Её розовые волосы...

На экране большого телевизора шла трансляция вечерних новостей. Журналистка вела репортаж прямо с перекрёстка, позади неё ещё стояли полицейские машины с включёнными маячками. — Позавчера здесь произошла крупная автомобильная авария, — говорила девушка, сверяясь со своими записями. — Грузовик на полной скорости столкнулся с машиной скорой помощи. Как нам стало известно от источников в правоохранительных органах, в скорой везли под конвоем главу преступной группировки «Бонтен» Манджиро Сано. Он скончался прямо на месте аварии из-за сильной потери крови и многочисленных ожогов. На место сразу прибыли пожарные, но спасти никого не удалось. Всего погибло пять человек: двое сотрудников полиции, водитель, сам заключённый и водитель грузовика. Сейчас ведётся расследование. Затем на экране начали сменять друг друга фотографии разбитых машин, снятые крупным планом сбоку, и короткие видеоролики, которые успели снять очевидцы на телефоны сразу после столкновения. Сакура сидела на диване и смотрела на эти снимки. Прошло уже два дня с той ночи. Вся её прошлая неделя, запуск бренда Ateezz, сумки, показы — всё это словно стёрлось из памяти, стало неважным. Она не верила ни одному слову из телевизора. Головой она понимала, что это официальный канал, что показывают реальные кадры, но внутри жила только одна мысль: это какая-то ошибка. Или его план. Она думала, что это просто инсценировка, что Манджиро специально всё устроил, чтобы сбежать. Сакура то и дело переводила взгляд с экрана на входную дверь. Ей казалось, что прямо сейчас ручка дёрнется, дверь откроется, и он зайдёт, как заходил всегда — спокойный, живой, и скажет, что это был лишь обман, чтобы запутать полицию. Она просидела так до самого вечера, почти не двигаясь. Но Манджиро всё не приходил. Дверь особняка тихо скрипнула. Ханма зашёл внутрь, прошёл по коридору и остановился у дивана в гостиной, где всё это время сидела Сакура. Она даже не повернула головы на звук его шагов, продолжая смотреть перед собой. — Звала? — коротко бросил он, засунув руки в карманы куртки. Сакура медленно подняла на него взгляд. Её лицо выглядело уставшим, а по покрасневшим, припухшим глазам было сразу видно, что она долго плакала. Вся та надежда, которая держала её последние два дня, окончательно исчезла, оставив после себя только глухую ярость. — Да, — тихо, но очень чётко произнесла она. — Я передумала. Убей Фугаку Учиху. И сделай это весьма болезненно. Ханма внимательно посмотрел на неё.Между ними повисла тяжёлая, давящая тишина. От Сакуры сейчас веяло такой дурной, пугающей аурой, что у него пропало всякое желание шутить или задавать лишние вопросы. Она больше не была той сомневающейся девушкой, которая просила «действовать чисто». — Как скажешь, — ответил Ханма. Он развернулся и постарался побыстрее уйти из особняка, оставив её одну в пустой комнате. Дни тянулись один за другим. Прошла неделя, может, две — Сакура больше не знала. Она полностью потеряла счёт времени, перестав смотреть на календарь и часы. Огромный особняк превратился для неё в глухую коробку, которую она закрыла изнутри на все замки. За это время она ни разу не выходила на улицу. Телефон давно разрядился и валялся где-то на полу, но люди всё равно пытались до неё достучаться. Несколько раз приезжали Хината с Наруто, они долго стучали в массивную входную дверь, звали её по имени, надеясь услышать хоть какой-то ответ. Приходили Дракен с Эммой, караулили у порога, стучали в окна, но Сакура просто сидела в своей комнате, закрыв уши руками, и никому не открывала. Ей было плевать. Она перестала следить за собой. За все эти дни она ни разу не сходила в душ, не расчёсывала волосы, которые теперь запутались и висели грязными прядями. Еда в холодильнике испортилась, но Сакура и не думала есть — от одной мысли о пище её тошнило. Она сильно исхудала, ключицы и скулы заострились, а одежда стала висеть на ней, как на скелете. Всё её существование свелось к одной бесконечной, изматывающей мысли о Манджиро. Память упрямо прокручивала его голос, его взгляд, тот последний поцелуй, на который она так и не ответила.