Её розовые волосы...

***

Суд состоялся быстро. Манджиро Сано даже не предоставили адвоката — ни один юрист не согласился защищать главу преступной группировки «Бонтен». Перед судьёй лежала толстая папка с доказательствами. В ней были собраны материалы о незаконных сделках, тайных собраниях, торговле наркотиками, организации проституции и множестве других преступлений, совершённых под руководством Сано. После изучения всех материалов судья без колебаний огласил приговор. — Манджиро Сано признаётся виновным по всем предъявленным обвинениям. За создание и руководство преступной организацией «Бонтен», а также за совершение ряда особо тяжких преступлений, суд приговаривает вас к пожизненному лишению свободы. Ещё несколько лет назад за подобные преступления его, вероятно, ожидала бы смертная казнь. Однако после отмены высшей меры наказания самым суровым приговором стало пожизненное лишение свободы. — Сегодня состоялось судебное заседание по делу главы преступной группировки «Бонтен» — Манджиро Сано. На фоне здания суда журналистка уверенно смотрела в объектив камеры. — Суд признал его виновным по всем предъявленным обвинениям. За руководство одной из крупнейших преступных организаций, организацию незаконной торговли наркотиками, проституции и ряд других особо тяжких преступлений он приговорён к пожизненному лишению свободы. Камера перевелась к центральному входу. В сопровождении вооружённых сотрудников полиции из здания вывели Манджиро Сано. На его запястьях были застёгнуты наручники. На нём оставалась тёмная домашняя одежда, а длинные белые волосы слегка колыхались от ветра. Не обращая внимания на вспышки камер и выкрики журналистов, его подвели к полицейской машине. — Теперь Манджиро Сано проведёт остаток своей жизни за решёткой. Многие надеются, что после этого жители страны наконец смогут чувствовать себя в большей безопасности. Этот репортаж молча смотрела Сакура, сидя в своём кабинете. В следующую секунду стоявшая на столе ваза полетела прямо в экран телевизора. Раздался глухой удар, стекло покрылось сетью трещин, а изображение погасло. — Чёрт... — сквозь зубы выругалась она.Сакура запустила пальцы в волосы и медленно прошлась по кабинету. Почему именно сейчас?Когда казалось, что всё наконец успокоилось... почему всё снова начинает рушиться...

***

Манджиро выдали тюремную форму. Теперь вместо имени его обозначал лишь номер — 2938. Многие на его месте испытывали бы страх, но только не он.Спокойным шагом Манджиро шёл по длинному тюремному коридору вслед за офицером, который сопровождал его к камере. Его лицо оставалось таким же невозмутимым, словно происходящее не имело для него никакого значения. Некоторые охранники сразу узнали, кто перед ними. Переглянувшись, они уже не скрывали своего отношения. Кто-то старался держаться вежливо, кто-то откровенно заискивал.Ведь поймали лишь одного человека. Остальные члены «Бонтена», его самые преданные люди, всё ещё оставались на свободе. Никто не знал, когда они решат сделать свой ход. И эта мысль заставляла даже самых опытных сотрудников тюрьмы быть осторожнее рядом с бывшим главой крупнейшей преступной группировки.Мало кто знал, что под зданием тюрьмы скрывался ещё один уровень. За массивной металлической дверью, попасть за которую могли лишь единицы, находилось место, совершенно не похожее на обычные камеры. Просторный подземный зал был обставлен дорогой мебелью: кожаные кресла, массивные столы из тёмного дерева, мягкие диваны, полки с дорогим алкоголем и коллекционными винами. В одном углу стоял бильярдный стол, в другом — столы для карточных и других азартных игр.