14 Февраля

Линч толкнул дверь квартиры плечом, в одной руке держа пакет с продуктами, в другой — ключи, и едва переступив порог, сразу почувствовал это особенное тепло, которое бывает только дома. Воздух внутри был пропитан запахом ванили и чего-то цветочного — свечи, которые Джон, видимо, уже зажёг, готовясь к вечеру. Линч закрыл за собой дверь, скинул ботинки и прошёл на кухню, где поставил пакет на столешницу и достал из него небольшой контейнер с клубникой — ярко-красной, спелой, источающей сладкий аромат даже сквозь пластик. Сегодня было четырнадцатое февраля, и Линч хотел сделать этот вечер особенным — не просто ужином при свечах и не просто дежурными словами о любви, которые люди повторяют друг другу по привычке. Он хотел чего-то настоящего, чего-то, что запомнится им обоим, что останется отпечатком в памяти как момент абсолютной близости, когда между ними не будет ничего, кроме любви. Джон появился в дверном проёме кухни, облокотившись о косяк, и Линч обернулся, встречаясь с ним взглядом. Джон был в домашней одежде — мягкие серые штаны, из которых уже выпирал половой орган, и белая футболка, волосы слегка растрёпаны, на лице лёгкая улыбка, от которой в уголках глаз появлялись едва заметные морщинки. Он выглядел расслабленным, счастливым, и от этого вида у Линча сжалось в груди от нарастающего возбуждения. — Ты купил клубнику? — спросил Джон, и в голосе звучало удивление, смешанное с теплотой. — Ага, — Линч открыл контейнер, достал одну ягоду и поднёс к губам, откусывая кончик. Сок брызнул на язык — сладкий, с лёгкой кислинкой, невероятно свежий. — Подумал, что это придаст больше романтичности. Джон усмехнулся, оттолкнулся от косяка и подошёл ближе. Его рука легла на талию Линча, притягивая к себе, и они оказались так близко, что Линч чувствовал тепло его тела, слышал размеренное дыхание. — Ты становишься таким особенным в День святого Валентина, — прошептал Джон, и его губы коснулись шеи Линча — лёгкий поцелуй, почти невесомый. — Мне это нравится. Линч повернулся к нему, всё ещё держа недоеденную клубнику в руке, и посмотрел в глаза — тёмные, тёплые, полные чего-то глубокого и неназываемого. Между ними повисла тишина, наполненная предвкушением, и Линч медленно поднёс клубнику к губам Джона, коснувшись ею его нижней губы. — Откуси, — тихо сказал он. Джон послушался, его зубы сомкнулись на ягоде, и он откусил половину, сок потёк по подбородку, оставляя красный след. Линч не отводил взгляда, чувствуя, как в животе разгорается жар — медленный, тягучий, обещающий то, что должно произойти сегодня вечером. Он положил остаток клубники себе в рот, разжевал, чувствуя, как мякоть превращается в сладкую кашицу на языке, и потом наклонился, притягивая Джона за шею. Их губы встретились — мягко, почти нежно, и Линч приоткрыл рот, позволяя языку проникнуть внутрь, смешивая клубничное пюре во рту парней, превращая поцелуй в что-то жутко кислое и сладкое, оставляя послевкусье. Поцелуй был сладким, липким, невероятно интимным. Линч чувствовал, как языки скользят друг по другу, размазывая клубнику, превращая её в общий вкус, который принадлежал только им двоим. Джон застонал — тихо, почти неслышно, — и его руки скользнули под футболку Линча, касаясь горячей кожи спины, оставляя за собой дорожки мурашек. Они целовались долго, медленно, наслаждаясь каждым движением, каждоым движением языков, и когда, наконец, оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Губы Джона были красными от клубничного сока и поцелуев, глаза затуманены, и Линч почувствовал прилив нежности — такой острой, что захотелось сказать что-то важное, что-то, что выразило бы всю глубину того, что он чувствует.. Глубокое возбуждение проникало по каждой клетке внутри парней, оставляя за собой лишь только животный инстикт похоти. Но слова не нужны были. Джон взял его за руку и повёл в спальню, где на прикроватных тумбочках мерцали свечи — высокие, белые, источающие густой, дурманящий аромат, вызывая жар в области паха. Линч узнал его — афродизиак, что-то восточное, с нотками сандала и иланг-иланга, запах обволакивал, делал воздух видимым и шепчащем, который шептал непристойности и невыносимую похоть, и от одного только этого аромата голова начинала кружиться. Джон развернулся к нему, и их взгляды встретились снова. В глазах Джона читалось столько — благодарность за то, что Линч сделал этот вечер особенным, желание, которое уже начинало прорываться сквозь нежность, и эта безграничная любовь, от которой у Линча перехватывало дыхание каждый раз, когда он о ней думал. — Я так счастлив провести этот день с тобой, — прошептал Джон, и голос его дрожал. — Именно так, чтобы я запомнил этот день