Эта ментальная жвачка выжигала её изнутри, не давая уснуть ни на минуту. Голова раскалывалась от постоянного напряжения. В конце концов, не выдержав этой пытки, Сакура дошла до аптечки. Трясущимися, исхудавшими пальцами она выдавила из блистера пару сильных снотворных таблеток и, даже не запивая водой, проглотила их. Ноги едва держали её. Кое-как дойдя до спальни, она без сил рухнула на кровать прямо в грязной одежде. Тяжёлая, искусственная темнота от лекарств начала быстро затуманивать разум. У неё просто больше не осталось сил думать. Сквозь тяжёлый, вызванный таблетками сон Сакура внезапно увидела вспышку из прошлого. Она, ещё совсем девчонка, выходит из ворот школы. На улице тепло, солнце слепит глаза, а у обочины её уже ждёт Манджиро — тогда у него ещё были те самые мягкие, светлые волосы, которые постоянно трепал ветер. Они долго гуляли по городу, никуда не торопясь, болтали о каких-то глупостях, и в конце концов он, как обычно, проводил её до самого дома.У порога настал момент прощаться. Сакура топталась на месте, отводя взгляд. Ей так хотелось сделать шаг вперёд, но она никак не решалась поцеловать его хотя бы в щёку, глупо сжимая в руках ремешок школьной сумки. Заметив её замешательство, Манджиро не выдержал. Он мягко взял её ладонями за лицо, заставляя поднять голову, наклонился и поцеловал. Этот поцелуй был совсем не похож на его обычный напор — он был робким, нежным и очень тёплым. Когда они наконец отстранились друг от друга, Сакура, тяжело дыша, посмотрела ему прямо в глаза и тихо, смущённо произнесла: — Ты забрал мой первый поцелуй... Манджиро лишь хитро прищурился. Не говоря ни слова, он тут же снова приблизился и поцеловал её во второй раз — чуть увереннее и крепче. Когда этот поцелуй закончился, он улыбнулся своей прежней, открытой улыбкой и тихо шепнул ей в самые губы: — Второй тоже забрал. За этот год, что она провела в Японии после своего возвращения, она полюбила Манджиро так сильно, как никогда раньше. Он стал частью её самой. И именно поэтому сейчас, она понимала: она просто физически не сможет, не захочет принять его смерть. После чего она открыла глаза в странном месте. Вокруг не было стен, окон или мебели — везде, куда ни посмотри, разливался ровный, мягкий и ослепительно белый свет. И посреди этого света Сакура увидела её. Свою бабушку. Это был уже второй раз, когда бабушка приходила к ней во сне. Первый раз они виделись, когда Сакуру сбили на мосту — тогда, на грани жизни и смерти, этот образ спас её. И вот теперь они снова стояли друг напротив друга. Сакура сделала шаг вперёд. Внутри неё росла отчаянная потребность выплеснуть всё то горе, которое скопилось в ней за последние недели, рассказать про Манджиро, про свою боль, попросить помощи. Она открыла рот, пытаясь заговорить, но из горла не донеслось ни звука. Слова просто не появлялись, словно в этом пространстве они были совсем не нужны. Бабушка лишь тепло посмотрела на неё. Она тоже не произнесла ни единого слова, понимая всё без лишних расспросов. Медленно подоведя ближе, пожилая женщина протянула руки, крепко, по-матерински обняла Сакуру и начала нежно, успокаивающе гладить её по спутанным волосам. От этого прикосновения вся тяжесть, душившая Сакуру на протяжении двух недель, начала медленно отступать. Бабушка чуть отстранилась, ласково коснулась губами её лба, оставляя на коже ощущение абсолютного покоя, которого Сакуре так не хватало. Бабушка медленно отступила назад и словно растворилась в этом бесконечном белом сиянии. Но Сакура не осталась одна. Свет вокруг неё дрогнул, и вдалеке, будто соткавшись из тумана, появились две новые фигуры. Мужчина и женщина. Они шли не спеша, и с каждым их шагом Сакура видела их лица всё чётче. Мужчина — со смуглой кожей и яркими розовыми волосами, а рядом с ним женщина с бледной, почти фарфоровой кожей, мягкими блондинистыми прядями и пронзительными зелёными глазами. Её мать и отец. Сердце Сакуры бешено заколотилось. Вся та детская тоска, вся боль от их отсутствия вспыхнули внутри с новой силой. Ей отчаянно захотелось сорваться с места, побежать к ним, упасть в их объятия и почувствовать себя защищённой, как в детстве. Она рванулась вперёд, но ноги словно вросли в этот белый пол. Расстояние между ними не сокращалось ни на сантиметр, как бы сильно она ни пыталась подобраться ближе. Родители просто стояли там, далеко, смотря на неё с тихой, грустной улыбкой, к которой невозможно было прикоснуться.