Здесь постоянно играла негромкая музыка, а атмосфера больше напоминала закрытый клуб, чем тюрьму. Это место существовало исключительно для особых заключённых — тех, кто мог щедро платить. Начальник тюрьмы давно превратил этот подземный этаж в прибыльный бизнес. За крупные суммы влиятельные преступники получали совсем другие условия содержания. Днём они свободно передвигались по залу, отдыхали, пили дорогой алкоголь, играли в азартные игры, обсуждали свои дела и жили так, словно вовсе не были лишены свободы. Когда же в тюрьму неожиданно приезжала проверка, всё происходило по отработанной схеме. VIP-заключённых быстро возвращали в их камеры, где они спокойно дожидались окончания инспекции. Как только проверяющие покидали территорию, их снова спускали в подземный зал.На этом привилегии не заканчивались. По вечерам сюда нередко приходили женщины, которых официально представляли как медицинский персонал. Однако почти все посвящённые прекрасно понимали, что под белыми халатами скрывались вовсе не медсёстры,а проститутки. Их приводили лишь для того, чтобы состоятельные заключённые могли получить удовольствие .За дополнительную плату руководство тюрьмы закрывало глаза и на это. О существовании этого места знали лишь немногие сотрудники. Одни получали свою долю денег, другие предпочитали молчать из страха. Каждый понимал: стоит хоть одному человеку заговорить — наружу всплывёт вся коррупционная схема, которую годами тщательно скрывали. Так прошёл уже месяц с тех пор, как Манджиро оказался за решёткой.В отличие от остальных, Манджиро не пришлось платить ни единой суммы. Начальник тюрьмы лично распорядился предоставить ему статус VIP-заключённого. Ему были открыты двери подземного этажа, никто не ограничивал его передвижения, а охрана предпочитала не вмешиваться в его дела. Он мог свободно пользоваться всеми привилегиями этого места, словно находился здесь не как заключённый, а как почётный гость. Однако самого Манджиро это совершенно не интересовало.Его не привлекали ни дорогой алкоголь, ни азартные игры, ни роскошная обстановка, ни остальные развлечения, доступные VIP-заключённым. Каждый день он молча наблюдал за распорядком тюрьмы: сменами охраны, маршрутами патрулей, временем открытия дверей, привычками сотрудников и малейшими ошибками в системе безопасности. Он не собирался проводить здесь остаток своей жизни.Все его мысли были заняты лишь одним вопросом. Как выбраться отсюда... За это время Сакура перепробовала всё, что было в её силах.Она связывалась с лучшими адвокатами страны, обращалась к влиятельным людям, использовала все свои связи. Дошло до того, разговора даже с премьер-министром, надеясь, что тот сможет вмешаться в дело. Но каждый раз слышала один и тот же ответ. — Здесь даже мы бессильны. Этот приговор оказался окончательным. Ни деньги, ни влияние, ни высокие должности больше ничего не решали. Однако сильнее всего Сакуру выводило из себя совсем другое.Она не раз приезжала в тюрьму, требуя встречи с Манджиро. Но каждый раз получала отказ. — Встречи с особо опасными заключёнными запрещены. Именно эту фразу она слышала снова и снова.Не помогали ни её документы, ни статус, ни угрозы, ни давление на руководство тюрьмы. Для администрации существовал лишь один ответ. Отказ.Сакура была в ярости.Впервые за долгое время она чувствовала собственное бессилие. Обладая огромной властью, деньгами и влиянием, она не могла сделать самого простого — увидеть человека, ради которого была готова пойти на всё. Она резко сжала кулаки — Неужели... действительно ничего нельзя сделать?.. — тихо произнесла она, не желая мириться с этим ответом.

