Похороны с тортом

Морти сидел в тарелке, пока они летели домой. Он сорвал цветок и положил в колбу, как Рик ему и велел. Благо, никого в оранжерее не было поблизости, чтобы это заметить. Ладонь по-прежнему жгло от надписи, и, чтобы дед ее не заметил, он засунул руки в карманы свитера. Рик рассматривал цветок в колбе, сканируя его своим киберглазом. – Твою ж мать, Морти. Этот цветок рос, по сути, из частиц космической материи, которая может видоизменяться во что угодно. Вот тебе и аленький цветочек, да? Но Морти не слышал его, точнее, не слушал: он был слишком занят, переваривая то, что с ним случилось, уходя в глубокие подводные дебри, где он хотел залечь в пещере, чтобы биться об нее головой. – Походу, этот цветок и правда исполняет желание, Морти, – Рик задумчиво крутит колбу в руке, не замечая его мрачного настроения, – только материальные, но как он подключается к мозгу, чтобы узнать, что хочет человек? Морти погружался все глубже и дальше на дно океана, пока Рик не вытащил его на поверхность, положив руку на плечо. Тот слегка дернулся. – Эй, Морти, я…спасибо тебе за помощь, приятель. – Его взгляд излучал благодарность. – Ты меня здорово выручил с этим цветком, хотя у тебя и своих дел полно. –Н-не за что... – Морти еле дышал. Твою мать, почему он запинается? Рик убрал руку. – Серьезно, пес, ты меня прям выручил. Батя Жуканны, это тот еще фрукт. А вообще давно мы не проводили время так: ты, я, космос и старое доброе хищение инопланетного барахла... – Барахла? – Конечно, а че же еще? Морти ничего не ответил. Они приближались к дому. Когда они переступили порог, Рик сразу ушел в гараж, а Морти вернулся в свою комнату, закрывшись. Сев на кровать, он снова посмотрел на надпись. Нет. Ну почему? Ну почему это случилось сейчас? Он ведь не хотел знать этого…Он хотел, чтобы это осталось в его бессознательном. Как накрытое черной тряпкой, спрятанное в черном сундуке, стоявшем в черной комнате с огромным ржавым замком, который не вскроет ни одна отмычка. Он сжал ладонь в кулак. Сколько бы Морти ни пытался, Рик – этот ебучий черт, вечно стягивал тряпку, вылезал из сундука и долбился в дверь, крича: «Отдай свое сердце!». А теперь дверь развалилась на части, и Морти не знал, что с этим делать, но одно он решил точно: он не может оставить свидетельство своей больной привязанности у всех на виду, он лучше отрубит руку. Рик вырастит ему новую в одно мгновение, чем он будет продолжать светить этой тупой фразой, как на парных футболках. Спустившись вниз и немного приоткрыв дверь гаража, Морти убедился, что Рика не было, и зашел внутрь. Халат ученого лежал на кресле, что всегда означало, что тот ушел мыться. Порывшись в коробке, стоявшей на полке, парень достал железный топор. Положив злосчастную руку на верстак, он сжал рукоятку правой, прицеливаясь – ему не впервой делать это. Он просто избавится от нее так же, как тогда от портала, который пролил на руку. С глаз долой – из сердца вон. Он замахнулся со словами: «Пошел нахуй, дедуля!», и... лезвие вылетело из топорища, на котором держалось, чуть не ударив его по голове, и с грохотом упало возле его ног. – Ебучий случай! Блядская залупа! – выругался парень, бросив рукоятку, и, вздохнув, опустился в кресло Рика. Какое-то время он глядел на части топора, разбросанные на полу гаража в полной тишине, тяжело дыша. Повернувшись к верстаку, он разглядывал инструменты, с которыми работал ученый. Взяв в руки отвертку, он невольно вспомнил, как впервые подавал ее деду, когда тот изобретал мини-печку для мамы, параллельно рассказывая ему принципы будущего изобретения. Морти тогда ничего не понимал, моргая своими «ни бе, ни ме» глазенками, а Рик этого, казалось, и не требовал – главное, что тот его