навсегда, чтобы сам святой Валентин связал наши узы, после того, что между нами произойдёт. Я хочу тебя, Линч. Линч грубо притянул его к себе, их губы встретились снова, но на этот раз поцелуй был явно с другим намереннием — более жадным и требовательным, нежели минуту назад. Руки начали жить своей жизнью, стягивая и срывая одежду, обнажая столь желанную кожу — сначала футболка Джона полетела на пол, потом его собственная, и Линч почувствовал, как их обнажённые торсы прижимаются друг к другу, кожа к коже, и это ощущение было настолько медлительным, что по спине побежали мурашки, от предвкушения их предстоящего секса. Они упали на кровать — мягкую, застеленную белым бельём, пахнущую свежестью и лавандой от кондиционера. Линч оказался сверху, нависая над Джоном, и на мгновение просто смотрел на него — на растрёпанные волосы, на раскрасневшиеся щёки, на губы, всё ещё красные от клубники, на этот взгляд снизу вверх, полный доверия и желания. — Ты невероятно красивый, — выдохнул Линч, и рука его скользнула по груди Джона, обводя сосок, чувствуя, как тот твердеет под пальцами. Джон выгнулся, прижимаясь к прикосновению, и застонал — низко, гортанно, и этот звук эхом отозвался где-то в паху Линча, заставляя кровь прилить вниз, к члену, который уже завершал полноценный стояк в штанах парня. Линч наклонился, его губы вцепились в сосок Джона, обводя его языком — медленно, по кругу, чувствуя текстуру, солоноватый привкус кожи. Джон запустил пальцы в его волосы, притягивая ближе, и Линч добавил зубы — нежный укус, от которого Джон вскрикнул и сжал пальцы сильнее. — Линч, — простонал Джон так тихо и низкочастотно, что он пробрался в разум Линча. Линч продолжал целовать дорожку вниз — по животу, останавливаясь у пупка, обводя его языком, чувствуя, как мышцы под кожей напрягаются и дрожат. Руки потянулись к поясу штанов Джона, потянули за резинку штанов и оттянув, Линч увидел тёмные боксеры с явной выпуклостью спереди от стояка. Он провёл языком по ткани, призжавшись к члену языком, и Джон выгнувшись всем телом и закрывая глаза, прикусывая губу так сильно, что на коже уже выступала белая полоска. — Сними, — выдохнул Джон. — Пожалуйста. Линч стянул штаны вместе с боксерами одним движением, обнажая Джона полностью. Член был уже твёрдым, слегка изогнутым, головка блестела от предэякулята, и Линч почувствовал, как рот наполнился слюной от одного только вида. Он устроился между ног Джона, обхватил член у основания и провёл языком по всей длине — от основания до головки, медленно, наслаждаясь солоноватый вкус кожи и сладковатый привкус предэякулята. Джон застонал громче, его бёдра дёрнулись вверх, и Линч улыбнулся, чувствуя власть, которую он имел в этот момент. Он взял головку в рот, обхватил губами плотно и начал посасывать — медленно, добавляя язык, обводя им чувствительную уздечку с головкой, прибавляя темп. Джон стонал всё громче, желая начать уже прокрикивать его имя, его руки вцепились в простыни, пальцы побелели от напряжения, и Линч знал, что делает всё правильно.. Он опустился глубже, вбирая член почти до основания, чувствуя, как головка касается задней стенки горла, перекрывая путь к дыханию, и на мгновение задержался в этом положении, глотнув и создавая дополнительное давление от вакуума. Джон нежно выдыхнул от наслаждения, его колени поднялись и ухватились за Линча, притягивая его всё ближе к себе тем самым, вдавливая свой член в горло брюнета, и Линч почувствовал, как пальцы впились в его волосы. — Боже, Линч, — задохнулся Джон. — Твой рот... это... я не могу... Линч начал двигаться — вверх-вниз, устанавливая ритм, добавляя руку, обхватывая то, что не помещалось в рот, двигая ей в такт движениям головы. Звуки наполнили комнату — влажные, хлюпающие звуки минета, стоны Джона, прерывистое дыхание, шорох простыней. Запах свечей смешивался с запахом пота и секса, создавая густую, дурманящую атмосферу, в которой можно было утонуть. Линч чувствовал, как в его собственных штанах становится невыносимо тесно, как член давит на ткань, как выделяющийся предэякулят уже смазал его головку вызывая интенсивное термическое возбуждение, протягивая неописуемое ощущение жара в области таза, требуя освобождения, но он пытался игнорировать это, сосредоточившись только на Джоне — на том, как тот дрожит, как стонет, как всё его тело напрягается в предвкушении оргазма. — Линч, я... я близко, — прошептал Джон. — Если ты не хочешь... Но Линч не отстранился. Наоборот — ускорился, сжал губы плотнее, добавил язык, и в следующее мгновение почувствовал, как член в его рту дёрнулся, стал ещё тверже. Джон кончил с громким стоном, его тело содрогнулось, и горячая солёная сперма