Ангел

Я глухо застонал и попытался открыть глаза. Несмотря на то что в комнате стоял полумрак, это удалось с трудом. Всё тело болело. Нет — адски болело. Особенно плечо, куда меня всё-таки подстрелили. План по устранению мистера Эна, к удивлению, завершился успешно. Хоть меня и Эдварда подстрелили на подходе к кабинету, Адам и Кэмерон смогли застрелить его, пока охрана поспешно отвлекалась на нас. К сожалению, без жертв операция не обошлась. Больше всего было обидно за Эдварда. За недолгое знакомство я успел понять, что он был неплохим экономистом. Он говорил, что после миссии закроет свои многочисленные долги и, может быть, даже переедет в Центральный район — предлагать там свои услуги. Я подумывал предложить ему стать помощником Готье, которому явно не хватало человека для решения множества вопросов. Но этому не суждено было сбыться. Последнее, что я помню перед тем как отключиться от потери крови, — мёртвый взгляд Эдварда, устремлённый на меня. Я всё же смог окончательно открыть глаза и увидел знакомый потолок своей комнаты в Доме помощи и поддержки. Попытался приподняться — и сразу заметил Готье, сидевшего за моим письменным столом и сосредоточенно перебиравшего многочисленные бумаги. — Воды… — тяжело выдохнул я. Готье вздрогнул от неожиданности, резко поднялся и почти бегом подскочил ко мне, всё ещё кутаясь в большое тёплое одеяло. Несмотря на то что после инцидента в переулке прошла уже неделя, он до сих пор полностью не восстановился. Готье никогда не отличался крепким здоровьем, а это происшествие случилось как назло сразу после заказа на извлечение. Тогда он и так был истощён, а после ранения стал особенно уязвим к болезням. Он осторожно приподнял мою голову и поднёс стакан к губам. — Медленно, — тихо сказал он. Голос у него был хриплый и тихий. Больное горло всё ещё мучило его. Я сделал несколько глотков. Вода показалась слишком холодной, но приятной. — Ты идиот, — добавил он уже тише. Я тихонько рассмеялся, но плечо тут же отозвалось болью. — Живой идиот, — прошептал я. Он нахмурился. Под глазами залегли тёмные круги, щёки осунулись. Он явно не спал. Видимо, без меня уснуть не мог, а лечь рядом боялся — вдруг случайно заденет рану. — Эдвард? — спросил я. В комнате повисла тишина. Готье отвёл взгляд. Этого было достаточно. Я медленно закрыл глаза. — Мы похоронили его, — наконец произнёс он. — Тихо. Без лишнего шума. Я кивнул, не открывая глаз. — Кэм? — спросил я спустя паузу. — Жив, — коротко ответил он. — Как и Адам. Хорошо. Хотя бы так. Я снова попытался приподняться. Готье тут же положил руку мне на грудь, не давая двигаться. — Лежи. — Мне нужно… — Тебе нужно не сдохнуть от повторной кровопотери, — резко перебил он. Я не стал спорить. Готье редко показывал эту сторону — только когда сильно за кого-то переживал. Я посмотрел на него внимательнее. — Ты не должен был здесь быть, — тихо сказал я. — Тебе самому нужен покой. Он усмехнулся — коротко, устало. — А тебе нужен мозг. Я всё-таки улыбнулся. Он вернулся к столу, но теперь смотрел не на бумаги, а на меня. — Из-за вашей затеи мне теперь приходится разгребать завалы макулатуры, которые называют отчётами, — начал обвинять меня парень. — Могли бы предупредить, я бы запасся ящиком энергетиков. — А Кэм не может у тебя забрать половину? — спросил я. Готье лишь приподнял бровь, словно спрашивая: «Ты сейчас серьёзно?» И он прав — я действительно сморозил глупость. Ни Адам, ни Кэмерон ничего не смыслили в бухгалтерии и всей этой бумажной волоките. Да, у Кэма были задатки — он мог разобрать часть, но не