слушал. Морти нащупал халат за своей спиной и вытащил его, рассматривая, после чего вдохнул носом белую ткань. – Воняет до блевоты, – заключил он, продолжая вдыхать ненавистный аромат. Алкоголь, химикаты, моторное масло, пот и, кажется…мамины оладьи? «Господи, сколько он носил его?» – подумал Морти и сам ответил, усмехаясь: – «Один день». Боже, как же он скучал по этому запаху – точнее по Рику. Он взялся за рукава халата и закинул их себе на плечи, откинувшись в кресле: так они будто обнимаются. Будто Рик утешает. А если еще накрыть халатом лицо, то вот уже Морти прижимается к его груди, утопая в тепле и ласке. Жаль, что халат – это все, что ему доступно. От этих мыслей он с разочарованием кладет халат на верстак и замечает тот самый цветок из оранжереи в склянке – виновника его метки. Морти открыл колбу и вытащил цветок, крутя его в руке. Черные лепестки переливались цветами радуги при движении руки. Кажется, дерево говорило, что цветок исполняет желание. Интересно, какое желание загадает будущая жена Рика? Будь воля Морти, он бы пожелал, чтобы у них с Риком была их общая планета, где они могли бы создать свое общество. Все бы там было устроено так, как нравится им. С их правилами, законами, видами мороженого и лазурным небом как цветом глаз Рика. Хотя к черту других. Только он и Рик. Только их море – из виски. Только их горы – из белого шоколада или темного. Домик в лесу. Несколько собак разной породы и с разных планет. А еще была бы огромная кровать, где Рик со своим огромным… Что-то он замечтался, разглядывая цветок, и заметил, что тот перестал переливаться. Он положил его назад в колбу, надеясь, что не повредил его. Что же ему теперь делать? Рик скоро женится, а Морти сидит, нюхая стариковскую одежду и фантазируя об их с дедом планете. Когда он свернул не туда? Морти не помнил, когда граница между «держи свою отвертку, дед недоделанный» и «покажи мне свою большую отвертку, дедуля» стерлась. Он знал лишь одно: сначала он полюбил его, а влюбился позже. Ужасно то, что даже если влюбленность пройдет, разлюбить он его не сможет. Ведь любить Рика – все равно, что дышать самым порывистым ветром. Да, ветер может быть резок, переменчив, силен, но именно он очищает воздух, охлаждает в жару и двигает паруса корабля вперед. Но ветер также и опасен. Ветер может валить деревья, срывать крыши домов, пускать пыль в глаза и разносить огонь на большие расстояния. Если Рик – ветер, то Морти – маленькая искра. Рик может ее либо потушить, либо распалить так, что все сгорит дотла. Они – создатели этого пожара. Они же и его жертвы. Он глянул на люк в полу. Рик наверняка был там. Он не пользовался их обычной ванной. У него была собственная сауна и бассейн под гаражом. Правда, Морти никогда там не был. Внезапно ему пришла в голову мысль: «Может, спуститься в хранилище старика и поискать какой-нибудь препарат, чтобы убрать надпись с руки?» Он поднялся с кресла и, нажав на кнопку в полу, перед ним открылся подземный вход, Спустившись по лестнице вниз, он зашел в лифт и нажал на - 4-й этаж. Оказавшись на нужном этаже, он увидел перед собой длинный темный коридор склада, где с двух сторон стояли стеллажи и ящики с различными колбами, бутылочками с жидкостью и всевозможными приблудами. Он нащупал рукой выключатель, и лампы озарили помещение. На полу валялось несколько разбитых склянок, пара банок и смятые бумажки с расчетами. Каждая полка была подписана по назначению в алфавитном порядке. Проходя между стеллажами, он искал что-нибудь с надписью «исчезновение» и вскоре нашел целый стеллаж. Пробегая по названиям, он искал что-нибудь подходящее для своей руки. Исчезновение бородавок, морщин, отпечатков пальцев, трупа, запаха, но не было ничего, чтобы убрать