Глава 5.
29 марта 2026 г., 19:23
***
Студия сияла от софитов. Камеры бесшумно скользили по рельсам, ловя каждый миг этого скандального интервью. Стафф двигался как тени, боясь нарушить магию момента. Миллионы людей по всей стране прильнули к экранам: возвращение основательницы бренда Ateezz стало главной сенсацией года.Все флешбеки остались позади. Пыль подвалов, холод моста и боль реабилитации превратились в шрамы, скрытые под безупречным макияжем и дорогим шелком. Сакура Харуно вернулась в город, которого избегала столько лет...
Ино, опытная ведущая, знала, на какие точки нажимать, чтобы поднять рейтинги. Её голос звучал вкрадчиво, почти сочувственно. — Госпожа, у вас прекрасный японский, — заметила она, делая небольшую паузу. — Хоть я и провела много лет за границей, это мой родной язык, — спокойно ответила Сакура. — Родное не забудешь, как бы сильно ни старался. Ино прищурилась, готовя главный вопрос, который обсуждали во всех соцсетях — Я слышала, вы были замужем. Скажу прямо: многие наши зрители убеждены, что вы вышли за месье Лембера исключительно ради денег. Что вы скажете тем, кто называет этот брак холодным расчетом? В студии повисла тишина. Режиссер дал знак оператору взять крупный план. Сакура медленно повернула голову к камере. На её губах заиграла мягкая, почти чарующая улыбка, в которой читалась опасная честность. — Скажу честно, — произнесла Сакура, глядя прямо в объектив, словно обращаясь к кому-то конкретному по ту сторону экрана. — Мой покойный муж обещал мне всё, что я только пожелаю, если я соглашусь стать его женой — Она сделала изящный жест рукой, демонстрируя безупречный маникюр — Подумайте сами: какая девушка откажется от такого предложения? Когда перед тобой открывается весь мир, глупо закрывать глаза. — Анна Ли... или, вернее, госпожа Сакура, — Ино намеренно использовала её японское имя, чтобы подчеркнуть связь с прошлым. — Вы несколько лет не возвращались. Расскажите нашим зрителям правду: почему вы решили вернуться в Токио именно сейчас? Сакура слегка поправила выбившуюся розовую прядь, сохранив на лице маску вежливого безразличия. В её голове в этот момент проносились кадры моста, ледяной воды и подвала, но голос остался ровным. — Ах, да, — она кокетливо приподняла бровь, словно речь шла о пустяке. — Мой приезд обусловлен исключительно делами. Я планирую запустить выпуск новой лимитированной коллекции сумок именно здесь, в Токио. Она сделала паузу, давая режиссеру возможность взять крупный план её уверенной улыбки — В мои планы входит открытие нескольких крупных филиалов бренда Ateezz по всей Японии.***
***
В пентхаусе «Бонтена» воздух был пропитан тяжелым напряжением. Пока на экране телевизора в образе бизнес-леди спокойно рассуждали о филиалах и лимитированных коллекциях, в штаб-квартире самой опасной группировки Японии назревала буря. У «Бонтена» были десятки дочерных компаний, легальный бизнес и безграничное влияние в преступном мире, но сейчас вся эта мощь казалась бесполезной. Атмосфера в комнате была давящей. Сай то и дело набирал номер Ино, его пальцы нервно сжимали телефон. Он знал, что она в эфире и не может ответить, но продолжал звонить снова и снова, не в силах сдержать раздражение. Мицуя и Баджи, склонившись над мониторами, пытались взломать код трансляции. Работа шла тяжело: сигнал был защищен европейскими протоколами безопасности. Они никак не могли вычислить точное местоположение студии, где проходил прямой эфир. Манджиро сидел в кресле, не отрывая взгляда от монитора. Он медленно провел пальцами по своим черным волосам, откидывая их назад. Его лицо было бледным, а глаза — опасно холодными. Каждый раз, когда женщина в телевизоре улыбалась в камеру, его челюсть сжималась сильнее. — Вы до сих пор не нашли то чёртово место... — произнес он тихим, но леденящим голосом. В этих словах не было вопроса — в них был гнев. Он был очень зол. Тот факт, что в его городе происходит нечто, чего он не может контролировать, приводил его в ярость. — Еще немного, — бросил Баджи, не оборачиваясь, хотя по его спине пробежал холодок. Манджиро не ответил. Он продолжал смотреть на экран, пытаясь понять, почему этот голос и эта уверенная походка вызывают у него фантомную боль в груди. — Нашёл! — вскрикнул Баджи, и в комнате все на мгновение выдохнули. Тяжелое, липкое напряжение, собиравшееся в пентхаусе последний час, наконец нашло выход. Баджи быстро сбросил координаты на телефоны остальных, его пальцы всё ещё подрагивали от азарта погони. — По машинам, — бросил Манджиро, уже направляясь к двери. Его голос был сухим и коротким, не терпящим возражений. В этом приказе не было сомнений — он уже всё понял. Ему не нужны были отчеты или подтверждения, он просто знал. Эта манера держаться, этот взгляд и голос, который спустя десять лет всё ещё отзывался в его душе глухой болью. Она вернулась сама. Пока группа спускалась к паркингу, Кисаки уже готовил запасной план побега. Он всегда просчитывал ходы наперед и, хотя был уверен, что эта девчушка из прошлого ничего не сможет доказать, осторожность была его второй натурой. План «Б» был готов на случай, если ситуация выйдет из-под контроля и прошлое решит нанести ответный удар. В тёмном тонированном авто Манджиро гонял как сумасшедший. Он выжимал из мотора максимум, ловко лавируя между редкими ночными машинами и пролетая на красный свет. За ним, стараясь не отставать, на других автомобилях неслись остальные. Рев мощных двигателей разрывал тишину ночных улиц Токио. В голове у Манджиро пульсировала только одна мысль. Он не хотел объяснений или извинений. Он просто хотел увидеть её. Убедиться, что это не очередной бред его воспаленного сознания и не галлюцинация, рожденная годами вины. Автомобиль с визгом тормозов остановился у входа в телецентр. Манджиро выскочил из салона, даже не заглушив мотор, и направился внутрь.Охрана в холле попыталась преградить ему путь, но одного взгляда его пустых, темных глаз хватило, чтобы они отступили, вжимаясь в стены. — Где сейчас проходит прямой эфир? — бросил Манджиро одному из менеджеров, который случайно оказался у него на пути. — В..вт..второй этаж... в холле, — в страхе произнёс мужчина, вжимаясь в стену от одного взгляда темных глаз... Манджиро не стал слушать оправдания и стремительно поднялся по лестнице. Оказавшись на втором этаже, он увидел штативы, камеры, разбросанные провода и остатки спецэффектов. Но в студии уже царила суета завершения: люди бесшумно собирали аппаратуру, сворачивая проект. — О, Майки! — раздался голос Ино со спины. Он обернулся. Ведущая стояла у стола, поправляя микрофон, на её лице читалась усталость после сложного эфира. — Интервью уже закончилось? — коротко спросил он, оглядывая пустую площадку. — Да, гостья уже ушла, — ответила Ино, но Майки не стал её дослушивать. Развернувшись, он почти бегом бросился обратно к лестнице. Он уже спускался вниз, игнорируя окрики остальных, и на ходу вылетал из здания телецентра. Ночной воздух обжег лицо, но взгляд Манджиро лихорадочно сканировал парковку.