***

Одно вызывало уважение даже у тех, кто его ненавидел. После ареста Манджиро не произнёс ни одного лишнего слова. Он не выдал ни одного имени, не сдал своих соратников и принял все обвинения на себя. Во время ежедневной прогулки заключённые заполнили тюремный двор. Одни неспешно ходили вдоль бетонных стен, другие переговаривались между собой, кто-то играл в футбол. Манджиро же сидел на скамейке в тени здания, прикрыв глаза. Казалось, происходящее вокруг его совершенно не интересовало.К нему подошёл начальник тюрьмы. — Господин Сано, вас всё устраивает? Никаких неудобств нет? — Нет. Начальник слегка улыбнулся — Если вам что-нибудь понадобится, только скажите. Я достану всё, что вам нужно. Он уже собирался уйти, когда за спиной раздался спокойный голос: — Ко мне никто не приходил? Начальник замер — Приходили несколько человек. Но я никого не пустил. Манджиро медленно открыл глаза — Девушка тоже приходила? — Да... приходила. Он поднялся со скамейки и подошёл вплотную к начальнику. — Почему ты её не впустил? — Я... думал, встречи с особо опасными заключёнными запрещены. Простите, господин Сано. Если хотите, я сейчас же организую встречу...— Не успел он договорить, как Манджиро резко ударил его ногой по голени. — Тогда чего стоишь? Иди. Немедленно. Начальник тюрьмы даже не осмелился возразить. Он поспешно кивнул, потирая ушибленную ногу, и быстрым шагом покинул подземный зал. Только оказавшись за тяжёлой металлической дверью, мужчина смог облегчённо выдохнуть. — Чёрт... — тихо пробормотал он себе под нос. Он прекрасно понимал, что совершил ошибку. Отказать в посещении человеку, который был настолько важен для Манджиро Сано, оказалось далеко не лучшим решением. Не теряя времени, начальник направился к своему кабинету. Закрыв за собой дверь, он сел за стол и принялся искать контактные данные девушки. Через несколько минут нужный номер наконец оказался перед глазами.Он нажал кнопку вызова.Несколько долгих гудков показались вечностью. — Слушаю — Спокойный женский голос раздался из динамика. — Госпожа... Это начальник исправительного учреждения, в котором содержится господин Сано. На несколько секунд воцарилась тишина. — Чем обязана? Мужчина невольно выпрямился — Прошу простить за произошедшее. Я не знал, кем именно вы приходитесь господину Сано, поэтому отказал вам во встрече. Это было моей ошибкой. Если вы всё ещё желаете увидеться с ним, я готов организовать встречу в любое удобное для вас время. Сакура ничего не ответила сразу.Она медленно прикрыла глаза, обдумывая услышанное. Всё это время она безуспешно пыталась добиться хотя бы нескольких минут разговора с Манджиро, и теперь возможность появилась сама собой. — Я приеду сегодня вечером. — Конечно, госпожа! Мы будем вас ждать. Не говоря больше ни слова, Сакура завершила вызов.

***

Прошло несколько часов.Солнце давно скрылось за горизонтом, и тюрьму окутали сумерки.К этому времени Манджиро уже сообщили, что вечером к нему придёт посетитель.Он молча сидел в одном из кожаных кресел подземного зала, положив руки на подлокотники. Вокруг по-прежнему слышались приглушённые разговоры, звон бокалов и смех других VIP-заключённых, однако самого Манджиро происходящее совершенно не интересовало. Его взгляд был направлен на массивную металлическую дверь.Тем временем к заднему въезду тюрьмы медленно подъехал чёрный автомобиль. Из него вышла Сакура. На ней было красное платье с длинными рукавами, открывавшее плечи и заканчивавшееся значительно выше колен. Чёрные туфли на высоком каблуке подчёркивали её уверенную походку, а волосы свободно спадали на спину. Поверх платья был накинут тёмный плащ, скрывавший её образ от посторонних глаз. Её уже ждал офицер. Без лишних слов он провёл девушку через служебный, закрытый для остальных вход. Здесь не было камер, заключённых и камер наблюдения, способных запечатлеть её появление.