Вспышка. Сакура резко открыла глаза и подскочила на кровати, жадно глотая ртом воздух. Сон оборвался. Она снова была в своей тёмной, душной спальне особняка. Реальность обрушилась на неё тяжёлым грузом: снотворное отпустило, оставив лишь дикую головную боль, сухость во рту и давящее одиночество. Родители и бабушка остались там, за чертой, а здесь её всё ещё ждала пустая комната, в которой больше никогда не будет Манджиро. Бросив взгляд на настенные часы, Сакура поняла, что проспала целых пятнадцать часов. Снотворное наконец отпустило разум, но тело казалось налитым свинцом. Кое-как, держась за перила и едва переставляя ватные ноги, она спустилась на кухню. В горле пересохло так, что было больно дышать. Сакура налила полный стакан холодной воды и жадно выпила его в несколько глотков, а затем сразу же налила и выпила второй. Стало чуть легче. Она посмотрела на себя в зеркальную дверцу шкафа — из-за стольких дней голодовки она сильно исхудала, и с этим нужно было что-то делать. Желудок наотрез отказывался принимать твёрдую пищу, от одной мысли о еде её по-прежнему тошнило. Тогда Сакура достала шейкер, насыпала туда пару мерных ложек порошка для набора веса и развела его. Эта густая смесь была её единственным шансом получить хоть какие-то калории, не заставляя себя жевать. Она выпила коктейль через силу, преодолевая подступающую тошноту. Вслед за этим она достала из аптечки горсть сильных витаминов — комплекс для восстановления энергии. Сакуре были необходимы силы, чтобы просто стоять на ногах и продолжать жить дальше. План был выполнен: есть она сейчас не могла, поэтому просто заглушила голод жидким питанием, приняла таблетки и оперлась о кухонный стол, ожидая, пока внутри появится хоть немного тепла. Сакура наконец заставила себя дойти до ванной. Горячая вода помогла смыть тяжесть последних недель, и, выйдя в комнату, она впервые за долгое время занялась собой. Тщательно расчесала свои длинные розовые волосы, оставив их свободно падать на плечи, и нанесла лёгкий макияж, чтобы хоть как-то замаскировать нездоровую бледность лица и темные круги под глазами. Из гардероба она достала строгое чёрное платье. Оно хорошо сидело по фигуре, но из-за глубокого выреза были отчётливо видны обострившиеся ключицы — платье лишь подчеркнуло, как сильно она исхудала за дни голодовки. Когда Сакура вышла на крыльцо особняка, дежурный охранник у ворот опешил. Он явно не ожидал увидеть её после стольких дней взаперти, поэтому не сразу нашёлся, что сказать, и поспешно поклонился. — Госпожа… — парень замялся. — Мне позвать водителя? Вы куда-то собираетесь? Сакура даже не посмотрела в его сторону. — Я сама, — коротко бросила она. Она дошла до парковки, села за руль своего красного Ferrari и завела мотор. Мощный звук двигателя разорвал тишину двора. Машина сорвалась с места и на высокой скорости выехала за ворота, растворяясь в городском потоке. В это же самое время в главном здании «Бонтена» атмосфера была накалена до предела. В просторном конференц-зале за огромным столом собралась вся верхушка синдиката — руководители ключевых отделов и направлений. На повестке дня стоял один-единственный вопрос, который нужно было решить немедленно: кто возглавит организацию теперь. Тишину прервал Коконой. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и задумчиво вертел в пальцах дорогую ручку. — Манджиро мёртв, — ровно произнёс Коко, переводя взгляд с одного присутствующего на другого. — У него не осталось ни жены, ни законного наследника. Мы не можем оставлять место пустым, иначе нас сожрут конкуренты. Пусть ответственность за группировку возьмёт его правая рука — Дракен. Все посмотрели в конец стола. Дракен сидел неподвижно, опустив голову. На его лице читалась нечеловеческая усталость. Не говоря ни слова, он лишь медленно, тяжело тёр пальцами виски, прекрасно понимая, какой груз на него сейчас пытаются переложить. За столом мгновенно поднялся гул. Слова Коко приняли далеко не все — по залу пронёсся шквал недовольных голосов, и между руководителями отделов вспыхнул острый спор. — С чего вдруг Дракен? — подал голос один из капитанов, недовольно хмурясь. — Да, он был близок к Майки, но у нас тут огромные деньги и куча филиалов! Нужен тот, кто умеет вести бизнес, а не просто махать кулаками! — Рот закрой, — огрызнулся в ответ Какучё, резко хлопнув ладонью по столу. — Дракен прошёл с Манджиро всё от самого начала. Если не он, то кто? Конфликт разгорался на глазах. Дракен даже не поднимал головы, продолжая массировать виски. Внутри него росла глухая, тяжёлая злость на всех присутствующих. Не прошло и месяца, как они похоронили своего главу. Тело Манджиро едва успело предать земле, прах ещё не остыл, а эти люди уже сидели здесь, как стервятники, готовые перегрызть друг другу глотки за его наследство и власть. Разговоры становились всё громче, атмосфера в зале накалилась до предела, как вдруг массивные двойные двери с глухим стуком распахнулись.