Он опоздал всего на несколько минут. — Чёрт! — выругался он, и этот крик, полный бессилия и ярости, разрезал ночную тишину парковки. Манджиро начал бить кулаком по капоту своего авто. Металл глухо стонал под его ударами, но он не останавливался, пока костяшки пальцев не разбились в кровь. Его люди стояли поодаль, оцепенев от страха. Никто не осмелился произнести ни слова, зная, что сейчас любое движение может стать фатальным. Гнев короля был неуправляем. И вот за этой сценой издалека наблюдала она.Сакура стояла в тени за углом здания, скрытая ночным мраком и колоннами телецентра. На её губах заиграла едва заметная, горькая улыбка, пока она смотрела на него. — Приятно видеть его таким, — тихо выдохнула она. Её сердце трепетало, в груди всё сжималось от боли при виде его отчаяния, Она хотела, чтобы он почувствовал хотя бы сотую долю той пустоты, которую она ощущала все эти годы. — Госпожа, пора, — раздался за спиной знакомый насмешливый голос.Ханма стоял у открытой дверцы неприметного черного седана, прикуривая сигарету. Его глаза азартно блестели — он явно наслаждался этим хаосом. Сакура последний раз взглянула на замершую фигуру Манджиро, затем решительно развернулась, села в машину и скрылась в темноте, оставляя прошлое позади. В ту ночь никто не смог сомкнуть глаз. Весь Токио гудел от новостей, а в подворотнях и дорогих пентхаусах Бонтена витала одна и та же мысль: это невозможно. Многие своими глазами видели тот обрыв, ту ледяную воду и ту смерть несколько лет назад. Они были уверены, что Сакура Харуно мертва. Даже Манджиро, несмотря на вспышку ярости на парковке, в глубине души боролся с сомнением — его разум отказывался верить, что призрак из прошлого может носить дорогие туфли и так холодно улыбаться в камеру. Под утро, когда небо над городом стало серо-свинцовым, Мицуя всё еще сидел в пустом баре. Перед ним стояло несколько пустых стаканов, но в итоге он просто пил прямо из горлышка, глядя в экран телефона. — Чёрт тебя подери... — выругался он, сделав тяжелый глоток. Алкоголь обжигал горло, но не мог заглушить тупую боль осознания. На экране светился официальный сайт бренда Ateezz. Лимитированные коллекции, украшения, эскизы сумок...Мицуя листал страницу за страницей, и его рука дрожала. — А ведь она смогла, — прошептал он в пустоту бара. Воспоминания хлынули на него сокрушительной волной. Он отчетливо вспомнил один вечер после очередного собрания Тосвы. Тогда все разошлись, а он случайно застал Сакуру в штабе. Она сидела в углу, полностью погруженная в блокнот, и что-то увлеченно рисовала. Мицуя тогда заглянул через её плечо. Это были странные для того времени фасоны: резкие линии, необычные вырезы, украшения. Он тогда еще в шутку сказал, что это слишком смело для простой девчонки, но она лишь серьезно ответила: «Когда-нибудь это станет моим щитом». И вот сейчас те самые эскизы, те самые линии платьев и формы пряжек, которые он видел в помятом блокноте десятилетней давности, продавались за баснословные суммы по всему миру. Мицуя тяжело опустил голову на барную стойку, и телефон, выскользнув из ослабевших пальцев, глухо стукнул о дерево. Экран всё ещё светился логотипом Ateezz, но глаза дизайнера уже закрывались от невыносимой усталости и выпитого алкоголя. Он принял решение. Манджиро,он ничего говорить не стал. Мицуя слишком хорошо знал своего главу: любая искра правды сейчас превратит Токио в пепелище. Если Майки узнает, что его Сакура все эти годы строила империю на костях своего прошлого, он либо сойдет с ума окончательно, либо сломает её, чтобы она снова принадлежала только ему. — Если это судьба, то они встретятся сами... — пробормотал Мицуя, и его голос потонул в тишине пустого бара. — Без посторонней помощи — В конечном итоге он уснул прямо там, среди пустых бутылок.***
Кисаки не привык проигрывать в интеллектуальных шахматах. Для него мир состоял из цифр, рычагов давления и четких биографий. Весь остаток ночи он провел перед мониторами, окруженный лучшими хакерами и аналитиками. Его целью было стереть лоск с этой «Анны Ли» и найти под ним испуганную девчонку из прошлого.Он копал глубоко. Кисаки задействовал все свои связи в интерполе, поднял архивы французских регистрационных палат и даже подкупил сотрудников швейцарских банков, через которые проходили транзакции бренда Ateezz. — Не может быть, чтобы человек возник из ниоткуда, — цедил он сквозь зубы, поправляя очки. — У каждого есть след. Налоги, медицинские страховки, счета за электричество... – Но чем больше он искал, тем сильнее росло его раздражение. •Личность: Документы Анны Ли были безупречны. Свидетельство о рождении, выданное в небольшом городке под Лионом, история обучения в частном колледже, записи о браке с Лембером — всё выглядело так, будто эта женщина действительно существовала все двадцать шесть лет своей жизни. •Финансы: Счета Ateezz напоминали неприступную крепость. Деньги перетекали через сотни оффшорных зон, дробились и сливались воедино так виртуозно, что отследить их реальный источник было невозможно. Даже с его колоссальным влиянием в преступном мире Японии, Кисаки натыкался на глухую стену европейского банковского права.Никаких зацепок. Никаких связей с Сакурой Харуно. Ни одной пластической операции, официально зафиксированной в базах клиник. Для системы Сакура Харуно оставалась мертвой, а Анна Ли — живой и пугающе чистой.***
Возвращение Дракена, Такемичи и Чифую в штаб-квартиру внесло долю привычного шума в застоявшуюся, тяжелую атмосферу пентхауса. Ран, лениво валяясь на кожаном диване и закинув ноги на подлокотник, едва приоткрыл один глаз — Как отдохнули? — поинтересовался он с привычной усмешкой, крутя в пальцах золотую зажигалку. Дракен, усевшийся напротив него и устало вытянув свои длинные ноги, коротко кивнул: — Отлично. — Да уж, пока вы прохлаждались, мы тут чуть ли все не сдохли от напряжения, — проворчал Баджи, нервно расхаживая по комнате. — Эта девка в телевизоре... Вы её видели? Это же чертов призрак. Дракен на мгновение замер, но быстро взял себя в руки. Его голос звучал ровно и сухо: — Видел. Она похожа, не спорю, но не думаю, что это она. Сакура, которую мы знали, не смогла бы стать такой стервой. — Да, в мире полно людей с похожими лицами, — добавил Чифую, стараясь убедить в этом остальных. — Просто совпадение. Слишком удачное и пугающее, но совпадение. В этот момент двери пентхауса с тихим шипением разъехались, и в помещение вошли Ино и Эмма. Девушки выглядели так, словно только что сошли со страниц глянцевого журнала. Ино была воплощением строгого шика: на ней был приталенный черный блейзер на голое тело, дополненный массивным золотым колье, и широкие классические брюки со стрелками. Её длинные светлые волосы были собраны в идеальный высокий хвост, подчеркивая острые скулы. Эмма выглядела более женственно, но не менее эффектно. На ней было облегающее платье цвета чайной розы из плотного трикотажа, которое идеально подчеркивало фигуру, и короткий бежевый тренч, наброшенный на плечи. На ногах красовались туфли на тонкой шпильке, а в