Оказавшись внутри, Сакура неторопливо сняла плащ и передала его одному из сотрудников. — Прошу за мной, — негромко произнёс офицер. Они молча спустились по длинной лестнице. Чем ниже становился этаж, тем тише было вокруг. Вскоре они остановились перед тяжёлой металлической дверью.Офицер трижды постучал.Ответа не последовало.Он молча открыл дверь и сделал шаг в сторону. — Дальше... только вы. Сакура коротко кивнула и переступила порог.Сделав несколько шагов вперёд, она сразу увидела его. Манджиро сидел в одном из кресел неподалёку от большого стола. Вокруг царила совсем не та атмосфера, которую ожидаешь увидеть в тюрьме. Несколько VIP-заключённых громко смеялись, играя в карты. На столах стояли бутылки дорогого алкоголя, кто-то спорил из-за очередной партии, а кто-то уже настолько опьянел, что едва держался на ногах. Казалось, будто это был закрытый клуб, а не место, где отбывали пожизненное наказание. Однако ни Сакура, ни Манджиро не обращали на происходящее никакого внимания.Увидев её, Манджиро медленно поднялся с кресла. На его лице впервые за долгое время появилась едва заметная улыбка. Он раскрыл руки и направился ей навстречу.Не говоря ни слова, Сакура подошла ближе.Он крепко обнял её, а она обвила руками его шею, на несколько секунд просто закрыв глаза. Всё напряжение, накопившееся за последний месяц, будто ненадолго исчезло. Спустя мгновение Манджиро тихо произнёс: — Почему так долго? Сакура медленно выдохнула. — Попасть к тебе оказалось гораздо сложнее, чем я думала. Меня постоянно разворачивали. Он слегка отстранился, внимательно посмотрел на неё с головы до ног и с лёгкой улыбкой сказал: — Выглядишь ещё красивее, чем раньше. Сакура едва заметно улыбнулась. — Спасибо. Они вместе сели на диван, стоявший немного в стороне от остальных заключённых. Несколько секунд оба молчали. Несмотря на шум вокруг, между ними повисла спокойная тишина. Наконец Сакура первой нарушила молчание: — Что ты собираешься делать дальше? Как ты вообще собираешься выбраться отсюда? Манджиро не ответил сразу. Он опустил взгляд, на мгновение задумался, после чего спокойно произнёс: — Как-нибудь выберусь. Главное, чтобы ты была рядом. Он осторожно попытался приблизиться к ней, но Сакура мягко остановила его, слегка отстранив ладонью. — Манджиро... сейчас не до этого — Её голос стал серьёзнее — Нам нужно думать, как выбраться отсюда. Нужно понять, кто тебя сдал. Кто-то выдал слишком много информации. Пока мы не найдём этого человека, всё может повториться. Манджиро спокойно посмотрел на Сакуру. — Сакура, не порти мне настроение. Я же сказал, что всё решу. Главное, что ты дождалась меня. Она устало выдохнула и покачала головой— Ты вообще слышишь себя?Уже месяц прошёл, Манджиро. Целый месяц я бегаю по всему городу, разговариваю с адвокатами, использую все свои связи, пытаюсь найти хоть какой-то выход. Даже премьер-министр оказался бессилен. А ты сидишь здесь и говоришь: «Всё решу». Манджиро не ответил.Сакура поднялась с дивана и сделала несколько шагов по залу. Она пыталась успокоиться, но накопившееся за месяц напряжение наконец вырвалось наружу. — Ты хоть понимаешь, насколько всё серьёзно? Это не очередная перестрелка и не разборка между группировками. Тебя приговорили к пожизненному заключению! Она резко обернулась к нему. — Если у тебя действительно есть план — расскажи мне. Если нет, тогда перестань делать вид, что полностью контролируешь ситуацию! Манджиро медленно поднялся — Потому что контролирую. — Правда? — в её голосе прозвучала горькая усмешка. — Тогда почему ты до сих пор здесь? Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.Тишину нарушил звук открывающейся металлической двери.В сопровождении одного из сотрудников в подземный зал вошли несколько женщин. Не обращая внимания на окружающих, они направились к группе заключённых, отдыхавших за дальними столами. Мужчины встретили их громким смехом, кто-то отставил бокал, кто-то позвал их к себе. Сакура проводила эту сцену холодным взглядом, затем перевела его на Манджиро. — Теперь понятно, почему ты такой спокойный.