Весь гул в секунду оборвался. Руководители замолчали на полуслове, поворачивая головы к выходу. В дверном проёме стояла Сакура. В своём строгом чёрном платье, бледная, с резко очерченными ключицами и тонкими, холодными чертами лица, она выглядела как призрак. Длинные розовые волосы мягкими прядями лежали на плечах, а в глазах застыло такое леденящее спокойствие, что у многих присутствующих по спине пробежал холодок. Она обвела притихший зал тяжёлым, немигающим взглядом. Она сделала первый шаг через порог. Шаг дался ей тяжело — из-за слабости во всём теле после двух недель голода Сакура на мгновение потеряла равновесие. Она чуть было не оступилась и едва не полетела на пол, покачнувшись в сторону. Заметив это, Такемичи тут же подорвался со своего кресла. Его лицо исказилось от беспокойства, он инстинктивно протянул руки и сделал шаг вперёд, намереваясь подхватить её и помочь удержаться на ногах. Но Сакура даже не посмотрела на него. Прямо на ходу она резко подняла ладонь, выставив её вперёд в коротком, властном жесте. В этом движении руки отчётливо читалось: Стой, не подходи. Я сама. Такемичи замер на месте, так и не решившись сделать следующий шаг, и медленно опустил руки. Сакура выпрямилась. Преодолевая слабость, она медленно прошла чуть глубже в центр конференц-зала, чеканя каждый шаг. Все присутствующие за столом мужчины, которые ещё минуту назад готовы были перерезать друг другу глотки за власть, теперь сидели молча, уставившись на неё. Ни один из руководителей отделов не посмел открыть рот или возмутиться, что в зал заседаний зашёл посторонний человек. Никто не спросил, почему охранники на входе пропустили её в закрытое крыло здания. Все в «Бонтене» прекрасно знали, кем она была для Манджиро. Охранники у дверей опустили головы и пропустили её без единого вопроса просто потому, что для них она имела на это полное право. Сакура остановилась прямо перед длинным столом, оказавшись в самом центре всеобщего внимания. Зал, который еще мгновение назад был полон шума, снова погрузился в давящее напряжение. Сакура стояла перед ними, бледная, но с глазами, в которых горел нездоровый, пугающий огонь. — Я здесь только для того, чтобы сказать вам кое-что важное, — произнесла она. Её голос, несмотря на слабость, звучал четко и прорезал тишину, как лезвие ножа. Она сделала короткую паузу. По рядам руководителей прошел едва слышный шепот, кто-то переглянулся, кто-то нервно поправил галстук. Сакура дождалась, пока все стихнут, и продолжила, сжимая кулаки до побелевших костяшек: — Мне говорили, что если с ним что-то случится — это будет моей виной. Я жила с этой мыслью все эти дни, терзала себя каждой секундой. Но именно сегодня я осознала реальность. Манджиро пал не из-за меня. Манджиро убили из-за вас. — Что ты несешь?! — вскочил со своего места один из приближенных Коко. — Ты напутала, Сакура! Это был несчастный случай, авария! — Прекрати нести этот бред! — выкрикнул кто-то с другого конца стола. — Майки сам выбрал этот путь, мы лишь исполняли его приказы! Гул возражений нарастал, мужчины перебивали друг друга, пытаясь оправдаться и выставить её сумасшедшей. Но Сакура даже не шелохнулась. Она ждала, пока их ярость немного утихнет, а потом её голос, ставший тише, но гораздо опаснее, снова перекрыл их крики: — Сколько раз я приходила к каждому из вас? — она медленно переводила взгляд с одного лица на другое. — Сколько раз я просила вас помочь ему? Вытащить его из этой тьмы? Вы просто отворачивались. «Манджиро сам разберется», «Манджиро — глава», «Это не наше дело». Вот ваша хваленая преданность. Она сделала еще шаг к столу, её голос дрогнул, но она не позволила себе заплакать. — Манджиро мертв. Вы позволили ему сгореть в этой машине, пока сами делили власть, сидя в своих теплых креслах. Это всё из-за вас. После этих слов Сакура замолчала. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как гудит вентиляция под потолком. Дракен медленно поднял голову, его лицо было серым, он смотрел на неё не с гневом, а с какой-то бездонной, выжженной пустотой в глазах. Сакура чувствовала, как на неё устремлены десятки пар глаз, полных смеси страха, раздражения и скрытого стыда. Из глубины стола со своего места медленно поднялся Санзу. Его лицо, обычно скрытое за маской безумного спокойствия, сейчас исказила злая, пренебрежительная усмешка. Он упёрся ладонями в лакированное дерево, подался вперёд и посмотрел на Сакуру суженными, холодными глазами. — Сакура, не забывайся, — ядовито процедил он, чеканя каждое слово. — Для Манджиро ты, может, и была кем-то, но здесь, в этом зале, ты никто. Ты пустое место. И никто тут не обязан слушать твои истерики. Манджиро больше нет, защитить тебя некому, так что твои слова никто воспринимать всерьёз не будет. Советую тебе прямо сейчас закрыть рот и следить за своим языком, пока ты