руках она сжимала маленькую. Увидев Эмму, Дракен мгновенно изменился. Его суровое лицо смягчилось, а в глазах промелькнула теплота, которую он позволял себе только рядом с ней. Он невольно улыбнулся, наблюдая, как она идет к нему. — Ну, как прошёл показ? — спросил Мицуя, отрываясь от своего телефона и внимательно изучая крой платья Эммы своим профессиональным взглядом. — Сногсшибательно! — воскликнула Эмма, и её глаза засияли от восторга. — Мицуя, ты должен был видеть это! В следующий раз обязательно пойдём вместе – Она подошла к Дракену и без тени сомнения уселась к нему на колени, обвив руками его шею — Я так соскучилась... — прошептала она, прижимаясь к его плечу. — Завидую тебе, Эмма, — выдохнула Ино, устало опустившись в глубокое кресло и откинув голову на спинку. — Не каждый может просто так попасть на показ в Милане, да еще и сидеть в VIP-зоне, когда вокруг тебя одни голливудские звезды и нефтяные магнаты. Это был уровень, о котором мечтает любая модель. Эмма довольно зажмурилась, поудобнее устраиваясь на коленях Дракена и поправляя подол своего платья. В её глазах плясали искорки триумфа. — Это всё Дракен устроил, — гордо произнесла она, бросив на него нежный взгляд. — Он знает, как сильно я люблю высокую моду.Особенно в Милане. Дракен лишь слегка приобнял её за талию, стараясь скрыть довольную ухмылку. Для него не было ничего невозможного, если дело касалось желаний Эммы, даже если ради этого пришлось задействовать несколько сомнительных каналов в Европе. В этот момент тяжелые двери зала снова разошлись, и в помещение вошел Манджиро. В комнате сразу стало тише — его присутствие всегда ощущалось как тяжелое физическое давление. Он выглядел уставшим, его черные волосы были слегка растрепаны, а взгляд казался затуманенным.Проходя мимо дивана, он на мгновение задержался. Увидев Эмму, Манджиро на секунду смягчился. Он молча протянул руку и ласково погладил её по голове, словно маленького ребенка, — это был редкий жест нежности, который он позволял себе только в кругу семьи. Манджиро, который до этого момента сидел с полуприкрытыми глазами, наслаждаясь редкой минутой покоя, замер. В комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают дорогие часы на запястье Кисаки. Все облегченно вздохнули, когда Майки пришел в хорошем настроении, и никто не хотел разрушать эту хрупкую идиллию разговорами о загадочной вдове из телевизора. — Ах, да, кстати... может, расскажем им? — Эмма лукаво взглянула на Дракена, и в её глазах заплясали искорки счастья. Дракен, чьё суровое лицо в этот миг казалось непривычно мягким, коротко кивнул и легко улыбнулся. Его рука собственнически и нежно легла на талию Эммы. — Мы в скором времени планируем сыграть свадьбу, — спокойно объявил он. Новость должна была стать радостной, но Манджиро среагировал иначе. Его голос прозвучал глухо, почти болезненно, разрезая уютную атмосферу: — Почему так скоро? Он не смотрел на них, его взгляд был направлен куда-то сквозь стену. В его мире, где всё рушилось и исчезало, внезапная спешка сестры вызвала инстинктивную тревогу. Эмма тихо рассмеялась, прижимаясь щекой к плечу Дракена, и в её смехе не было тени страха. — Просто через несколько месяцев из-за живота я не залезу ни в одно свадебное платье, — сказала она, сияя. Манджиро резко открыл глаза. Его зрачки на мгновение расширились, а губы дрогнули. Тяжесть, которую он носил на плечах последние дни, словно испарилась, уступив место искреннему изумлению. — Ты... — голос его сорвался, но не от гнева, а от переполнявшего его чувства, которое он уже давно не впускал в свое сердце. — Я беременна, — выдохнула Эмма, сияя от счастья. В пентхаусе повисла секундная тишина, прежде чем Майки медленно поднялся со своего места. Все затаили дыхание, ожидая его реакции, но когда он подошел к паре, на его лице расцвела редкая, по-настоящему теплая улыбка. — Эмма... — он осторожно положил ладонь ей на плечо, а затем перевел взгляд на Дракена. — Кенчик, ты... серьезно? У меня будет племянник? Дракен уверенно кивнул, не скрывая торжества в глазах. Манджиро не выдержал и коротко, по-дружески ударил его кулаком в плечо, после чего крепко приобнял сестру. — Это лучшая новость за все годы, — тихо произнес он, и в его голосе слышалась непривычная легкость. — Значит, свадьба должна быть такой, какой этот город еще не видел. Мы устроим всё в лучшем виде. В комнате сразу стало шумно. Баджи одобрительно свистнул, Сай и Чифую начали наперебой поздравлять будущих родителей, а атмосфера «Бонтена» окончательно сменилась на семейный праздник. Даже холодный взгляд Майки наполнился живым блеском — ради этой новой жизни он был готов свернуть горы. — Нужно составить список гостей, — уже деловито начал Мицуя, окончательно проснувшись. — И платье... Эмма, мы сошьем тебе лучшее платье, в котором ты будешь выглядеть идеально Сай, поймав общую волну радости, придвинулся ближе к Ино и собственнически приобнял её за талию, притягивая к себе. На его лице играла азартная ухмылка. — Может, нам тоже ребёночка завести? — полушутя спросил он, заглядывая ей в глаза. Ино лишь косо посмотрела на него, изящно выпутавшись из его объятий. Она поправила свой безупречный пиджак и сложила руки на груди. — Извини, но нет. Мне всего двадцать три, Сай. Сначала карьера, контракты и подиумы, — отрезала она, слегка оттолкнув его ладонью в плечо. — Я тебя полностью поддерживаю, — раздался уверенный голос от двери.В зал вошла Темари. Она выглядела как всегда эффектно: строгий черный костюм с широким поясом и её неизменные четыре хвоста, собранные в аккуратную прическу. Она прошла в центр комнаты, обдав присутствующих шлейфом дорогого парфюма. — Лучше иметь карьеру, чем мужа, — добавила она с усмешкой, бросив мимолетный взгляд на парней. — О, Темари! Давно не виделись, — Эмма радостно помахала ей рукой, не слезая с колен Дракена. — Я сына хочу, — упрямо буркнул Сай, не желая так просто сдаваться. — Тогда роди себе сам, — в шутку бросила Ино. Комната взорвалась смехом. Даже Манджиро не удержался от короткого смешка, глядя на озадаченное лицо Сая. Атмосфера была на редкость легкой и живой, пока внезапная трель телефона Ино не разрезала воздух.Ино резко изменилась в лице, взглянув на экран. Её веселость как рукой сняло. — Всем тихо! — властно скомандовала она, поднимая руку. В пентхаусе мгновенно воцарилась мертвая тишина. Все замерли, наблюдая, как Ино нажимает на кнопку ответа и подносит трубку к уху. — Да... слушаю, — произнесла она, и её голос стал профессионально сдержанным, но в глазах промелькнула тревога. Ино, обычно такая уверенная и статная, вдруг начала нервно расхаживать по комнате с телефоном в руке. Её шаги по дорогому паркету были быстрыми, а пальцы крепко сжимали корпус смартфона. Парни, видя её состояние, сначала переглянулись, но потом решили не мешать и начали вполголоса обсуждать свои дела, тихо перешёптываясь между собой. — Да... Да, конечно! — вдруг громко произнесла Ино в трубку, и её голос моментально преобразился. В нём зазвучала такая неприкрытая, чистая радость, что все разговоры в пентхаусе вмиг смолкли. — Спасибо! Спасибо вам огромное! Она нажала на отбой и на секунду замерла, глядя в одну точку. А затем тишину элитного жилья разорвал её восторженный визг. Ино буквально подпрыгнула на месте от счастья. Не тратя ни секунды, она бросилась к Саю, который сидел ближе всех и явно не ожидал такой бурной реакции. Она с разбегу запрыгнула к нему, крепко обхватила руками за шею и начала осыпать его лицо быстрыми, радостными поцелуями. — Ты не поверишь! Ты просто не представляешь! — кричала она между поцелуями, пока Сай, ошарашенный, но довольный, пытался удержать её в объятиях.