Здесь у тебя есть дорогой алкоголь, карты, полная свобода... даже подобные развлечения. Похоже, условия оказались намного лучше, чем я представляла. Лицо Манджиро сразу стало серьёзнее — Ты сейчас говоришь не то, что думаешь. — А что мне думать? — резко ответила Сакура. — Пока я каждый день пытаюсь вытащить тебя отсюда, ты сидишь в месте, которое меньше всего похоже на тюрьму. — Хватит — Его голос впервые стал жёстче— Не делай выводов, не разобравшись. — Зря я сюда пришла, — произнесла она. Голос прозвучал без каких-либо эмоций, просто пустая фраза. Сакура поднялась, собрала свои вещи и пошла к выходу. Манджиро нагнал её у самой двери. Рванул за руку, разворачивая к себе, и поцеловал — резко, почти грубо. Но Сакура никак не отреагировала. Её губы просто оставались неподвижными. Понимая, что теряет её, Манджиро до боли прижал её к себе, пытаясь силой выбить хоть какую-то реакцию, но она так и осталась стоять чужой, застывшей фигурой. Она упёрлась руками ему в грудь, оттолкнула и посмотрела в лицо — в последний раз, прямо и безразлично. Дверь закрылась. Снаружи её встретил офицер. Под его конвоем она дошла до припаркованной машины, села на заднее сиденье, и автомобиль сразу тронулся с места. Мысли сменяли друг друга с бешеной скоростью, не давая вздохнуть. Сакура была сама не своя, внутри всё горело от злости и непонимания. «Да как он мог так поступить? Как это вообще произошло?» — крутилось в голове. Но сейчас нужно было отбросить эмоции. Главное — найти того, кто подставил Манджиро, того, кто его сдал. И у неё было только одно имя на уме. Она направилась прямиком к Кисаки.Лифт стремительно поднялся на верхний этаж элитного небоскрёба. Шагнув на нужный этаж, Сакура подошла к массивной двери и настойчиво постучала. Открыли не сразу. Когда замок наконец щёлкнул, перед ней предстал Кисаки. Вид у него был на редкость помятый: растрёпанные волосы, тяжёлые тёмные мешки под глазами, а в руке — едва початый бокал с алкоголем. Не дожидаясь приглашения, Сакура резко обошла его, переступила порог и уверенно прошла вглубь просторной гостиной, опустившись на диван. — Чем обязан такому визиту? — хрипло спросил Кисаки, закрывая за ней дверь. — Это ты сдал Манджиро? — Сакура не стала ходить вокруг да около, её взгляд буквально прожигал его насквозь. Кисаки молча прошёл в комнату и сел напротив неё, устало оперевшись на спинку кресла. — Это был не я, — ровно ответил он, делая глоток. — Не лги мне. Только у тебя была реальная причина избавиться от него, — отрезала Сакура, сжав кулаки. Кисаки тихо, невесело усмехнулся. В его глазах мелькнула горькая ирония. — Это был Фугаку Учиха, — спокойно произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — И сделал он это самым подлым способом. Сакура замерла. Это имя застало её врасплох. На секунду в комнате повисла глухая тишина. — Ему не удалось убить Майки на свободе, — продолжил Кисаки, заметив её замешательство. — Поэтому он решил действовать тоньше. В тюрьме убрать человека гораздо проще, понимаешь? А Манджиро — якудза. Если он погибнет за решёткой, его смерть даже расследовать толком никто не станет. Спишут на разборки. В голове у Сакуры мгновенно сложился этот страшный пазл. Всё совпало: мотивы Фугаку, его обида и эта внезапная облава. Пока она пыталась переварить услышанное, Кисаки подался вперёд. Его голос зазвучал фанатично, почти благоговейно: — Майки для меня... как идол. Божество. Думаешь, я бы запер его в клетке? В данный момент у меня просто нет возможности его вытащить. Связи не работают. Сакура не могла больше здесь находиться. Ответы получены, оставаться бессмысленно. Она резко встала с дивана и быстрыми шагами направилась к выходу, бросив Кисаки вполоборота. Но уже у самой двери её заставили застыть на месте его последние слова, брошенные в спину ледяным, пронизывающим тоном: — Если с Манджиро