окончательно не перешла черту. После этих слов по залу прокатилась волна одобрения. Многие руководители, у которых слова Сакуры задели гордость, закивали и зашептались: — Да, Санзу прав, так оно и есть... — Пришла тут права качать... — Ей здесь не место, пусть проваливает. Вдруг раздался оглушительный, тяжёлый грохот. Дракен с такой силой ударил кулаком по столу, что стоявшая на нём посуда и папки с бумагами подскочили. — Тихо! — рявкнул он, и его басистый, яростный голос мгновенно заставил весь зал заткнуться. Санзу недовольно повёл плечом, но послушно замолчал, медленно опускаясь обратно в своё кресло. Дракен тяжело выдохнул, его широкие плечи опустились. Он перевёл взгляд на Сакуру. Осмотрев её с ног до головы — бледную, истощённую, в чёрном платье, которое теперь висело на её исхудавшем теле, — он нахмурился. В его глазах смешались глухая боль от потери друга и искреннее, тяжёлое сочувствие к девушке, которую этот город ломал на его глазах. — Почему ты так убого выглядишь?.. — тихо, с тяжёлым вздохом спросил он, всматриваясь в её измождённое лицо. Сакура ничего не ответила. Она стояла неподвижно, зажав кулаки, и лишь её розовые волосы слегка подрагивали от сквозняка. Она медленно обвела взглядом затихший зал, остановившись на Санзу, а затем перевела глаза на Дракена. На её бледном лице не дрогнул ни один мускул. — Я стала вдовой — тихо, но так, что голос разнёсся по каждому углу комнаты, произнесла она. В зале воцарилась мёртвая, оглушительная тишина. Мужчины, которые секунду назад согласно кивали Санзу, замерли. Коко застыл с ручкой в руке, а у кого-то из капитанов едва не выпала папка из пальцев. — Как это?.. — потрясённо выдохнул Такемичи, подавшись вперёд. Его глаза округлились от шока. — Сакура, что ты... — Мы с Манджиро были женаты, — перебила его она, отрезая любые сомнения. Это заявление ударило по присутствующим сильнее, чем если бы в комнате взорвалась граната. Никто не проронил ни слова. Лидеры «Бонтена» сидели, не зная, как реагировать: у Майки, человека, который казался всем недосягаемым и холодным, была законная жена. И теперь перед ними стояла не просто «какая-то девчонка», а прямая наследница и единственный близкий человек их погибшего босса. Сакура ещё раз посмотрела на притихшее змеиное гнездо и холодно добавила: — И в отличие от вас, я буду мстить за своего погибшего мужа. Развернувшись, она твёрдым шагом направилась к выходу. Массивные двери закрылись за её спиной, оставив верхушку синдиката в полном, оцепенелом шоке. Они до последнего момента даже не догадывались, что их глава успел тайно связать себя узами брака. Сакура шла по длинному коридору здания, как вдруг сзади раздались тяжёлые, поспешные шаги. Дракен выскочил вслед за ней — для него это была первая возможность поговорить с ней один на один за все эти мучительные недели. Он быстро догнал её, протянул руку и крепко, но осторожно перехватил за локоть, заставляя остановиться и повернуться к себе. Его лицо было бледным, а в глазах читалось полное замешательство. — Женаты?.. — хрипло спросил Дракен, всматриваясь в её измождённое лицо. — Вы были женаты? Когда, Сакура? Когда вы успели?! Сакура некоторое время молча смотрела на Дракена, словно собиралась с силами, чтобы просто начать говорить. Её взгляд был пустым и неподвижным. — Помнишь, когда мы с ним застряла в той деревне? — тихо спросила она, и её голос прозвучал сухо, без каких-либо эмоций. — Тот старик... он действительно нас поженил. Оказалось, у него были какие-то старые связи в местном муниципалитете, где регистрируют браки. Я сама до последнего ничего не знала. Просто вчера утром мне в почтовый ящик пришёл конверт. Там был официальный документ о заключении брака, со всеми печатями и подписями. И ещё несколько фотографий, которые старик сделал на свой фотоаппарат, пока мы были там. Сакура резко замолчала и отвела взгляд в сторону, уставившись на серый бетон стены. Ей заметно не хотелось продолжать этот разговор и заново прокручивать в голове детали. Дракен несколько секунд стоял неподвижно, переваривая услышанное. На его лице не осталось и следа от недавней злости, которой он глушил крики в зале заседаний. Наоборот, он словно как-то сразу осунулся. Не говоря ни слова, он сделал шаг вперёд, протянул свои огромные руки и просто притянул её к себе, крепко обняв за плечи. Из-за разницы в росте Сакура уткнулась лбом ему куда-то в грудь. Сейчас, когда он обнимал её, он по-настоящему почувствовал, насколько тонкими стали её лопатки под тканью чёрного платья. — Сакура, я всё понимаю, — негромко произнёс Дракен, глядя куда-то поверх