Ино буквально сияла, её восторг был настолько заразителен, что даже Сай, обычно сохранивший самообладание, выглядел совершенно растерянным. Он придерживал её за талию, пытаясь переварить этот внезапный шквал нежности. — Ино, да подожди ты! — рассмеялся Сай, уворачиваясь от очередного поцелуя. — Что случилось? Откуда такая радость? Тебе наследство привалило? Ино наконец перевела дыхание, не переставая широко улыбаться. Она посмотрела на Сая с такой благодарностью, что тот даже немного смутился. — Это всё благодаря тебе! Спасибо, спасибо тебе, я так тебя люблю! — выпалила она. — Помнишь то интервью, которое ты помог мне устроить? Где я была ведущей? Мне только что позвонил менеджер Анны Ли! При упоминании этого имени в пентхаусе повисла секундная, звенящая тишина. Баджи замер, Дракен слегка напрягся, а Манджиро медленно поднял взгляд на Ино. Имя «Анна Ли» подействовало на парней из «Бонтена» как слабый разряд тока, но, видя искреннее счастье девушки, они решили не подавать вида и не портить момент.Ино, не замечая этой короткой заминки, продолжала тараторить: — Сай, ты не понимаешь! — Ино едва не прыгала на месте, вцепившись в его плечи. — Менеджер сказал, что сама Анна Ли хочет, чтобы я была с ней. Она пригласила меня не как журналистку для отчёта, а как свою подругу! Мы пойдем вместе, представляешь? В комнате снова воцарилась тишина, но на этот раз более тяжелая. Баджи переглянулся с Чифую. Идея того, что «призрак» из телевизора теперь официально вводит Ино в дом премьер-министра, вызывала у них смешанные чувства. — Как подругу? — переспросил Сай, нахмурившись. Его радость за карьеру Ино начала смешиваться с инстинктивным чувством собственника и легкой тревогой. — Вы виделись всего один раз на интервью. С чего такая щедрость? — Сай, не будь занудой! — Ино шутливо щелкнула его по носу. — В мире высокой моды и бизнеса связи заводятся мгновенно. Она сказала, что ей понравилась моя энергетика. Ей нужен кто-то в Токио, кому она может доверять, кто знает местный бомонд. И она выбрала меня! Манджиро, до этого молча наблюдавший за сценой, медленно поднял взгляд на Ино. Его глаза были темными и непроницаемыми. — В доме премьер-министра значить ... — негромко произнес он.***
Особняк премьер-министра в ту ночь напоминал сияющий драгоценный камень, скрытый за высокими стенами Азабудая. Несмотря на статус «скромного банкета», организованного супругой премьера в честь внучки, элегантность здесь сквозила в каждой детали. Территория была залита мягким янтарным светом, который отражался в панорамных окнах, открывающих вид на безупречный японский сад. Воздух был пропитан ароматом свежесрезанных белых лилий и дорогого шампанского. Внутри царила атмосфера сдержанной роскоши: официанты в белоснежных перчатках бесшумно лавировали между гостями, предлагая закуски на тончайшем фарфоре, а приглашенный струнный квартет где-то в глубине зала создавал идеальный музыкальный фон. Охраны было непривычно много для семейного праздника. Люди в строгих костюмах с едва заметными гарнитурами стояли у каждого входа, сканируя гостей холодными, профессиональными взглядами. Всё выглядело безупречно, дорого и максимально безопасно — именно так, как и подобает главному дому страны. Сакура была в темно-синем шелке, который при слабом свете казался почти черным, а при вспышках камер отливал сталью. Минимум украшений, только блеск камней на шее и идеально уложенные розовые волосы. Ино, шедшая чуть позади, выглядела ярким отражением — уверенная, дерзкая, в платье, которое подчеркивало каждый её шаг. Хозяйка дома, увидев их, тут же отстранилась от круга гостей и направилась навстречу с широкой улыбкой. — Анна, дорогая! — она взяла Сакуру за руки, искренне радуясь её присутствию. — Я так счастлива, что вы нашли время. Сакура лишь слегка склонила голову, сохраняя ту самую загадочную полуулыбку, которая заставляла окружающих гадать, о чем она думает на самом деле. — Для меня огромная честь быть здесь в такой важный для вашей семьи день, — её голос звучал мягко, но уверенно. — Позвольте представить мою близкую подругу, Ино. Ино вежливо поклонилась, сохраняя ту идеальную выправку, которой её научили годы в модельном бизнесе. Супруга премьер-министра прищурилась, внимательно разглядывая девушку, и её лицо озарилось узнаванием. — Я тебя помню! Ты была той самой ведущей в интервью, — с теплотой сказала женщина, слегка всплеснув руками. — У тебя прекрасный слог и очень живая подача. Редко встретишь такую харизму на экране. — Да, рада знакомству... — ответила Ино, с легким волнением пожимая протянутую руку. Она чувствовала, как ладонь Сакуры, лежащая на её предплечье, придает ей сил. В этом жесте не было покровительства — только поддержка равной. Хозяйка дома не отпускала их. Она была явно очарована этой парой: загадочной, вернувшейся из Европы иконой стиля и дерзкой телезвездой Токио. — Анна, вы привели с собой настоящее сокровище, — продолжала супруга премьера, понизив голос до доверительного шепота. — В этом зале сегодня много скучных политиков, но вы двое... вы определенно стали украшением моего вечера. Пройдемте, я познакомлю вас с моей дочерью и маленькой виновницей торжества. — Госпожа, зовите меня Сакура, — мягко произнесла Сакура, и в её голосе прозвучали нотки той искренности, которую она редко позволяла себе в деловых кругах. Хозяйка дома на мгновение замерла, удивленная таким доверием. В мире высокой политики и большого бизнеса имена-псевдонимы вроде «Анны Ли» служили броней, и добровольный отказ от этой брони был высшим знаком расположения. — Ах да, конечно, Сакура... — женщина тепло улыбнулась, и её взгляд стал еще более дружелюбным. — Какое чудесное, по-настоящему японское имя. Оно вам очень идет, особенно с этим цветом волос. Словно весна вернулась в Токио раньше срока. Ино, стоявшая рядом, почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она знала, что Сакура не делает ничего просто так. Каждое слово было выверено. Называя свое настоящее имя жене премьер-министра, она не просто проявляла дружелюбие — она пускала корни в высшее общество, стирая след загадочной иностранки и возвращая себе право быть здесь хозяйкой. Они прошли вглубь зала, где в окружении живых цветов стояла изящная колыбель. Дочь премьера, молодая и немного уставшая, но счастливая, поднялась навстречу гостьям.