там что-то случится... знай, его погубила именно ты. Следующие несколько дней превратились для Сакуры в непрерывный кошмар. Время уходило, а внутри всё сильнее разрастался страх за жизнь Манджиро. Ей нужно было прорваться к нему, встретиться лично и рассказать обо всём, что она узнала от Кисаки, — предупредить об опасности, которая грозила ему каждую секунду. Но раз за разом она упиралась в глухую, равнодушную стену. — Заключённый отказывается от встречи, — в очередной раз монотонно произнёс дежурный офицер, даже не поднимая на неё глаз от каких-то бумаг. Этот спокойный, заученный тон окончательно вывел её из себя. Дни без сна и постоянное напряжение сорвали все тормоза. — Мне без разницы! Впусти меня к нему! — Сакура шагнула вперёд, едва удерживаясь от того, чтобы не ударить руками по разделяющему их стеклу. Голос сорвался на крик, в котором смешались злость и чистое отчаяние. — Извините, госпожа, но я ничем не могу вам помочь, — офицер остался равнодушен к её вспышке, лишь поправил фуражку. По его лицу было видно, что спорить бесполезно. Сакура сделала глубокий вдох, заставляя себя дышать ровнее. Кое-как подавив подступающие слёзы, она запустила пальцы в волосы, сжала их, пытаясь собраться с мыслями, а затем резко опустила руки. Внутри неё словно что-то надломилось, оставив после себя лишь звенящую пустоту. — Передайте ему, что я больше не приду, — тихо, но отчётливо произнесла она. — А с Фугаку я сама разберусь. Офицер едва заметно кивнул, делая пометку в журнале.Сакура развернулась и быстрыми шагами направилась к выходу из приемного покоя. Обида жгла изнутри: раз Манджиро так упорно не хочет её видеть, она больше не станет унижаться и позориться перед закрытыми дверями. Хватит умолять. Развевающиеся на ходу полы плаща, тяжёлый стук каблуков по кафелю — она шла прочь из тюрьмы, и с каждым шагом паника отступала, уступая место опасной сосредоточенности. В её голове теперь чётко и ясно пульсировала одна-единственная мысль: ...Чтобы сохранить его жизнь, нужно избавиться от Фугаку...

***

Прошло две недели. На столе в полумраке комнаты были разложены глянцевые снимки — Ханма уже четырнадцать дней неотлучно следил за каждым шагом Фугаку. Сакура часами всматривалась в эти кадры: вот Фугаку выходит из ресторана, вот садится в машину, окружённый охраной, вот заходит в свой офис. В её голове крутился только один вопрос: как подобраться к нему и избавиться навсегда? Ханма тихо подошёл со спины и встал рядом, бросив взгляд на фотографии. — Тебе не нужно пачкать руки, — глухо произнёс он, нарушив тишину. — Я сам всё сделаю. Избавлюсь от него. Сакура не ответила сразу. Она продолжала смотреть на одно из фото, где лицо Фугаку было запечатлено крупным планом. Внутри неё боролись остатки прежней жизни и новая, жестокая реальность. — Действуй чисто, — наконец тихо, но твёрдо сказала она, так и не повернув головы. — Чтобы тебя не поймали. Я не хочу лишиться ещё и тебя. Пролетел месяц. Зима неохотно подходила к концу, засыпая город мокрым, тающим снегом. Всё это время Сакура безжалостно загружала себя работой. Из-за ареста Манджиро ей пришлось отодвинуть запуск новой коллекции сумок своего собственного бренда; дела были запущены, и теперь она пыталась наверстать упущенное, утопая в эскизах, контрактах и звонках. Работа была её единственным спасением от сумасшествия. Но полностью отгородиться от криминального мира не получалось. За этот месяц она несколько раз тайно встречалась с верхушкой «Бонтена». Каждая такая встреча проходила в тяжёлом напряжении, и от каждого из них Сакура слышала, по сути, одно и то же. Рандо, Какучё, Коконой — все они, словно сговорившись, повторяли ей с холодным спокойствием: — Не лезь в это, Сакура. Манджиро... он может сам выбраться, если захочет. У него всё под контролем. Эти слова злили её. Они не понимали, или делали вид, что не понимают, какая опасность грозит Майки за решёткой, пока жив Фугаку.