заполнила рот Линча. Крутя языком во рту и пытаясь вкусить весь вкус своими рецепторами, Линч продолжал мягко посасывать, помогая Джону пережить волны удовольствия, пока тот не обмяк на кровати, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Линч поднялся, вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на Джона. Тот лежал с закрытыми глазами, на лице блаженная улыбка, щёки красные, грудь вздымается от тяжёлого дыхания. — Иди сюда, — прохрипел Джон, протягивая к нему руки. Линч наклонился, и их губы встретились в медленном поцелуе. Джон не обращал внимания на привкус собственной спермы, а наоборот наслаждаясь целовал Линча жадно, благодарно, вкладывая в поцелуй всю свою любовь. — Теперь моя очередь, — прошептал Джон, и его руки потянулись к штанам Линча. Но Линч остановил его, перехватив запястья. — Нет, — тихо сказал он. — Сегодня я хочу быть внутри тебя. Хочу почувствовать тебя полностью, тебя изнутри так подробно, чтобы я познал тебя со всех сторон. Джон посмотрел на него, и в глазах вспыхнуло что-то — желание, смешанное с азартом — Тогда возьми меня, — прошептал он. — Я твой. Линч избавился от остатков одежды, и они оба оказались обнажёнными на кровати, освещённые мерцающим светом свечей. Он потянулся к прикроватной тумбочке, достал смазку, и Джон раздвинул ноги, устраиваясь удобнее, приглашал брюнета. Линч выдавил смазку на пальцы, согрел её между ладоней и потом осторожно коснулся входа Джона. Тот вздрогнул от прохладного прикосновения, но не отстранился, наоборот — подался ближе, и Линч медленно ввёл один палец, чувствуя, как горячие мышцы внутри Джона спокойно приглашали его, согревая пальцы и быстро растягивались. Он двигал пальцем медленно, давая привыкнуть, потом добавил второй, растягивая, готовя, и Джон стонал, двигая бёдрами навстречу, насаживаясь на пальцы. — Больше, — выдохнул он. — Хочу тебя. Сейчас. Линч добавил ещё смазки, обильно, потом обхватил свой член, смазывая его, и устроился между ног Джона. Их взгляды встретились, и в этом взгляде было всё — любовь, доверие, желание, и это осознание того, что сегодня, в этот день, они связывают себя чем-то большим, чем просто физическая близость. Линч начал входить — медленно, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как тело Джона принимает его, не оставляя намёка на неподготовленность. Джон выдохнул, расслабляясь, и Линч продолжил движение, пока не вошёл полностью, пока их тела не соединились в одно целое. Ощущение было невероятным — жар, тесность, близость. Линч замер, давая им обоим время привыкнуть, и Джон обхватил его ногами за талию, притягивая ближе. — Двигайся, — прошептал он. — Пожалуйста. Линч начал медленно, вытягиваясь почти полностью и входя снова, с каждым заходом увеличивая скорость ритма, заходя всё грубее и глубже. С каждым толчком он чувствовал, как удовольствие нарастает — волнами, заполняя всё тело, делая кожу чувствительной, дыхание прерывистым. Джон стонал под ним, его руки скользили по спине Линча, царапая, оставляя красные следы. — Ты такой... — начал Линч, но голос сорвался на стоне. — Что? — выдохнул Джон. — Идеальный, — закончил Линч, ускоряя движения. — Сука желанный.. — Закончил он вцепившись зубами за сосок Джона. Джон улыбнулся сквозь стоны, его рука скользнула между их телами, обхватила свой снова твердеющий член и начала двигаться в такт толчкам Линча. Комната наполнилась звуками их любви — стонами, хлопками кожи о кожу, от чего по пухлой заднице проходили волны и прерывистым дыханием. Свет свечей танцевал на стенах, отбрасывая тени их переплетённых тел, и в этот момент Линч почувствовал абсолютное счастье — такое полное, такое всеобъемлющее, что захотелось плакать. Он наклонился, поцеловал Джона — глубоко, страстно, и толчки стали жёстче, глубже. Джон кричал в поцелуй, его тело напряглось, и Линч почувствовал, как мышцы сжались вокруг его члена, выжимая из него последние остатки контроля. — Я люблю тебя, — прохрипел Линч. — Так сильно. — Я тоже, — выдохнул Джон. — Я тоже люблю тебя. И в следующее мгновение они оба кончили — почти одновременно, их тела содрогались в унисон, и Линч чувствовал, как заполняет Джона горячей спермой, как тот кончает между их телами, и это было самым прекрасным моментом в его жизни. Они лежали, обнявшись, тяжело дыша, покрытые потом, и свечи продолжали мерцать вокруг них, окутывая комнату мягким светом. Линч не вышел, оставаясь внутри, наслаждаясь близостью, и Джон гладил его по спине — медленно, нежно, успокаивающе. — С днём святого Валентина, — прошептал Линч. — С днём святого Валентина, любовь моя, — ответил Джон, и они снова поцеловались — мягко, без спешки, смакуя этот момент абсолютного счастья.