Ангел

Лукиан Модесто Бёрко не спал уже четвёртую ночь. Свечи в его кабинете догорали быстрее, чем успевали менять караульные. Бумаги на столе лежали неровными стопками — донесения, перехваченные письма, списки фамилий, помеченные красным. Слишком много красного. Светлые волосы императора стояли торчком, рубашка была расстёгнута у горла, а под глазами залегли тяжёлые тени. Он выглядел не как правитель великой державы, а как человек, которого медленно загоняют в угол. О восстании его предупредили вовремя. Но «вовремя» не значит «достаточно рано». Октавия бурлила . Аристократия, недовольная его реформами, осторожно объединялась. Его законы о правах полукровок, о равном доступе к ремесленным гильдиям, о допуске к военной службе — уже начали приносить плоды в экономике. Но для чистокровных это было покушением на порядок, существовавший веками. И больше всего их бесило, что он не собирался останавливаться. Киллиану было всего полгода. Официально — два наследника. Неофициально — три. О младшем знали только самые приближённые. Слишком много врагов. Слишком много желающих ударить через детей. — Извини, что вот так ворвался к тебе, но у меня вопрос жизни и смерти. Император поднял взгляд и, как всегда, чуть приподнял бровь — от этой привычки он так и не смог избавиться. Не каждый день в его кабинет врывался лучший друг — Уильям Хитклиф. Точнее, никогда. Обычно он стучался. И очень вежливо. Но сейчас что-то явно было не в порядке. — Ты помнишь ту горничную-полукровку, которая работала у нас? — нервно расхаживая по кабинету, спросил Хитклиф. — Та темноволосая? — уточнил Лука, откладывая бумаги. — Да. В общем… ты же знаешь, что у нас с Грейс был временный разлад. Мы были почти на грани развода. — Что-то припоминаю, — нахмурился Бёрко. — Ты тогда беспросветно пил, и нам пришлось временно забрать Гедеона к себе. — Да… Так вот. В один из вечеров я сильно перебрал, и… — он беспомощно развёл руками. — Пару дней назад мне на порог подбросили ребёнка. — Дай угадаю. Твоего? — иронично протянул император. — Да, — подтвердил Хитклиф и, подойдя к стулу, обессиленно опустился на него. — Я сделал тест ДНК. Ребёнок мой. — Что ж, поздравляю, — усмехнулся Лука. — Как Грейс отреагировала на такое пополнение? — На удивление спокойно. Ты сам знаешь её доброе сердце. Она не скандалила и, кажется, уже приняла его. К слову, это мальчик. Только вот… — Только вот? — император с интересом подался вперёд. — Он полукровка. И тут император рассмеялся, пока Хитклиф непонимающе смотрел на него. — Ну, этого и следовало ожидать, — отсмеявшись, сказал Лукиан. — Я не могу воспитать его как своего сына! — вспылил аристократ. — Что подумают остальные? — А мне казалось, тебе всё равно, — перебил его Бёрко. — Ты же поддерживаешь мою политику. — Одно дело — составлять законы, которые, к слову, приводят экономику в порядок, и совсем другое — семья! — раздражённо ответил тот. — Как ты вообще это представляешь? Он даже не сможет поступить в Академию. Для него такая жизнь будет несправедливой. — А может, и нет, — пожал плечами Лука. — Мы не знаем его силы. Он ведь не совсем полукровка. К тому же это прекрасный шанс утереть нос Лиру — если этот старикашка ещё будет жив. Ну а решать тебе. Я в твоём положении вижу только плюсы. Возможно, этот ребёнок даже войдёт в круг приближённых Киллиана. — Кстати, как он и Северина? — с интересом спросил Уильям. — Грейс почти ничего не рассказывает, а Гедеон ещё слишком мал. Он и Люмьер постоянно пропадают в саду. Император вновь рассмеялся — впервые за неделю что-то действительно подняло ему настроение. — Киллиан растёт не по дням, а по часам. Мне передали, что Гедеон в свободное время практически не отлипает от него, — с улыбкой ответил Лукиан. — Из него выйдет отличный наставник. И брат. — Понял, — кивнул Хитклиф и, встав, уважительно поклонился. — Прости, что побеспокоил. Мне просто нужно было кому-то выговориться. — Ничего, — усмехнулся император. — Мне самому нужно было отвлечься от всего этого. — Он обвёл рукой стол, заваленный бумагами. — Подумай над моими словами. Дети не виноваты в ошибках взрослых. — Хорошо. Он уже почти вышел из кабинета, когда император окликнул его: — Уильям. Тот обернулся. — Если со мной что-то случится — позаботься о них. Особенно о Киллиане. Он наш ангел. — Я не смогу иначе, — тихо ответил Хитклиф и вышел.