***

День официального запуска новой лимитированной коллекции сумок должен был стать вершиной её многолетнего труда. Для этого вечера Сакура арендовала колоссальное по своим масштабам помещение — бывшем арт-пространстве в самом престижном районе Токио с высокими потолками и панорамными окнами во всю стену. Вместе с командой лучших дизайнеров они превратили этот зал в футуристическую галерею. По всему периметру были выстроены минималистичные глянцевые полки, а главные экспонаты — флагманские сумки новой коллекции — покоились за бронированными витринами из идеально чистого стекла, подсвеченные мягким, направленным неоновым светом. Каждый шов, каждая деталь сумок выглядели как произведение искусства. Сакура понимала правила игры: чтобы бренд взлетел на недосягаемую высоту, нужен был максимальный, оглушительный хайп. И она сделала ставку на все деньги. Список приглашённых ошеломлял. На вечер прибыли самые востребованные топ-модели Азии, популярные K-pop и J-pop айдолы, чьи имена не сходили с мировых чартов, и культовые актёры театра и кино. Возле входа была расстелена бесконечная красная дорожка, у которой беспрерывно сверкали сотни вспышек фотокамер ведущих модных журналов. Повсюду сновали профессиональные официанты в безупречных смокингах, разнося изысканные закуски от шеф-поваров с мишленовскими звёздами и дорогое шампанское в хрустальных бокалах. Приглашённые блогеры-миллионники вели прямые трансляции, а в VIP-зонах вели светские беседы жёны министров и влиятельные бизнес-леди. Этот вечер неумолимо входил в историю модной индустрии. Мировой бренд Сакуры под звучным названием Ateezz в этот момент официально достиг своего исторического пика. О её детище говорил весь город. С самого запуска мероприятия атмосфера была накалена до предела. Гостей снимали со всех ракурсов, журналисты брали интервью у звёзд, а модные критики наперебой обсуждали смелые дизайнерские решения Ateezz, предрекая коллекции моментальный солд-аут. Сакура была королевой этого вечера. Для триумфа она выбрала облегающее серое платье в пол из плотного шёлка, которое идеально подчёркивало её фигуру, выглядя одновременно строго и невероятно соблазнительно. Её волосы были элегантно собраны наполовину, открывая тонкую шею и дорогие минималистичные серьги, а несколько свободных прядей мягко обрамляли лицо. Она медленно проходила мимо гостей, сохраняя на лице безупречную, профессиональную улыбку. Ей кланялись, её поздравляли, ею восхищались. Сакура лично контролировала каждую мелочь: следила за тем, как подаётся свет, вовремя ли обновляются фуршетные столы, как ведут себя модели в фотозонах. Всё, к чему прикасался её взгляд, было выполнено на высшем уровне. Перфекционизм в каждой детали — именно это сделало Ateezz великим. Но за фасадом этого абсолютного успеха скрывалось то, чего не видел никто из сотен присутствующих гостей. Несмотря на звон бокалов, громкий смех, вспышки камер и хвалебные оды, Сакура не чувствовала радости. Ей так и не давала покоя звенящая пустота внутри. Весь этот блеск казался чужим, пока Манджиро находился в четырёх стенах тюремной камеры. В какой-то момент, остановившись посреди шумного зала, она замерла. Внутри, в самом сердце, что-то болезненно, резко ёкнуло, словно натянутая струна с треском лопнула. Дыхание на секунду перехватило, а к горлу подступил необъяснимый холод. Это не было простой усталостью от организации праздника. Это было чистокровное, первобытное предчувствие беды.