Сакура и Ино подошли ближе к молодой матери. В её чертах читалась благородная красота, но тени под глазами и легкая бледность выдавали бессонные ночи и недавнюю нагрузку — следы усталости после родов, которые не скроет ни один макияж. Впрочем, такова была цена этого счастья.Рядом в колыбели, украшенной тончайшим кружевом, мирно посапывала маленькая девочка. При виде этого крошечного существа в зале, полном интриг и политики, что-то внутри Сакуры надломилось. Горло сдавил тугой ком, а рука сама собой, повинуясь древнему инстинкту, легла на собственный живот. Это было мимолетное, почти незаметное движение, но в нем отразилась вся та горечь и пустота, которую она носила в себе годами. — Какая милая... — голос Сакуры прозвучал тише обычного, с непривычной нежностью. Она протянула руку и кончиками пальцев коснулась мягких волосиков младенца. — Как её назвали? — Харуми, — произнесла мать с легкой, усталой улыбкой, наблюдая за гостьей. — А сколько ей? — полюбопытствовала Ино, стараясь разрядить внезапно ставшую густой атмосферу. — Семь месяцев. По традициям мы должны были устроить праздник на тридцатый день после рождения, — пояснила женщина, поправляя край одеяла. — Но Харуми сильно заболела... Пришлось всё отложить, пока она не окрепнет. Она очень похожа на своего отца, но характером, кажется, пошла в нашу породу. Сакура смотрела на спящую Харуми, и в её голове всплывали обрывки образов. Она думала о том, какой могла бы быть её жизнь, если бы не тот роковой день. Имя «Харуми» — «весенняя красота» — больно отозвалось в сердце, напоминая о её собственном имени и о той весне, которую у неё отняли. Ино, заметив странный блеск в глазах подруги, осторожно коснулась её локтя, возвращая в реальность. — Семь месяцев — прекрасный возраст, — быстро вставила Ино, улыбаясь матери. — Она выглядит очень крепкой. Уверена, её ждет великое будущее. — Простите за заминку, — мягко сказала Сакура. — Дети — это то, ради чего стоит строить империи. Я подготовила для Харуми подарок, который, надеюсь, она оценит, когда немного подрастет. Она сделала знак ассистенту, и тот подал ту самую бархатную коробочку с бриллиантовым цветком.Внутри на атласной подушке лежал кулон в виде крошечного цветка вишни, выполненный из редчайшего розового бриллианта.Камни сияли так ярко, что окружающие дамы невольно придвинулись ближе, чтобы рассмотреть это произведение искусства от Ateezz. Мать Харуми приняла подарок, и на мгновение их пальцы соприкоснулись. В этот короткий миг между ними проскочила искра странного, почти интуитивного понимания. Женщина неловко улыбнулась, благодаря Сакуру, но в глубине её глаз отразилось смятение.Она смотрела на Сакуру — на её безупречную осанку, на этот холодный блеск в глазах и на то, как судорожно, почти до белизны в костяшках, её рука прижалась к животу. И в голове матери Харуми промелькнула пугающе четкая мысль: «Если бы у этой женщины был ребенок, она бы сожгла весь мир дотла, лишь бы защитить его. Она бы стала самым преданным и самым опасным щитом, который только видела земля». Мать сама не знала, почему эта мысль пришла ей в голову при виде «холодной вдовы Лембера». Возможно, это была материнская интуиция, которая чувствует скрытую боль и нерастраченную нежность сквозь любые слои шелка и бриллиантов. — Вы... — начала было мать Харуми, желая спросить что-то личное, но осеклась под пристальным взглядом охраны. — Вы очень добры, Сакура-сан. Этот цветок... он прекрасен. Ино, почувствовав, что атмосфера вокруг Сакуры и колыбели стала слишком наэлектризованной, решила тактично отступить. Ей не хотелось мешать этому странному моменту, да и светские беседы о последних трендах Милана манили её куда больше, чем официальные поклоны. Она быстро влилась в круг высокопоставленных дам, и вскоре из другого конца зала донесся её звонкий смех — она увлеченно обсуждала что то. В это время маленькая Харуми завозилась в своей колыбели и начала просыпаться. Мать тут же подошла к дочери, занялась ребенком. Сакура, почувствовав, что её миссия в этом кругу на данный момент выполнена, последовала за женой премьера, которая жестом пригласила её пройти чуть дальше от шума гостей. — Здесь слишком душно от духов и политики, не находитe? — мягко спросила пожилая дама, приоткрывая тяжелую стеклянную дверь.Они вышли на просторный балкон, с которого открывался вид на погруженный в сумерки сад. Холодный ночной воздух мгновенно ударил в лицо, принося облегчение и протрезвление. Внизу, среди камней и аккуратно подстриженных кустов, мягко подсвечивались дорожки, уходящие вглубь поместья. Охрана внизу казалась лишь тенями на фоне черной зелени. Сакура подошла к перилам, вдыхая запах влажной земли и хвои. Здесь, в тишине, маска Анны Ли на мгновение дала трещину. Она смотрела на огни Токио, мерцающие вдали, и чувствовала, как внутри всё еще дрожит та струна, которую задела маленькая Харуми. — Вы кажетесь очень одинокой, Сакура-сан, несмотря на весь этот блеск, — негромко произнесла жена премьера, вставая рядом. — Женщина с вашим взглядом обычно либо ищет что-то потерянное, либо ждет, когда за ней придут. Сакура мягко улыбнулась, и в этой улыбке не было и капли слабости — только холодный расчет и капля светской грусти, идеально подходящей для такого момента. — А ведь последней волей моей бабушки было то, чтобы я не была одинока... — произнесла она, глядя на темные очертания сада. — Видимо, не судьба. Поэтому я решила, что в этом мире мне лучше иметь сильных союзников, чем призрачные надежды. Жена премьер-министра на мгновение замерла, пораженная такой прямолинейностью, а затем искренне и громко расхохоталась. Этот смех прозвучал на балконе неожиданно живо, разбивая официальную тишину вечера. — Умная девочка! — сквозь смех выдохнула она, с одобрением глядя на Сакуру. — Одиночество — это удел слабых, а союзы — это фундамент для тех, кто хочет править. Ты мне нравишься всё больше, Сакура. У тебя хватка человека, который знает цену каждому слову. Сакура лишь коротко и изящно кивнула, принимая комплимент. В этот момент из тени за её спиной бесшумно вышел Ханма. В своем строгом черном костюме, который сидел на его высокой фигуре вызывающе идеально, он выглядел скорее как опасный телохранитель-аристократ, чем просто подчиненный. Его лицо не выражало ничего, кроме холодного спокойствия, но в глазах плясали привычные искры азарта. Он сделал шаг вперед, держа в руках массивную коробку, обтянутую черным матовым бархатом с золотым тиснением Ateezz. — Это вам, — негромко сказала Сакура, жестом указывая на подношение. — Небольшой знак моего уважения и надежды на нашу долгую и крепкую дружбу. Жена премьер-министра с любопытством протянула руку к подарку. Она знала, что Сакура не дарит случайных вещей. Каждая деталь от «Анны Ли» была либо политическим жестом, либо ключом к новым дверям. — Вы балуете меня, — кокетливо заметила дама, принимая коробку из рук Ханмы. — Но признаюсь, мне чертовски интересно, что внутри. Жена премьер-министра медленно потянула за край шелковой ленты, и крышка коробки откинулась с едва слышным шорохом. Внутри, окутанная тончайшей папиросной