Ангел

Когда машина резко остановилась, я даже не сразу понял, что мы уже приехали. — Мы на месте, — коротко сказал Гедеон. Я поднял голову. Перед нами возвышалось здание городской клиники — большое, светлое, со стеклянным фасадом. Даже в сером утреннем свете оно выглядело слишком чистым и аккуратным. Не тратя ни секунды, я открыл дверь и снова поднял Готье на руки. Он был всё таким же горячим. Его дыхание стало ещё тяжелее. — Быстро, — бросил Гедеон. Мы почти бегом пересекли пустую парковку и ворвались внутрь. Двери разъехались в стороны, впуская нас в ярко освещённый холл. Первое, что бросилось в глаза, — стерильная чистота. Белые стены, блестящий пол, аккуратные ряды кресел. Всё выглядело настолько идеально, будто здесь никогда не происходило ничего грязного, болезненного или страшного. За стойкой регистрации сидела женщина лет сорока. Она подняла глаза и сначала посмотрела на нас с обычным рабочим раздражением — так смотрят на людей, которые пришли слишком рано утром без записи. Но стоило ей увидеть Готье на моих руках, как выражение её лица изменилось. — Что произошло? — быстро спросила она, вставая. — Нам нужен врач, — коротко сказал Гедеон. — Срочно. Женщина быстро нажала кнопку на панели. — Сейчас. Прошло меньше минуты. Из коридора вышел молодой врач в идеально выглаженном халате и медсестра с каталкой. Я осторожно уложил Готье на неё. Когда его перекладывали, он тихо застонал. Его пальцы слабо дёрнулись, будто он пытался за что-то ухватиться, но сил не было. Врач быстро проверил пульс, коснулся лба. — Температура очень высокая… — пробормотал он. — И ранения… Он перевёл взгляд на нас. — Документы пациента. Гедеон даже не моргнул. — Потом. Врач нахмурился. — Простите? — Я сказал, потом, — повторил Гедеон холодно. — Сначала займитесь им. Врач выпрямился. Похоже, угрожающий взгляд моего брата не произвёл на него должного впечатления. — Мы не можем принять пациента без регистрации, — продолжил врач. Я почувствовал, как внутри начинает медленно подниматься злость. Что за чушь. Человек есть человек вне зависимости от его статуса. — Он в бреду и едва дышит, — сказал я. — Какие ещё документы? Врач снова посмотрел на Готье. И вдруг его взгляд задержался на волосах. Тёмных. Не белых. Он замер. Потом медленно выпрямился и холодно уточнил: — Он… полукровка? В холле стало тихо. Гедеон спокойно ответил: — Да. Врач сделал шаг назад, смотря на Готье так, будто тот был чем-то заразным. — Тогда вы ошиблись больницей. Я нахмурился. — Что вы сейчас сказали? — Эта клиника принимает только чистокровных пациентов, — сухо пояснил он. — Вам следует обратиться в специализированное учреждение для полукровок. Я несколько секунд просто смотрел на него. Пытаясь осознать смысл этих слов. — Он умирает, — тихо сказал я. — Я понимаю. — Нет, — я сделал шаг вперёд. — Похоже, не понимаете. Готье тихо застонал на каталке. Его дыхание стало ещё тяжелее. Я почувствовал, как злость внутри начинает кипеть. — Вы сейчас серьёзно предлагаете нам везти его через полгорода? — спросил я. — Это правила, — спокойно ответил врач. — К чёрту ваши правила. Врач поджал губы. Он явно был не согласен с моими словами. — Я не имею права их нарушать. — Вы врач! — резко сказал я. — Ваша работа — спасать людей! — Моё дело — соблюдать протокол. Я рассмеялся. Коротко и зло. — Конечно. Белые стены. Идеальные халаты. И правила, по которым жизнь человека измеряется цветом волос. Я шагнул ближе. — То есть если бы у него были белые волосы, вы бы уже везли его в операционную? Врач ничего не ответил. И этим всё сказал. Гедеон медленно сделал шаг вперёд. Он говорил тихо. Но его голос стал ледяным. У меня от него по коже пошёл холод. — Вы сейчас официально отказываете пациенту в медицинской помощи? Врач ответил