всё. Готье же плавал в этой бюрократии уже около шести лет и чувствовал себя в ней вполне комфортно. Хотя я прекрасно знал, что мечтал он о другом. О литературе. Об искусстве. Может быть, даже посвятить этому жизнь. Вот этим Готье и отличался от всех нас в Запретных землях. Мы ещё в детстве задвинули свои мечты в самый дальний угол сознания, сосредоточившись на выживании. А он — нет. Порой, когда он не пропадал у того полукровки и не был занят документами, я замечал его в углу гостиной — в большом кресле, где он, едва дыша, читал какую-нибудь классику вроде Достоевского. Я от всей этой возвышенной ерунды был далёк и смысла в ней не видел. — Ты сам знаешь ответ, — буркнул Готье и вернулся к бумагам. — Пусть они спокойно занимаются людьми. После вашего фееричного шоу между многими бандами начались конфликты. Хоть мистер Эн и был мудилой, но его боялись и старались сидеть тихо в своих норах. — Чёрт… — выругался я. Об этом я действительно не подумал. — Ага, — кивнул он. — Многие дети остались у нас на ночь, чтобы переждать бурю. Кстати, клуб теперь наш. Я возбуждённо дёрнулся, но тут же застонал — рана напомнила о себе. — И Адам так просто согласился? — неверяще спросил я. — Ну, не совсем просто. Мне пришлось сделать вот так… — Готье расширил глаза и вытянул нижнюю губу, изображая умоляющий взгляд. — Не верю, что он повёлся на это, — хмыкнул я. — Ты, конечно, милый, но он не совсем конченный. — Ладно, поймал, — хихикнул он. — Просто они осознают, что клуб в моих руках принесёт больше пользы, чем в их. — Ты что, собрался вместо него открыть второй Дом помощи? — спросил я. С Готье станется — альтруист хренов, последнюю рубашку с себя снимет ради других. — Нет, конечно, — покачал он головой. — Я думаю о том, чтобы выгодно вложить выручку, — протянул он и скромно улыбнулся. — Только не говори, что собираешься вкладываться в банк Хитклифа. — Нет, конечно, — быстро ответил он. — Просто на территории Запретных земель много заброшенных фабрик. — Ты хочешь восстановить заводы? — удивился я. — Ага. Они стоят заброшенными ещё с переворота. Насколько я знаю, Император хотел вывести полукровок и низших из нищеты и поправить экономику, поэтому заводы и появились. Но после переворота их прикрыли. Я смотрел чертежи зданий — они простояли долго, конструкция крепкая. Нужно будет только выкупить, сделать капитальный ремонт, закупить оборудование и нанять людей. — И как ты их собрался нанимать? — всё ещё не веря, спросил я. — Всё просто, — пожал плечами Готье. — Предложим ребятам из Дома помощи и поддержки. Лучше работа на фабрике, чем толкать дурь в переулках. — А с законом что делать будешь? — уточнил я. В Запретных землях дети работали с десяти лет — и мы с Готье не были исключением. Но закон есть закон. И чистокровки явно заинтересуются, если узнают, что здесь снова запускают производство. Он задумался. — Можно оформить часть как учебные мастерские. Официально — стажировка, практика. Неофициально — полноценная работа. Главное — не высовываться сразу. Я смотрел на него и понимал, что он говорит серьёзно. — Можно попробовать, — с сомнением протянул я, а потом мягко добавил: — Если не выйдет, ты главное не расстраивайся. Он тихо вздохнул. — Окей. И вернулся к бумагам. Я ещё какое-то время наблюдал, как он сосредоточенно листает отчёты, хмурится, делает пометки на полях. Плечо ныло. Голова тяжело пульсировала. Но впервые за долгое время внутри было странное спокойствие. Пока он рядом — всё ещё можно попытаться построить что-то, а не только разрушать. С этой мыслью я снова провалился в сон.