бумагой, покоилась сумка. Это не был крошечный театральный аксессуар, который обычно выбирают молодые девушки. Сакура знала свою аудиторию: перед ней была женщина статусная, ценящая комфорт и масштаб. Сумка была выполнена из матовой телячьей кожи глубокого графитового цвета, который при определенном угле обзора отдавал благородным жемчужным блеском. Её размер был идеален для дамы её положения — достаточно вместительная, чтобы подчеркнуть авторитет хозяйки, но при этом сохраняющая безупречно четкие, архитектурные линии. Фурнитура из черненого золота не кричала о богатстве, а лишь негромко заявляла о нем. Ручки были прошиты вручную стежком, который стал визитной карточкой Ateezz. — Это... — жена премьера на мгновение лишилась дара речи. Она провела кончиками пальцев по идеально гладкой поверхности кожи, чувствуя её податливость и тепло. Таких вещей не было ни у одной из её подруг в Токио. — Первая лимитированная сумка бренда из коллекции, — негромко произнесла Сакура, наблюдая за реакцией женщины. — Номер 001. Она создана для женщины, которая не просто следует правилам, а устанавливает их. Жена премьера подняла на неё изумленный взгляд, в котором читалось неприкрытое восхищение пополам с замешательством. — Но ведь официальный релиз этой линейки назначен только на следующий год... — голос её слегка дрогнул. — О них пишут во всех модных журналах Парижа, но говорят, что лист ожидания закрыт на три года вперед. Сакура лишь понимающе улыбнулась, и в этой улыбке промелькнула тень той силы, которой она теперь обладала. — Для моих союзников будущее наступает на год раньше, чем для всех остальных, — ответила она, слегка наклонив голову. — Считайте это моим личным обещанием того, что с Ateezz вы всегда будете на шаг впереди. Сакура позволила себе едва заметный выдох, будто сбрасывая с плеч тяжелый груз, и её взгляд на мгновение стал мягче. — Я очень волновалась, когда прямо передо мной в мастерской шили эту сумку... — негромко призналась она, глядя, как женщина бережно касается кожи изделия. — В голове крутилась только одна мысль: понравится ли она вам? Ведь вкус такой женщины, как вы, невозможно обмануть подделкой или мимолетным трендом. Жена премьер-министра подняла на неё взгляд, и в нём уже не было официальной холодности. Слова Сакуры о том, что она лично контролировала процесс создания подарка, попали в самую цель. Это не было просто «купить вещь в бутике» — это было персональное подношение от самого создателя империи Ateezz. — Вы лично следили за работой? — переспросила хозяйка дома, и в её голосе послышалось искреннее польщение. — Сакура, вы удивительная женщина. Вы не просто создаете моду, вы вкладываете в неё душу и характер. И, поверьте, я это чувствую. Она взяла сумку за ручки и примерила её на локоть, тут же выпрямив спину.Аксессуар смотрелся на ней как влитой, мгновенно добавляя её образу еще больше веса и утонченности. — Она идеальна, — вынесла вердикт жена премьера, окинув себя взглядом в отражении балконной двери. — И тот факт, что это первая сумка вашей личной коллекции... это жест, который я не забуду. Она сделала шаг ближе к Сакуре и понизила голос, теперь их разговор стал по-настоящему приватным: — Знаете, мой муж часто говорит, что в политике важны не слова, а вовремя протянутая рука. Сегодня вы не просто подарили мне сумку. Вы показали, что умеете выбирать сторону. И я позабочусь о том, чтобы у вашего бренда в Токио не было никаких... преград. – Благодарю.***
Премьер-министр стоял у массивного фуршетного стола, накрытого белоснежной скатертью. Но его внимание было приковано не к изысканным закускам, а к человеку, стоявшему рядом. Мужчина был высок, в его осанке сквозила опасная, хищная уверенность. На нем был идеально подогнанный черный костюм, под которым виднелась бордовая рубашка цвета спелой вишни — дерзкий акцент, подчеркивающий его статус. Темные волосы были аккуратно уложены, а взгляд оставался непроницаемым, как поверхность ночного океана. — Твои дела процветают, — негромко произнес премьер, слегка пригубив напиток и не глядя на собеседника. — Ага, — коротко отозвался Манджиро Сано, и в его голосе послышалась та самая хрипотца власти. — Я твой должник. Если что-то будет нужно — ты просто говори. Их отношения были сложной игрой на грани фола. Для всего мира Манджиро был блестящим бизнесменом, главой процветающей корпорации, чьи акции взлетали до небес. И лишь единицы знали о его «другой стороне» — о том, что за этим лоском скрывается глава «Бонтена». Премьер-министр прекрасно понимал, что связь с Якудзой — это политическое самоубийство, если правда выплывет наружу. Но он также понимал, что иметь такого союзника — значит обладать безграничным ресурсом, который не купишь за налоги. Только дурак отказался бы от поддержки человека, способного решить любую проблему одним звонком. Манджиро не сводил с неё взгляда. В тусклом свете банкетного зала, среди сотен лиц и дорогих украшений, она выделялась как лезвие бритвы среди шелка. В его глазах промелькнула опасная искра интереса, которую он не смог — или не захотел — скрыть. Сакура стояла чуть поодаль, увлеченно беседуя с женой премьер-министра и его дочерью. Ино, сияющая от успеха, что-то эмоционально рассказывала, активно жестикулируя, но Манджиро видел только одну женщину. Её манера держаться, этот поворот головы... всё в ней казалось ему смутно знакомым, пробуждая внутри глухое, почти забытое чувство. — А кто она? — негромко спросил он, и в его голосе прозвучали нотки, которые заставили премьера насторожиться.Премьер-министр, будучи опытным политиком, мгновенно уловил этот интерес. Он привык считывать желания союзников с полуслова, а такой прямой вопрос от Манджиро Сано стоил дорого. — Ты об Анне Ли? — премьер слегка пригубил свой напиток, наблюдая за реакцией Сано. — Японское происхождение... Настоящее имя — Сакура. Она основательница этого нашумевшего бренда. Моя жена фактически стала её официальным спонсором и покровителем в высших кругах Токио. Премьер специально сделал акцент на имени «Сакура», наблюдая, как оно отзовется в сознании Манджиро. В этом зале было много красавиц, но эта женщина принесла с собой не просто моду, а влияние, которое распространялось со скоростью лесного пожара. — Сакура... — медленно повторил Манджиро, пробуя имя на вкус. Оно прозвучало из его уст как признание или как приговор. Разговоры о квотах, налогах и новых законопроектах тянулись бесконечно. К Манджиро и премьеру присоединились еще несколько чиновников и крупных инвесторов — мужчины средних лет в скучных серых костюмах, чьи голоса сливались в монотонный гул. Майки вежливо кивал, вставляя короткие реплики, но его мысли были далеко отсюда. Когда он в очередной раз бросил взгляд туда, где стояла Сакура, её там уже не было. Она словно растворилась в толпе гостей, оставив после себя лишь едва уловимый шлейф дорогих духов и странное послевкусие в его душе. Ино тоже куда-то исчезла, вероятно, увлеченная новыми знакомствами в другом крыле особняка. Прошло около часа. Манджиро чувствовал, как