её розовых волос на пустой коридор. — Нам всем сейчас паршиво. Но ты зря заперлась в четырёх стенах и никого не пускаешь. Ребята места себе не находят. Хината с Наруто несколько раз к тебе ездили, Эмма постоянно плачет, караулит у твоих ворот. Перестань отталкивать тех, кто пытается помочь. Сакура не двигалась. Она побыла в его объятиях секунд десять — просто стояла, уткнувшись в его плотную куртку, и слушала, как ровно бьётся его сердце. Это была короткая передышка, после которой она мягко упёрлась ладонями ему в грудь и отстранилась. Она аккуратно поправила воротник платья и посмотрела Дракену прямо в глаза. — Я понимаю, — так же тихо ответила она, и на её бледном лице впервые за весь день мелькнуло некое подобие слабой благодарности. — Спасибо, что беспокоишься, Дракен. Правда. Она развернулась и пошла к выходу из здания. Дракен остался стоять посреди коридора, провожая её взглядом. Сакура дошла до парковки, открыла тяжёлую дверь своего красного Ferrari и села на низкое кожаное сиденье. Двигатель завёлся с густым, низким рокотом. Она включила передачу, и машина плавно выехала со стоянки, быстро набирая скорость и растворяясь среди других автомобилей на городской трассе. Сакура подъехала к воротам своего особняка и сразу заметила припаркованную неподалёку машину Саске. Он стоял у входа, по всей видимости, ожидая её уже довольно давно.Сакура молча въехала во двор, припарковала свой Ferrari и заглушила мотор. Выйдя из автомобиля, она не стала останавливаться для пустых приветствий на улице. Сакура просто пошла к массивной входной двери и коротким кивком головы указала Саске следовать за ней. Он без лишних слов пошёл следом. Они прошли по просторному, непривычно тихому коридору и оказались в гостиной. В комнате царил полумрак — шторы были плотно задёрнуты ещё пару недель назад. Сакура повернулась к Саске, ожидая, с чем именно он пришёл, но он не стал сразу переходить к делу. Пару секунд он просто разглядывал её, оценивая её бледность и то, как сильно на ней висело чёрное платье. — Ты так исхудала, — негромко произнёс Саске, и в его обычно равнодушном голосе промелькнули едва заметные живые нотки. — Знаю, — ответила Сакура. Её голос прозвучал сухо. Она пристально посмотрела на него, подмечая его собранный, спокойный и ухоженный вид. — А ты, я вижу, прямо сияешь. Брачная жизнь тебе явно идёт на пользу. Саске промолчал, на секунду отведя взгляд в сторону. На его лице отразилось явное замешательство — эта тема была для него не самой простой. — Я хотел бы оправдаться, но... — он сделал небольшую паузу, подбирая слова. — Извини. Извини, что не позвал тебя на свадьбу. Так вышло. Сакура лишь слегка повела плечом, показывая, что эта ситуация её сейчас волнует меньше всего. — Ничего страшного. Всё нормально, — ровно ответила она. В гостиной снова повисла тишина. Саске стоял, засунув руки в карманы брюк, и переводил взгляд с закрытых штор на Сакуру. Было видно, что ему тяжело даётся этот визит, но уходить он не собирался. Наконец он негромко произнёс то, ради чего, скорее всего, и приехал: — Прими мои соболезнования. Сакура тихо, едва слышно выдохнула, словно этот стандартный набор слов, который она слышала уже не в первый раз, заставил её на мгновение сдуться. — Спасибо. Саске нахмурился, вглядываясь в её застывшее, почти масочное выражение лица. Её манера говорить, полное отсутствие привычных живых эмоций и этот ровный тон начинали его давить. — Сакура, ты стала какой-то другой, — прямо сказал он, качнув головой. — Почему ты так холодно отвечаешь? — Нормально я отвечаю, — без тени раздражения, всё так же монотонно отозвалась она, присаживаясь на край подлокотника кресла. Её спокойствие казалось неестественным, и Саске это прекрасно видел. Между ними завязался тот самый тяжёлый, прерывистый разговор, когда один пытается нащупать прежнего человека, а второй — просто удерживает дистанцию, чтобы окончательно не рассыпаться.

