Он жестом велел Узумаки подтянуть колени к груди и сменил пальцы языком, действия которого Наруто не мог предсказывать заранее. Если под движения фаланг он преспокойно подстраивался, то теперь просто двигал тазом вверх-вниз и стонал так сладко, так громко, что у Учихи буквально отключались когнитивные функции. Он просовывал язык как можно глубже, всасывал края дырочки, прикусывал кожу вокруг нее, снова проталкивался внутрь и чувствовал, как Наруто трясется от экстаза. Саске очень хотел, чтобы именно он стал тем, в руках кого хитрый лис буквально рассыплется на части.       Он оторвался от растерзанного лаской места и его поцелуи, томные, долгие и влажные, рассыпались по ногам Наруто так, как он и мечтал. Каждый изгиб бедер, каждый едва заметный изъян, каждый волосок были облизаны, обцелованы и обкусаны. На коже Узумаки не было ни единого места, которое бы не покалывало от оставленной на нем нежности, и Саске плавился, подобно воску свечи, не в силах отвлечься от процесса. Он был у ног Наруто, покорный и практически сдавшийся, жадный до завоевания новых вершин.       — Ну же… Саске…       Снова этот тон. Будто призывая к совместной молитве, Узумаки протянул руки и притянул Саске к себе. Поцелуй скрасил ожидание, пока Учиха натягивал на себя защиту. Пришлось все же привстать и обрести точку опоры в коленях, чтобы еще раз обласкать желанное тело. Наруто был гладким, обтекаемым, упругим. Его бедра, напряженные и сильные, обхватывали торс Учихи, и ему хотелось, чтобы это длилось вечно. Саске, казалось, уже знал наизусть угловатость его коленок, ровную линию большеберцовой кости, подъем стопы и обхват каждого пальчика. Он терзал прикосновениями изгиб внутренних поверхностей его бедер, раздвинув их, дразнил нежное полотно в паховых складках, скользил ногтями по тонкой коже под пупком, и широко оглаживал подвздошные кости. Кожа члена, бархатистая, сахарная на вид, словно мякоть фрукта, была влажной от стекшей из уретры капельки смазки, и Саске безумно захотелось сделать желание Наруто острее, но он и сам больше не мог терпеть. Он лишь несколько раз успел провести пальцами вдоль напряженного до предела ствола, прежде чем его окончательно поглотило безумие.       Наруто изогнулся и очертил всю поверхность горячей плоти партнера ладонью, а после прогнулся в спине, чтобы Саске легко и безболезненно мог скользнуть в него. Он был тесным, жарким, утягивающим в себя. Учихе пришлось сделать несколько раскачивающихся движений, чтобы нутро полностью проглотило его, подарив новую порцию пожара низу живота. Гладкая волнистая слизистая, обжигающая, словно подогретое масло, призывала скользить в ней, плавно и размеренно, что парень и делал. Учиха смотрел на острый подбородок, подброшенный вверх, на закушенную губу, порозовевшую еще сильнее, на напрягшиеся мышцы рук, пытавшихся удержать тело без особого движения, вцепившихся в резную спинку кровати. Саске выходил практически полностью, чтобы вновь вплыть внутрь на максимальную глубину, не забыв полюбоваться перед этим, как ровные края дырочки с жадностью всасывают сначала головку, а следом и всю длину члена, пульсирующего, поддававшегося желанию хозяина закончить все сию же секунду. Он обхватил член Наруто рукой, пытаясь двигаться в нем и на нем с одинаковой амплитудой, и эмоции полностью взяли верх, когда он стал прокручивать кулак вокруг головки. Густая и вязкая смазка, такая, вероятно, сладкая на вкус, сочилась сквозь пальцы, и Саске не упустил возможности оторвать руку, чтобы, зажмурившись от удовольствия, слизать ее.       Но все его наслаждение меркло в сравнении с тем, что он видел на лице Наруто. С тем, что он слышал. Блаженная нега, высеченная на знакомом до боли лице, превращала Узумаки в незнакомца. Но его голос, его срывающийся на крик шепот, его томное: «Саске…», его ответные движения — все вызывало такое удовлетворение, которое не смогло бы принести ему больше ничего. Видеть, как нужный до хрипоты человек вожделеет его, грело самовлюбленную натуру Учихи, но впервые в жизни ему было важнее сделать партнера счастливым и насытившимся. Его волновало только то, чтобы Наруто остался доволен.       — Саске!       Хватило нескольких движений. Мутного взгляда глаза в глаза. Сорвавшихся с губ слов о том, смысл чего Саске совершенно не понял. За яркой разрядкой Узумаки последовало и его расслабление, но до тех пор, пока Учиха с приглушенным криком не излился глубоко внутри, Наруто не отпускал его. Был рядом. Был с ним.       А следом на голову наступила приятная мгла. Саске участвовал в приведении себя в порядок лениво, но любовника из рук выпускать не хотел, хоть и совершенно не чувствовал себя в состоянии хоть что-то делать. Стоило одеялу упасть на тело, Учиха отключился.       