тем же тоном: — Я направляю вас в соответствующее учреждение. — Он может не доехать. — Это не моя ответственность. Я сжал кулаки. Ещё слово — и я бы, наверное, действительно ударил этого врача. Какого чёрта вообще существует это правило? Но Гедеон вдруг повернулся ко мне. — Скэр. Я встретился с его взглядом. Он едва заметно покачал головой. Я тяжело выдохнул. Он прав. Сейчас спорить бессмысленно. Я снова поднял Готье на руки. Он был горячим. Слишком горячим. Мы молча вышли из клиники. ⸻ Больница для полукровок находилась на окраине города. Когда машина остановилась, я сначала даже не понял, что это она. Здание выглядело старым и усталым. Краска на стенах облупилась, окна потемнели от времени, а вывеска над входом выцвела настолько, что буквы почти стерлись. Я некоторое время просто смотрел на здание. В голове невольно всплыла картина той первой клиники. Стеклянные стены. Белый свет. Безупречная чистота. И это. Я тихо усмехнулся. — Ну конечно. Чистокровным — дворцы. Полукровкам — развалины. — Скэр, — тихо сказал Уолдин, явно заметив мой мрачный настрой. Я ничего не ответил. Просто снова взял Готье и вошёл внутрь. Стоило нам переступить порог, как из соседнего кабинета выбежали двое врачей. Они сразу же поспешили к нам, несмотря на то что коридоры были заполнены полукровками, которые, судя по всему, сидели в очереди уже не первый час. Один из врачей кого-то окликнул, и через несколько секунд к нам уже подкатили каталку. Они аккуратно забрали Готье у меня и переложили его. — Пульс слабый… — пробормотал один врач, проверяя запястье. — Судя по всему, инфекция, — добавил второй. — Тогда в процедурную, — сообщил коллеге первый врач. Каталку быстро покатили по коридору. Я пошёл следом. Но врач остановил меня рукой. — Дальше нельзя. — Я иду с ним. Он покачал головой, останавливаясь, пока его коллега увозил Готье. — Мы сделаем всё, что можем. Но вам лучше подождать, — сообщил он. Гедеон подошёл ближе. — Каково его состояние? Врач тяжело выдохнул. — Судя по всему, тяжёлое. Сейчас сложно сказать. Нужно посмотреть анализы и нормально осмотреть его. Но есть проблема… Он на секунду замолчал. — У нас нет палат. Я нахмурился. — В смысле? — Совсем нет, — спокойно ответил он. — Эта поликлиника рассчитана только на экстренную помощь, если пациента невозможно довести до другого учреждения. Он устало провёл рукой по лицу. — Полукровков, которым требуется длительное лечение, отправляют в Тритекум. Я тихо рассмеялся. — Конечно. Логично. Полукровкам ведь не положено болеть долго. Они должны работать на чистокровных — им некогда болеть. Врач продолжил: — Мы постараемся стабилизировать его состояние. Но разместить мы сможем его только в одном из старых кабинетов, и то лишь до того момента, пока его жизни ничего не будет угрожать. И сразу предупрежу: некоторые медикаменты вам придётся покупать самостоятельно. У нас, к сожалению, нет нужных ресурсов. И тут произошло то, чего я действительно не ожидал. Гедеон достал телефон и начал кому-то звонить. — Что ты делаешь? — спросил я. — Решаю проблему. Он набрал номер. — Мне нужны расходники… да… медицинские… всё, что есть… оборудование тоже… нет, не завтра… сейчас… да, в больницу на южной окраине. Он отключился. — Через час всё привезут. Врач удивлённо посмотрел на него. Я тоже. Не знаю, кому он звонил, но этот приказной тон меня порядком удивил. Но я ничего не сказал. Через несколько минут дверь кабинета за врачами закрылась, а нас оставили в коридоре. Я сел на старый пластиковый стул. Он скрипнул подо мной, но я не обратил на это внимания. Я только смотрел на закрытую дверь и думал. Где-то за ней врачи пытались удержать Готье по эту сторону жизни. А мы могли только ждать. И с каждой минутой ожидание становилось всё тяжелее.