***

В новом блоке следственного изолятора всё выглядело слишком белым, чистым и технологичным. Здесь не было привычных решёток — только массивные герметичные двери, идеальный кафель и ровный свет люминесцентных ламп, от которого уставали глаза. Манджиро сидел на краю аккуратно заправленной кровати, уставившись неподвижным взглядом в гладкую стену. Послеобеденное время текло в абсолютной, почти лабораторной тишине. Системы вентиляции едва слышно гудели, гоняя по камере идеально очищенный воздух. У остальных заключённых в этом крыле день шёл по расписанию, еда была свежей, и ни у кого не возникло проблем. Но для Майки этот стерильный покой оборвался в один миг.Резкая, спазматическая боль прошила внутренности так внезапно, словно внутри него провернули нож. Манджиро судорожно выдохнул, мгновенно согнувшись пополам. Пальцы до белизны в костяшках впились в край матраса. Токсин, который подсыпали именно в его поднос, действовал точечно и беспощадно. По лбу покатились крупные капли холодного пота, дыхание перехватило. На мониторе в дежурной части датчики движения сразу зафиксировали неладное. Дежурный офицер, увидев, что грозный главарь якудза буквально сползает на пол, тут же нажал кнопку экстренной связи.Электронные замки защёлкали, и в камеру ворвались медики. Решение приняли мгновенно: состояние было критическим, требовалось срочное промывание желудка в центральной госпитальной больнице.Машину скорой помощи гнали на предельной скорости, включив все сирены. Манджиро, бледный, с потемневшими от боли глазами, лежал на каталке внутри реанимационного отсека. Его тело то и дело содрогалось от невыносимых судорог, лицо исказилось в глухой, яростной гримасе. Он до крови прикусил губу, чтобы не издать ни звука перед конвоем. Рядом с ним, крепко удерживаясь на сиденьях, ехали двое офицеров. Их лица были напряжены, пальцы до судорог сжимали автоматы — они отвечали за этого арестанта, и вид угасающего Майки их откровенно пугал. Водитель скорой исступленно жал на газ, разгоняя редкие машины по вечерним улицам. На очередном перекрестке на секунду вспыхнул красный. Водитель немного притормозил, оценивая обстановку, и как только загорелся зелёный, снова резко рванул машину вперед, пересекая перекрёсток. Они не успели доехать даже до середины. Из-за поворота, на полной скорости и совершенно не собираясь тормозить, вылетел огромный, многотонный грузовик. Время словно замедлилось: визг тормозов, ослепляющий свет фар, направленный прямо в боковые окна скорой, и глухой, леденящий душу ужас внутри салона. Грузовик с оглушительным, металлическим треском впился ровно в бок медицинской машины. Удар был такой колоссальной силы, что скорую буквально смяло и подбросило в воздух. Машина несколько раз перевернулась вокруг своей оси, превращаясь в груду искореженного, летящего металла. Обломки стекла и пластика вместе с телами швыряло по всему салону. Неуправляемый смертоносный тандем из двух машин по инерции вынесло с проезжей части прямо на массивный столб электропередач. Раздался повторный мощный удар. Столб накренился, и высоковольтные электрические нити проводов с треском и каскадом яростных искр оборвались, рухнув прямо на разбитые автомобили. В ту же секунду из пробитых бензобаков хлынуло топливо. Короткое замыкание от оголённых проводов мгновенно воспламенило горючее. Раздался глухой, раскатистый взрыв. Огонь вспыхнул мгновенно, за считанные секунды охватив всю площадь перекрестка. Огромный, ревущий костер поднялся до самого неба, окрашивая ночные улицы в зловещий багровый цвет. Чёрный дым заволок видимость, а жар был настолько сильным, что редкие прохожие в страхе отбегали назад. В этой страшной аварии не было криков о помощи. Сила первого удара и глухой детонации не оставила никому ни единого шанса. Все пятеро — трое находившихся в скорой помощи, включая измученного Манджиро и офицеров, и двое мужчин в кабине грузовика — погибли на месте, мгновенно сгорев в этом стихийном, яростном пламени. Самый страшный кошмар Сакуры стал реальностью вдали от блеска ее триумфального вечера.