Утром Саске долго не мог понять, где находится. Пахло приятно и по-особенному, в кровати было тепло, а тело отзывалось сладкой, тянущей болью на каждое движение и тем самым выказывало недовольство перегрузом. Для тренированного Учихи неожиданный постельный марафон должен был стать легкой разминкой, но все же последнее практическое занятие было у него слишком давно. Да и забылось уже напрочь. Да и сравниться не могло…       Он потянулся и ощупал место рядом с собой. Пусто. Нехорошо! Не подходит. Он вылез из-под одеяла и направился на кухню прямо в белье, чего раньше, конечно позволить себе не мог. Наруто обнаружился в таком же виде за столом с кружкой крепкого на вид чая и смартфоном. При виде него парень не вскочил с места и круги вокруг наворачивать не принялся. Это обидело Саске в должной степени, но спешить с реакцией он все же не стал. Нужно прощупать почву. Вдруг, возлюбленный уже успел обо всем забыть?       — Доброе утро…       — Доброе утро, детка, — улыбнулся Наруто и отложил гаджет.       Не забыл!       — Хн…       — Непривычно?       — Не то слово, — хмыкнул Саске и обогнул стол, чтобы ткнуть свое недоразумение пальцами в лоб.       — Как спалось? — сморщил нос Наруто, потерев ушибленное место.       — О… ты знаешь.       Учиха принялся варить кофе. Пока возился с туркой и зернами думал лишь о том, почему Наруто все еще за столом, а не в его руках. Что за безобразие? Сидит, пьет свою отраву, листает ленту соцсети и не обращает на него никакого внимания. И это после того, что между ними было?!       — Хн…       — Что такое? — воскликнул Узумаки и все же поднялся с места.       Острый подбородок опустился на плечо Саске, и его тело тут же покрылось мурашками.       — Можно я…       — Можно все, — спокойно ответил Наруто и, чмокнув новоиспеченного любовника в щеку, все же отошел к раковине, чтобы поставить в нее грязную кружку.       — …спрошу, — закончил Учиха, обернувшись к нему.       — Ммм?       — Как я… как я записан в твоем телефоне? — скривившись, осознавая собственную изнеженность, уточнил Саске.       Самому тошно от розовых соплей, заменивших в его организме кровь со вчерашнего вечера. Сегодня день всех влюбленных, и он, превратившийся в большую лужу из блесток и сахарной ваты, готов бежать в цветочный за букетом, в кондитерскую за конфетами, а еще опустошать сберегательный счет, чтобы купить этому блондинистому дьяволенку все, что он только захочет. Обычно у Наруто не было каких-то особенных запросов, но мало ли… Какой кошмар! Учихи не… Да, блять, все они делают. Когда Саске следил за тем, чем Наруто занимается в телефоне, то распрекрасно заметил фото Дейдары с огромным букетом кроваво-красных роз, которое тот уже успел разместить на своей странице. Узумаки поставил карточке лайк. А ведь вчера готов был Дея четвертовать. Нужно будет узнать, почему, кстати.       — Хах, — только и ответил Узумаки и без сопротивления протянул Саске гаджет.       «Мой» — гордо светилось на экране. На фото контакта был поставлен снимок, где Учиха улыбается в камеру, держа на руках сразу двух щенков от своей любимой собаки. Отцом пушистых детей был Акамару — пес Кибы. Один из малышей жил в семье Узумаки, хотя малышом здоровенного ретривера назвать было теперь сложно.       — Ты переименовал…       — Ну, да…       — А… — растерянно произнес Саске и протянул телефон обратно. Наруто тут же отложил его в сторону.       — … года четыре назад. До этого ты был «Говноедом». Иногда к этому добавлялась приписка не отвечать.       — Четыре… чего?       — Года, сладкий, — терпеливо повторил Наруто и жестом велел Учихе сесть. А следом потянулся к холодильнику.       Перед Саске оказался лоточек. В два раза больше того, что они «приговорили» ночью. А колени Учихи оседлал самодовольно ухмыляющийся «поваренок».       — Это…       — Тебе. С днем влюбленных, сладкий.       — Когда ты…       — Догадывался, что случится форс-мажор, раз ты пошел плакаться к Дейдаре. Обычно ты просто сидел и всех ненавидел в преддверии этого дня. Я самонадеянно решил, что вишенка созрела. Пора сбрасывать карты, так сказать. Я и так… Ждал слишком долго, да? Так что приготовил сразу две порции и спрятал одну, пока ты возился с кроссовками в коридоре.       — Ах ты… лисья морда… — восхищенно выдохнул Саске и спрятал смущение, зарывшись носом в острую ключицу Наруто.       — А ты — мой, — с нежностью в голосе мяукнул Узумаки и недвусмысленно двинул бедрами.       — Как давно, Нару?       — Кажется, всю жизнь?       — Ты у меня спрашиваешь?       — Да.       — Да, — уверенно ответил Учиха.       Кажется, больше ему никогда не придется сомневаться в настоящем статусе их отношений.       Ведь они были предопределены с самого начала.