надпись. Хотя один препарат привлек его внимание. Это был маленький стеклянный опрыскиватель с красной жидкостью. На нем было написано: «Исчезновение влечения. Распылить на голую кожу объекта вблизи. Эффект: вечный». Зачем это было Рику? Для кого? Морти не знал. Но смотрел на находку, словно нашел редкий кристалл. Это было единственное, что могло ему помочь, а Рик как раз сейчас мылся в своем бассейне. Идеальный расклад. Только вот как распылить это на кожу Рика так, чтобы он не заметил? И тут Морти вспомнил про пояс невидимости. Найдя его на другом стеллаже, он закрепил пояс на джинсах, воодушевленный до предела, и, зайдя в лифт, нажал на минус шестой этаж. Когда двери лифта открылись, теплый пар пронесся по его лицу. В помещении играла музыка 80-х. Рик подпевал так, что его голос отражался от стен, пока стоял спиной к Морти в бассейне, начищая свою спину щеткой и голосил: «Сегодня музыка кажется такой громкой...» «Я бы хотел остаться с тобой наедине...» Морти вышел из лифта и впал в ступор, обезоруженный лиричным пением своего деда. А ведь он никогда не слышал, как Рик поет, хотя знал, что давным-давно у него была музыкальная группа. «Может, так будет лучше…» «Мы бы причинили друг другу боль» «Тем, что хотели сказать..» Пение Рика странно будоражило. Хрипловатый голос в купе с романтичной песней заставил парня застыть на месте. Он глядел на его мокрое бледное тело в мыле и сглотнул. Хорошо, что Морти был невидимым. Теперь ученый повернулся боком, нажав на одну из кнопок в бассейне. Сверху на него полилась горячая вода, имитируя водопад. Старик подставил лицо под поток. Его лицо выражало легкое умиротворение, как у ребенка. Выйдя из оцепенения, Морти подошел ближе к бассейну, сжимая в руке опрыскиватель, и стоял в трех метрах от него. Казалось, время замедлилось. Нет, ему нужно сосредоточиться. Нужно тихо подойти к краю бассейна и пшикнуть в его сторону. Делов то. Он поднял флакончик и подошел к краю, когда Рик снова повернулся спиной. Вот он, идеальный момент. Один пшик – и конец его ночным размышлениям о том, каково бы было ощущать тело Рика на себе. Один пшик – и конец его мастурбации на клонов из «Рикхаба» с шестнадцати лет. Он больше не будет испытывать чувства вины, стыда и невыносимого желания обладать своим старым мучителем. Давай же, Морти. Но Морти уставился на тело ученого. Тело Рика было довольно обычным, но скрывало множество стали, проводов и других устройств, которыми тот постоянно пользовался. Раньше Морти определял красоту по наличию у девушки объемной груди, бархатной, лоснящейся кожи, пухлых губ и больших глаз, но, взрослея, он начал понимать, что дело не только в этом. Далеко не в этом. Сейчас он смотрел на шрам Рика, расположенный на бедре, который Морти оставил ему, чтобы вытащить огромную занозу. Смотрел на бледную спину, к которой он прижимался своей спиной, когда их кругом окружала банда космических пиратов. Глядел на худые ноги, вечно бегущие рядом с ним. На руки, вечно дергающие, цепляющие, хватающие его, и понимал: вот она, его красота. Красота, которую он по-настоящему мог оценить. Морти продолжал разглядывать его тонкое длинное тело с тощей задницей. Парень видел его голым много раз, но это было давно, когда они были в приключениях, думая лишь о том, как спастись. Тогда было не до разглядываний, но сейчас парень чувствовал, как температура его тела повышается, и Морти подумал о том, как же хорошо, что надпись была у него на руке, а не на лбу… Он опустил руку с опрыскивателем вниз и положил флакон в карман. Нахуй все – он хочет это чувствовать. Рик повернулся в его сторону, массируя свои плечи, удовлетворенно прикрыв глаза, а парень продолжал смотреть на него как на божество. Он уже не слышал музыки. Не