внутри закипает раздражение от пустой болтовни о «бизнесе страны». Ему нужно было выйти, вдохнуть холодного воздуха и, честно говоря, найти ту, чье имя теперь пульсировало в его висках. Манджиро не шелохнулся. Он остался стоять на месте, игнорируя пустую болтовню чиновников, словно хищник, который потерял след, но точно знает, что добыча всё еще в лесу. Его взгляд сканировал толпу, пока шум голосов не разрезал знакомый официозный тон. — А я-то думал, где вы ходите! — раздался бодрый голос премьер-министра. Манджиро медленно обернулся. Из тени коридора, ведущего к выходу в сад, показалась группа женщин. Впереди шла супруга премьера, сияя новой сумкой на плече, а рядом с ней, грациозно придерживая подол синего платья, шла она. Сакура. Их взгляды столкнулись в упор. В зале на мгновение стало тише — по крайней мере, для Манджиро. Он видел, как она на секунду замедлила шаг, заметив его бордовую рубашку и этот тяжелый, немигающий взор, который прошивал её насквозь. Она не отвела глаз. В её осанке не было и тени страха, только безупречная выучка высшего света. — Здравствуйте, — негромко, но отчетливо произнесла она, остановившись в паре метров от него. Голос. Глубокий, спокойный, с едва уловимыми нотками, которые заставили Майки внутренне напрячься. Это не был голос той девчонки из его прошлого, но в его тембре крылось что-то такое, что заставляло старые шрамы под кожей ныть. — Позвольте представить, — засуетился премьер, не замечая возникшего напряжения. — Сакура, это Манджиро Сано. Глава крупнейшего холдинга и мой добрый друг. Манджиро, это та самая Анна Ли, о которой я тебе говорил. Сакура слегка склонила голову в изящном приветствии, уголки её губ тронула едва заметная, вежливая улыбка. — Наслышана о вашем влиянии — произнесла она, глядя ему прямо в зрачки. — Говорят, в Токио нет дверей, которые не открылись бы перед вами. Манджиро молчал несколько секунд, изучая каждую черточку её лица. Он искал подвох, искал пластику, искал ложь. Но перед ним была женщина, которая держалась так, будто она сама была хозяйкой этого особняка. — Влияние — вещь изменчивая, — наконец ответил он, сделав шаг навстречу — Сегодня двери открываются, а завтра их могут заколотить изнутри. Рад лично познакомиться с женщиной, которая заставила весь мой город говорить только о себе. Он протянул руку для рукопожатия, и в этом жесте был вызов. Он хотел почувствовать её кожу, проверить, дрогнет ли её рука в его ладони. Сакура без раздумий улыбнулась — открыто, мягко, почти обезоруживающе — и уверенно протянула руку в ответ.Когда её ладонь коснулась его, Манджиро почувствовал, насколько её кожа была прохладной по сравнению с его собственной. Но что поразило его больше всего, так это её хватка. Она не была слабой или робкой; это было рукопожатие равного, человека, который не боится физического контакта и не прячется за этикетом. Манджиро слегка сжал её пальцы, не сводя глаз с её лица. Он искал хоть малейшую тень узнавания, дрожь в ресницах или секундную заминку, которая выдала бы в ней ту самую Сакуру из его прошлого. Но перед ним стояла — безупречная, сияющая и абсолютно спокойная. — У вас ледяные руки, Сакура, — негромко заметил он, продолжая удерживать её ладонь чуть дольше, чем того требовали приличия. — Говорят, это признак горячего сердца, — парировала она, не отводя взгляда. — Или просто того, что на балконе у премьер-министра сегодня слишком свежо. — Вы похожи на одну мою знакомую, — сказал Манджиро, не отрывая взгляда от её лица, словно пытаясь пробиться сквозь слой дорогого макияжа к самой сути. — У неё тоже были розовые волосы. Сакура даже не моргнула. Она лишь слегка наклонила голову, и на её губах заиграла вежливая, почти сочувственная улыбка. — Правда? Естественный цвет, да еще и розовый... Таких людей действительно мало, — ответила она спокойным, ровным голосом. — В индустрии моды мы часто играем с образами, но природа редко балует такими совпадениями. Должно быть, ваша знакомая была особенным человеком. Их напряженный диалог был прерван внезапно и бесцеремонно. Между ними возникла молодая девушка, чья яркая внешность мгновенно приковала к себе взгляды окружающих. У неё были короткие, дерзко уложенные белоснежные волосы, отливающие серебром под светом люстр, и огромные, живые глаза, в которых читался азарт. Сенджу выглядела как глоток свежего воздуха в этом чопорном зале — в её осанке чувствовалась скрытая сила и пластика бойца, которую не мог скрыть даже элегантный наряд. — Господин Сано, вы помните меня? — звонко спросила она, сияя уверенной улыбкой. Манджиро медленно перевел на неё взгляд, и в его глазах отразилось холодное припоминание. — Ты... — коротко бросил он, явно не в восторге от того, что его прервали на самом интересном месте. — Мы встречались на приеме в доме Матсуба, — напомнила Сенджу, ничуть не смутившись его холодности. Она держалась легко, словно знала, что её присутствие невозможно игнорировать. — И что?.. — голос Манджиро прозвучал сухо. Его вежливость таяла на глазах. Всё его внимание, несмотря на болтовню Сенджу, было приковано к Сакуре. Он краем глаза заметил, как к ней почти вплотную подошел Ханма. Тот склонился к её уху, его губы растянулись в той самой лисьей ухмылке, а рука по-хозяйски легла на спинку её стула или чуть коснулась плеча. Он что-то прошептал ей — коротко и, судя по тому, как Сакура едва заметно кивнула, что-то важное. Сакура даже не посмотрела в сторону Манджиро, полностью переключившись на Ханму. Между ними сквозило такое доверие и общность тайн, что Майки почувствовал, как внутри него глухо рычит зверь. — Сано, вы меня совсем не слушаете! — надула губы Сенджу, заметив, куда направлен его взгляд. — Неужели эта Анна Ли интереснее, чем наши общие знакомые? Манджиро наконец полностью повернулся к Сенджу, но его взгляд был таким ледяным, что любая другая на её месте уже бы отступила. — Сенджу, — произнес он её имя, и это прозвучало не как приветствие, а как предупреждение. — Сейчас не самое лучшее время для воспоминаний о приемах у Матсуба. Тем временем Сакура, выслушав Ханму, изящно извинилась перед женой премьера и начала медленно отходить в сторону выхода на террасу, увлекая за собой Ханму. Ханма наклонился к ней почти вплотную, так что его дыхание коснулось её виска. Его голос, обычно громкий и развязный, сейчас звучал вкрадчиво, с той самой издевательской хрипотцой, которую он приберегал для особых случаев. — Мне уже наскучило здесь, — прошептал он, бросая короткий, колючий взгляд в сторону Манджиро и Сенджу. — Он тебя увидел, оценил масштаб трагедии и даже поговорил с тобой. Программа-минимум выполнена, план на вечер закрыт. Идём отсюда, пока этот «король» не решил, что может диктовать нам свои правила. Сакура едва заметно расслабила плечи, которые до этого держала по-королевски прямо. На её губах промелькнула настоящая, не светская ухмылка — усталая и немного дерзкая. — Ты прав, — негромко ответила она, потирая пальцами висок. — До смерти надоело торчать в этих каблуках и изображать из себя фарфоровую куклу. Ноги уже просто отваливаются. Она бросила последний, почти мимолетный взгляд на Манджиро. Тот всё еще стоял в кольце гостей, зажатый болтовней Сенджу, но его глаза продолжали следить за каждым движением Сакуры. Это был взгляд человека, который только что нашел ключ от старой запертой двери, но еще не понял, что за ней скрывается пропасть. Сакура изящно кивнула жене премьера, подарив ей напоследок самую обворожительную улыбку. — Прошу прощения, но дела не ждут. Завтра мой ассистент свяжется с вами по поводу благотворительного вечера. Ханма тут же предложил ей локоть. Он делал это с таким видом, будто забирал самый ценный трофей с этого поля боя.