***

Глубокой ночью по пустой трассе, разрезая фарами густую темноту, плавно шла люксовая машина с тонированными стёклами. На заднем сидении Фугаку Учиха довольно откинулся на кожаную спинку. Он был в приподнятом настроении: всё прошло даже лучше, чем он планировал. Сначала — подсыпанный Манджиро препарат, вызвавший резкий приступ, из-за которого того экстренно повезли в больницу, а следом — идеально выверенный несчастный случай. Для Фугаку это был эталон того, как устранять препятствия: быстро, чисто, без лишнего шума. Рядом с ним сидел Джирайя, что-то обсуждая, но Фугаку едва слушал — он наслаждался вкусом победы. Внезапно этот триумф оборвался.С глухим, скрежещущим звуком металл вошёл в металл. Тяжёлый внедорожник на огромной скорости влетел прямо в водительскую сторону их авто. Удар был такой силы, что машину развернуло и выбросило с дороги на обочину, где она замерла, окутанная облаком дыма и битого стекла. Фугаку почти не пострадал — основной удар пришёлся на водителя, но от резкого торможения и переворота он сильно ударился головой о стойку. В салоне стоял звон, перед глазами всё плыло. Он попытался прийти в себя, но каждое движение отдавалось пульсирующей болью в висках. Через разбитое боковое стекло он увидел высокую, долговязую фигуру. Ханма не спешил. Он ступал по асфальту медленно, словно прогуливаясь, глядя на искорёженный металл с той самой своей пугающей, болезненной ухмылкой. Фугаку попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Ханма подошёл вплотную, не обращая внимания на Джирайю, и без лишних слов, с неестественным спокойствием, вытащил нож. Движение было коротким и выверенным. Лезвие впилось в горло Фугаку, перерезая всё на своём пути. Тёплая кровь брызнула на кожаную обивку салона, смешиваясь с дождём, который начал накрапывать на месте аварии. Ханма вытер нож о пиджак. Ханма перевёл взгляд на Джирайю, который сидел как раз со стороны удара. Он лениво протянул руку сквозь разбитое окно, коснулся пальцами шеи мужчины и замер на пару секунд. Дыхания не было, пульса тоже. Ханма немного подождал, глядя на него в упор — вдруг шевельнётся или сделает судорожный вдох? Но нет, Джирайя был мёртв. Убедившись в этом, Ханма снова повернулся к Фугаку. Тот ещё цеплялся за остатки жизни, его сознание стремительно угасало, но глаза всё ещё оставались открытыми. Сквозь кровавую пелену Фугаку смотрел на стоявшего перед ним человека. Ханма был полностью одет во всё чёрное, его высокая фигура сливалась с ночной темнотой, делая его похожим на саму смерть. Ханма наклонился ниже, дотянулся до Фугаку и медленно, пуговица за пуговицей, расстегнул его рубашку, обнажая грудь. Спокойным, выверенным движением он приставил кончик ножа к коже и с силой надавил. Буква за буквой, он начал глубоко вырезать на теле Фугаку итальянское слово **Vendetta** (с итальянского переводится как - месть) Фугаку судорожно дёрнулся, из его рта вырвался глухой клокочущий звук, а из глаз от невыносимой боли брызнули слёзы, но сделать ничего он уже не мог. Ему оставалось только смотреть на своего палача, пока тот хладнокровно заканчивал выводить на его груди клеймо мести. Закончив работу, Ханма убрал окровавленное лезвие. Он окинул взглядом аккуратно вырезанное слово, затем посмотрел прямо в затухающие глаза Фугаку, широко улыбнулся своей жуткой, оскаленной улыбкой и тихо произнёс: — Привет от Манджиро. Это было последнее, что Фугаку зафиксировал в своём гаснущем сознании перед тем, как окончательно умереть. Ханма медленно выпрямился, перешагнув через осколки лобового стекла, и обошёл искорёженный кузов машины. Обутыми в плотные перчатки пальцами он аккуратно потянулся к лобовому стеклу со стороны водителя, где висел видеорегистратор. Короткое, точное движение — и корпус устройства поддался, открывая доступ к слоту. Ханма извлёк крошечную флеш-карту, зажал её между пальцами и спрятал в карман. Больше здесь делать было нечего. Он слегка поправил козырёк своей чёрной кепки, глубже надвигая её на глаза, и не торопясь зашагал прочь от места аварии, растворяясь в дорожной темноте. Пока он шёл к своей машине, спрятанной в паре кварталов, в его голове сами собой начали всплывать воспоминания о юности. Те годы, когда он был обычным наёмником, готовым грызть глотку любому в подворотнях и на закрытых аренах. Он вспомнил, как Кисаки нанял его, пообещав место на вершине, а потом, когда ситуация стала критической, просто вышвырнул как отработанный материал. Вся его жизнь тогда казалась чередой бессмысленных драк и предательств, пока он не встретил Сакуру. Она стала первой и единственной, кто не попытался использовать его силу в своих целях, а просто протянула руку помощи, когда он был на самом дне. Для Ханмы этого было более чем достаточно, чтобы вернуть долг. Добравшись до своего дома, он зашёл во внутренний двор. Посреди серой бетонной площадки стоял большой старый металлический таз. Ханма без лишней спешки снял с себя всю одежду, в которой был на задании, включая обувь и плотные перчатки, и сбросил всё это в кучу на дно таза. Туда же полетела и флеш-карта из регистратора. Чиркнула зажигалка, сухой хворост и бензин схватились мгновенно. Яркое пламя за несколько минут превратило последние материальные улики в горстку чёрного пепла.