замечал ничего вокруг, кроме Рикова тела, к которому хотелось прижаться. Вдохнуть запах чистой кожи. Сделать столько всего, в чем стыдно было признаться…Как же хорошо, что он был невиди.. –КАКОГО ХУЯ!? – увидев стоящего перед ним внука, Рик от неожиданности отшатнулся и, напуганный до чертиков, ударился спиной о бортик бассейна. Сердце Морти остановилось. Ему вдруг захотелось, чтобы его растянуло на атомы. Прибило бетонной плитой. Сбил поезд. Да что угодно. Желание убежать в ту же секунду было невыносимым, но он понимал, что это будет выглядеть тупо. Почему, блять, Рик видел его? На нем же был пояс невидимости! Или это был обычный пояс? Да нет, Морти проверял его у зеркала в лифте – он не отражался. Тогда почему… –Что ты тут делаешь, Морти? – Вид Рика был серьезным. Он вышел из бассейна, схватив лежавшее на краю полотенце, вытираясь быстрыми, нервозными движениями. –Я... «Думай, блять, думай!» –Тоже хотел здесь помыться… – ответил он ровно, опустив взгляд вниз. Он не смог придумать что-то стоящее. Рик недоверчиво продолжал допрос, обернув полотенце вокруг бедер. –Да? А пояс невидимости для чего? «Блять, блять, а-а-а!» –Думал, ты не разрешишь мне зайти сюда… Это… это же твое личное пространство… – Морти стоял как солдат у надзирателя, сглотнув. – Очень мило, Морти. Спасибо, что соблюдаешь мои личные границы –ответил Рик, но в словах чувствовалась издевка, а Морти хотелось отключиться на месте. – Сауна с правой стороны, а хамам с левой, если хочешь. Рядом с ним есть шкаф с полотенцами, – бросил Рик, проходя мимо него, будто ничего не случилось. – Ага..П-понял.. – Морти вышел из оцепенения и повернулся к нему, –Постой Рик. А как ты… как ты видишь меня? Рик оглянулся на него с каменным лицом. – У меня в глаза встроена функция распознавания невидимости и ее блокировка. Во вселенной много, кто пользуются этой штукой, и я должен быть вооружен, если какие-нибудь говнюки будут использовать эту хрень против меня. – О, понял, да – Он почесал за ухом, нервно улыбаясь – Эм… полезная вещь… Рик заметил покрасневшую ладонь Морти и какие-то каракули на ней, пока тот чесал голову, и подошел поближе, всматриваясь. – Че с твоей рукой? Морти быстро засунул ее в карман. – Ничего. Так…Поранился. Пустяки» – Дай посмотрю, – Рик схватил его за запястье, вытаскивая руку из кармана, а Морти в панике сжал ладонь в кулак, выдергивая и пятясь назад. – Не надо, само пройдет. Там ничего опасного! – Блять, Морти, покажи! – Рик был непоколебим, настойчиво пытаясь разжать его пальцы. – А вдруг ты подхватил заразу в той оранжерее? – Не трожь меня! Отъебись! – Не выебывайся, Морти, – старик дергал его руку к себе, а парень отступал назад, пока старик не загнал его к стенке, наваливаясь, грубо сжимая запястье, пытаясь разжать его кулак. Его лоб почти утыкался в лоб Морти, а капли с мокрых волос ученого падали ему на лицо и одежду, когда Рик начинал разжимать его руку. – Дай дедушка посмотрит… Морти хотел закричать в ужасе. Сейчас Рик все узнает. А Морти не был готов. Совсем не был готов. И, действуя в состоянии аффекта, он не придумал ничего лучше, как удариться с размаху своей башкой об его башку. Тупо, но, кажется, подействовало. Рик отпрянул, хватаясь за ушибленный лоб. У Морти голова заболела не хуже. И это второй раз за день! – Ты…Ты ебаный придурок, Морти… – изнывал от боли старик. – Да хуй с тобой, пусть у тебя вырастет пять ног или кожа покроется бородавками, только не жалуйся мне потом. Он побрел, надувшись, к лифту и зашел внутрь. Прежде чем двери за ним закрылись, он бросил напоследок: – Мойся и поднимайся наверх, через два часа у нас будут гости. – Кто? – Семья Жуканны. Двери лифта закрылись, оставив Морти одного. Лучше бы он остался на лето в общаге…