Они медленно направились к выходу, игнорируя вспышки камер и шепотки, которые летели им в спину. Манджиро дернулся было сделать шаг вперед, но Сенджу крепко вцепилась в его рукав, продолжая что-то щебетать про Матсуба. Когда он наконец смог освободиться, в дверях уже мелькнул подол синего шелка и высокая фигура Ханмы. Они вышли на парковку, где их уже ждал черный автомобиль. Ночной воздух Токио казался удивительно чистым после тяжелых духов банкетного зала. — Ну что, — Ханма открыл перед ней дверцу, картинно поклонившись. — Каково это — снова дышать ему в лицо и видеть, как у него искрят контакты в голове? Сакура откинулась на кожаное сиденье, прикрыв глаза. В салоне автомобиля воцарилась полутьма, нарушаемая лишь ритмичным миганием уличных фонарей, проносящихся мимо. — Он изменился, — негромко произнесла она, и в её голосе впервые за вечер проскользнула настоящая, живая интонация, лишенная маски Анны Ли. — Даже слишком сильно. Ханма, сидевший рядом, бросил на неё быстрый, изучающий взгляд. Он расслабил узел галстука и вытянул свои длинные ноги, наблюдая за профилем Сакуры. — Сначала он был выше меня всего на сантиметра четыре или пять... — продолжала она, словно разговаривая сама с собой. — Почти наравне. А сейчас... сейчас он стал по-настоящему высоким. И дело даже не в росте. В нем появилось что-то тяжелое. Эта бордовая рубашка, этот взгляд... Он больше не тот мальчишка, который мог улыбаться просто так. Ханма хмыкнул, барабаня пальцами по колену. Ему нравилось это её мимолетное проявление слабости — оно делало их игру еще более опасной. — Время — сука, Сакура, — философски заметил он, усмехнувшись. — Особенно время, проведенное на вершине пищевой цепочки Токио. В «Бонтене» не растут только ввысь, там обрастают шипами и броней. Ты ждала, что он останется тем же Майки, который ел тайяки и засыпал у тебя на плече? Сакура резко открыла глаза. В их глубине снова вспыхнул холодный стальной блеск. Она выпрямилась, возвращая себе самообладание. — Нет, не ждала. Просто одно дело — знать это из отчетов Дракена, и совсем другое — чувствовать его руку на своей, когда он пытается прожечь в тебе дыру своим взглядом. Он вырос, Ханма. Стал сильнее, опаснее. — Стой, — негромко, но властно бросила Сакура. Машина плавно затормозила у обочины, едва притеревшись к тротуару. Водитель замер, не решаясь обернуться. Сакура молча открыла дверь и вышла в прохладу ночного Токио. Ночной город дышал неоном, шумом далеких магистралей и запахом асфальта. — Я доберусь до отеля пешком, — бросила она, не глядя на Ханму. Тот лишь понимающе хмыкнул. Он видел её насквозь — сейчас ей не нужны были ни его шутки, ни стратегия «Ateezz». Ей нужно было смыть с себя этот вечер. Ханма вышел следом, но закрывать дверь машины не стал. Он просто пошел позади, держа дистанцию в десять-пятнадцать метров. Он шел медленно, засунув руки в карманы, превратившись в безмолвную тень, которая просто прикрывает спину. Сакура сделала несколько шагов, и резкая боль в стопах напомнила о часах, проведенных на высоких каблуках ради статуса «Анны Ли». Это была не просто усталость — это было физическое воплощение того напряжения, которое она испытывала, стоя перед Манджиро. Прямо на ходу, не замедляя шага, она по очереди скинула туфли. Дорогие, дизайнерские лодочки отлетели куда-то к парапету, оставшись лежать на холодном бетоне как ненужный реквизит сыгранной пьесы. Сакура пошла босиком. Ступни обожгло холодом асфальта, но это принесло странное, почти болезненное облегчение. В голове крутились образы. Фотографии, которые она изучала, отчеты шпионов, зернистые снимки папарацци — на них Манджиро был другим. Там он был символом власти, «Непобедимым Майки», главой «Бонтена». Но увидеть его перед собой, в паре сантиметров, чувствовать его запах и видеть, как он вырос... Это ударило по ней сильнее, чем она готова была признать. Одно дело — ненавидеть образ на бумаге, и совсем другое — столкнуться с живым человеком, который когда-то был центром её мира. Ханма, следовавший за ней, видел, как её тонкий силуэт в синем шелке подрагивает от ночного ветра. Он видел, как она идет, не оборачиваясь, глядя куда-то сквозь небоскребы. Он понимал: сейчас в ней идет самая страшная драка — не с «Бонтеном», а с той Сакурой, которая всё еще помнит тепло его рук. Ханма шел за ней, чеканя шаг по холодному асфальту, и в его голове не было места для романтических драм или розовых соплей. Он не испытывал к Сакуре той влюбленности, о которой пишут в дешевых романах. Но то, что он чувствовал, было гораздо глубже, тяжелее и опаснее.Это было животное, первобытное чувство защиты.Он до сих пор помнил тот вечер. Кровь, привкус железа во рту и ощущение, что всё кончено. Тогда Сакура не просто протянула ему руку — она вытащила его из самой бездны, когда все остальные уже списали его со счетов. Она спасла его, не задавая лишних вопросов, и дала ему новый смысл, новую войну. Для Ханмы, который всегда искал лишь хаоса и адреналина, это стало точкой невозврата. Он поклялся самому себе, что теперь его жизнь принадлежит ей. Не как слуги, а как цепного пса, который перегрызет глотку любому, кто посмеет косо посмотреть в её сторону. — Эй, Сакура, — негромко позвал он, сокращая дистанцию, когда увидел, что она идет босиком по грязному тротуару.Он не стал предлагать ей свои туфли или нести её на руках — он знал, что она этого не примет. Но в его голосе прозвучала та редкая серьезность, которая прорывалась сквозь маску шута лишь в моменты близости к смерти. — Ты же знаешь, что я никуда не денусь, — сказал он, глядя на её ровную спину. — Я буду с тобой до самого конца, сколько бы жизней нам ни отмерили. Я клянусь: ни одна тварь, будь то премьер-министр или сам «непобедимый» Майки, не причинит тебе боли, пока я дышу. Сакура не обернулась, но Ханма заметил, как её плечи на секунду дрогнули. Она продолжала идти, чувствуя холодный бетон ступнями, но теперь этот холод не казался таким враждебным. Сзади шел человек, который был готов сжечь этот город дотла только ради того, чтобы она могла идти босиком там, где ей вздумается. — Я знаю, Ханма, — тихо ответила она, и ветер унес её слова в сторону океана. — Именно поэтому я выбрала тебя... Они приближались к отелю. Свет неоновых вывесок окрашивал синий шелк её платья в фиолетовые тона. Огромный Токио казался им обоим лишь декорацией к их личной вендетте.