***

На следующее утро город гудел. Новость разлетелась по всем информационным каналам: глава одной из самых влиятельных семей, Фугаку Учиха, был найден мёртвым в пригороде. Пресса и обыватели наперебой обсуждали шокирующие детали — то, с какой показательной, холодной жестокостью убийца расправился с ним, оставив на теле вырезанное послание. Спустя два дня состоялись похороны. На кладбище под серым небом собрались десятки людей в трауре. Сакура стояла чуть в стороне от основной толпы. На ней был строгий чёрный брючный костюм, а розовые волосы были аккуратно и скромно собраны в низкий нежный пучок на затылке. На её лице не отражалось никаких эмоций — она просто молча смотрела на надгробие, пока вокруг неё плакали и шептались люди. Рядом, не в силах сдержать эмоций, без остановки плакала горюющая Микото, утирая слёзы платком. Чуть поодаль стоял Итачи, чей взгляд был устремлён куда-то в пустоту, словно он пытался осознать случившееся, а Саске просто неподвижно сидел на скамье неподалёку, полностью ушедший в свои мысли. Все присутствующие вокруг только и говорили о том, насколько жутким и спланированным было это убийство, гадая, кто мог стоять за падением человека такого уровня. Несмотря на масштаб произошедшего, официальные сводки новостей хранили молчание. Смерть Фугаку Учихи и его спутника не попала ни в одну газету, ни в один телевизионный сюжет. Полиция так и не появилась на месте аварии, а в полицейских архивах не было заведено никакого дела. Влияние семьи Учиха и теневые связи «Бонтена» сработали безупречно: инцидент был мгновенно классифицирован как «внутренняя разборка якудзы», которая должна быть решена исключительно по законам улиц. Спецслужбы, курирующие организованную преступность, предпочли не вмешиваться, зная, что попытка легального расследования только поднимет ненужный шум и приведёт к ещё большему кровопролитию. Случившееся обсуждали только в закрытых кабинетах, на подпольных сходках и в шикарных особняках. В мире, где правили сила и преданность, все прекрасно понимали: это не было случайностью. Это был акт возмездия, жестокий и показательный. Тело Фугаку было тайно перевезено и захоронено без лишних церемоний, а Джирайя исчез так же бесследно, как и появился. Сакура стояла неподвижно, но внезапно поймала на себе чужой, слишком тяжёлый взгляд. Немного осмотревшись по сторонам, она увидела Карин. Та стояла чуть поодаль и буквально сверлила её злобным, ненавидящим взором. Фактически, дела обстояли серьёзно: клан Учиха плотно сотрудничал с брендом *Ateezz*. Теперь, когда Фугаку мёртв, место главы клана автоматически займёт его законный наследник — Саске. Чистая кровь Учихи, будущее клана... Карин, судя по всему, уже чувствовала себя полноправной хозяйкой этого положения. Основная часть похорон подошла к концу, люди разбились на небольшие группы на кладбище и вполголоса обсуждали трагедию. Сакура, сохраняя абсолютное внешнее спокойствие, медленно направилась прямо к Карин. — С прошедшей свадьбой, — ровным тоном произнесла Сакура, остановившись напротив неё. — Да, благодарю, — Карин вскинула подбородок, окинув Сакуру пренебрежительным взглядом. — К сожалению, вас не пригласили. Просто мы с Саске решили, что будем праздновать в узком кругу семьи, без посторонних. А после сразу улетели на медовый месяц... Каждая ночь там была незабываемой. Карин говорила с явным вызовом, намеренно растягивая слова и пытаясь как можно больнее задеть Сакуру. Сакура помолчала пару секунд, никак не выдав того, что эти слова её хоть как-то зацепили. Напротив, уголки её губ слегка приподнялись, и она спокойно улыбнулась. — Да, понимаю, — ответила Сакура, глядя Карин прямо в глаза. — С таким зверем, как Саске, толком не выспишься. Особенно мне в нём нравилось то, что когда я проводила рукой по его телу, всегда чувствовала, как напрягаются его мышцы. А его пресс — это вообще отдельная история. Сакура мастерски перевернула оружие Карин против неё самой. Её искренне забавляло то, как легко соперница клюнула на эту уловку. У Карин от такой наглости моментально перехватило дыхание. Отбросив все приличия и забыв, где находится, она яростно закричала на всё кладбище: — Что ты сказала?! Я тебе руки сломаю, если ты хоть раз к нему прикоснёшься! Карин резко подалась вперёд, готовая буквально вцепиться в Сакуру, но в это же мгновение между ними, словно из-под земли, вырос Наруто. Он поймал Карин за плечо, не давая двинуться дальше. — Держи себя в руках. Все смотрят на тебя, — негромко, но жёстко произнёс Наруто, пытаясь вразумить разъярённую девушку. Карин испуганно осеклась, огляделась по сторонам и действительно наткнулась на недоумённые и осуждающие взгляды шептавшихся неподалёку гостей. Поняв, что устроила сцену на закрытых похоронах, она стиснула зубы и решила немедленно уйти. Но перед тем как развернуться, она увидела, как Сакура провожает её лёгкой, издевательской улыбкой. — Мы ещё посмотрим, — едва слышно прошептала Карин, проходя мимо. Когда она скрылась за надгробиями, Наруто повернулся к Сакуре. Его лицо стало мягче, а в глазах читалось облегчение. — Давно не виделись, — сказал он. — Да, ты прав, — ответила Сакура, расправляя плечи. Наруто внимательно изучил её лицо, подмечая, что, несмотря на бледность, в её движениях снова появилась прежняя уверенность. — Как я вижу, ты пришла в себя, — заметил он. — Ага, — коротко отозвалась она. — Загляни потом к Хинате, — попросил Наруто, засунув руки в карманы. — Она очень беспокоилась о тебе все эти недели. Места себе не находила. — Я как раз сегодня собиралась к ней, — спокойно ответила Сакура, бросив последний взгляд на уходящих с кладбища людей.