Ангел

Я с наслаждением затянулся сигаретой и сразу же выдохнул дым в морозный воздух. Настроение было максимально паршивым, а всё из-за ебанутого Клива. Ох, кто бы только знал, как меня достал этот напыщенный папенькин сынок. Хотелось просто взять его за его белые патлы, которыми он так кичился, и воткнуть его в асфальт. Но, к сожалению, мне приходилось играть роль порядочного Хитклифа-младшего, который даже когда срёт, должен выглядеть максимально порядочно и воспитанно. — Не угостишь сигареткой? — послышалось слева от меня, и я быстро посмотрел в сторону голоса. Кагер стоял у входа в закоулок, прислонившись плечом к стене. Хотя в такой белой куртке, как у него, я бы не стал этого делать. — Держи, — хмыкнул я, протягивая ему пачку. Тот подошёл и, вытянув одну, закурил. — Ты передал? — сразу же спросил он меня. — Ага, — коротко ответил я практически лениво. Экзамены и этот Клив полностью вытянули из меня все силы. Может быть, всё же этому засранцу устроить тёмную в туалете? Как будто прочитав мои мысли, Леон сказал своим мягким голосом, которым успешно прикрывал свою жестокую личину: — Я понимаю, Клив порой тот ещё… — он замешкался, думая, как охарактеризовать парня и отговорить меня от его избиения. — Ублюдок, — предложил я, а тот посмотрел на меня уже своим серьёзным взглядом. Вот с таким Леоном мне было приятно общаться. Ту маску мягкого, забитого артиста балета он мог оставить остальным чистокровным. Я знал этого ублюдка достаточно долго, чтобы понять его личину. Ни старший, ни младший Кагеры не были ангелами — они были сущими демонами. И лучше не стоять у них на пути. Но я не был пушистым зайчиком, наверное, поэтому у нас и образовался своеобразный альянс. Иронично, если учесть, что его дядя и мой отец дружат и даже состоят в оппозиции. — Да, есть такое, — не стал отрицать парень и сделал большую затяжку. — Но он малая рыбёшка, не стоит обращать на него внимание. — Малая рыбёшка? — хохотнул я. — Эта рыбёшка отравляет тебе жизнь ещё с первого года в лицее. Самому это не надоело? На твоём месте… — Но ты не на нём, — грубо перебил меня он. — Я сказал не лезь к нему — значит, не лезь. Я опешил. Да как он вообще смеет так со мной разговаривать? Я предупреждающе образовал в свободной руке чёрную материю. Леон был сильным, даже очень, но и я не отставал. Всё же всё своё детство пытался обойти Гедеона по силе, что, кстати, так у меня и не вышло, но я всё же стал лучшим в классе по контролю материи. Леон в свою очередь образовал свою. — Неужто сам хочешь его прикончить? — решил уточнить я. — Или ты к нему испытываешь глубокие романтические чувства? — А это тебя не касается, — так же твёрдо ответил он, а я лишь разочарованно выдохнул, растворив материю. На эмоции вывести его, к сожалению, не вышло. А жаль. Нет, вариант с тайными отношениями был хорошим, и я, наверное, придерживался бы этой версии, если бы не знал о глубоких чувствах Леона к Оливии Брум. Но та, к сожалению, практически не отлипала от своего брата, и они всегда ходили вдвоём, так что по лицею однажды прошёлся слух про инцест. Но я в это не верил: Оливер, судя по реакции ко всем дамам, был по мальчикам. Но я не очень сильно об этом хотел думать. Нет, я не осуждал его — я и сам порой в глубокой яме подцеплял парней, поэтому ничего такого в этом не видел. — Просто не трогай его и всё, — тоже убрав материю, сообщил мне Кагер и, выкинув окурок в снег, поспешил выйти из закоулка. Я же сделал последнюю затяжку, повторил его действия и поспешил тоже выйти. Не хватало, чтобы нас кто-то вдруг увидел. Хоть этот закоулок был малолюдным, со всех сторон были заборы частных домов, но всё равно оставался шанс, что нас заметят школьники, которые порой устраивали здесь снежные побоища. Тем более что от лицея здесь было около ста метров. Вызвав такси, я поспешил домой. Наконец-то все экзамены были сданы, и можно было бы выдохнуть. Дом встретил меня оглушительной тишиной. Такое уже случалось, но крайне редко, поэтому я осторожно направился в гостиную. И замер на пороге. Запах табака и горелого дерева ударил в нос раньше, чем я успел что-то сказать. Гостиная выглядела так, будто по ней прошёлся небольшой ураган. Кресло перевёрнуто. Стеклянный стол разбит — осколки блестят на ковре. Одна из картин сорвана со стены. Шторы перекошены. И в центре этого хаоса — Гедеон. Сидит на уцелевшем подлокотнике дивана, локти на коленях, сигарета между пальцев. Спокойный. Слишком спокойный. — Это новый дизайн? — наконец спросил я, закрывая за собой дверь. Он медленно поднял на меня глаза. — Задержался. — Экзамены, — пожал плечами я. — Или ты уже забыл, что у нормальных людей есть учёба? Он хмыкнул, стряхнул пепел прямо на пол. — Сильвия расстроится, — сообщил я брату, но тот абсолютно проигнорировал мои слова. — Через неделю будет новогодний бал, — сообщил он мне. — Ты тоже приглашён. Я удивлённо посмотрел на него. Несмотря на то что у меня были права, как и у всех чистокровных, на этот бал-маскарад меня не пускали. А всё из-за этого дурацкого правила насчёт масок. На этом празднике жизни чистокровных существовало правило: совершеннолетние чистокровные носили золотые маски, несовершеннолетние — серебряные, полукровки — чёрные, а Совет старейшин — красные. А так как я был не совсем полукровкой, но и не чистокровным, то маска мне не полагалась до этого момента. — Что-то рано Совет решил действовать насчёт меня, — озвучил свои мысли я вслух. — Это не твоего ума дело, — холодно сообщил мне Гедеон, как будто несколько минут назад не разгромлял гостиную. — Тебе нужно только выполнять приказы и ни во что не вмешиваться. Ты меня понял? — Понял, — ядовито бросил я ему. — Разрешите отправиться в свою комнату? — Иди. Я быстро развернулся на пятках и поспешил наверх. Выполнять приказы? Ага, как же. Моя жизнь мне ещё дорога, поэтому я не собираюсь плясать под дудку у Совета. План действий начал вырисовываться сам собой… Им нужен послушный символ. Но я слишком хорошо знаю, что символы первыми идут под удар.