Ангел

Холодный утренний воздух ударил в лицо, как только мы вышли из дома. Небо только начинало светлеть — серое, тяжёлое, будто даже рассвет не хотел приходить в этот день. Я крепче перехватил Готье на руках. Он был легче, чем я ожидал. И это почему-то пугало сильнее всего. Я знал, что у него проблемы с питанием, но не думал, что в свои семнадцать он весит почти как Габи. Эта мысль неприятно кольнула изнутри. Его голова бессильно лежала у меня на плече, влажные волосы липли ко лбу. Тело под моими руками казалось горячим, почти обжигающим. — Садитесь, — коротко сказал Гедеон, открывая заднюю дверь машины. Я осторожно сел на сиденье, не выпуская Готье из рук. Только устроившись, аккуратно уложил его так, чтобы его голова лежала у меня на коленях. Уолдин сел впереди рядом с Гедеоном. Двери захлопнулись. Машина тронулась. Внутри было тихо. Слышно было лишь глухое урчание мотора и шорох шин по мокрому асфальту. Я смотрел на лицо Готье. Он выглядел ужасно. Бледный, почти прозрачный, губы пересохли, дыхание тяжёлое и неровное. Капли пота стекали по вискам, а ресницы дрожали, будто ему снился кошмар. Я осторожно провёл рукой по его волосам, убирая их со лба. — Держись, Готи… — пробормотал я, надеясь, что он меня услышит. Ответа, конечно, не было. Но через несколько секунд его губы едва заметно шевельнулись. Я нахмурился и наклонился ближе. — …Скэр… Я замер. Он снова что-то прошептал, почти неслышно. — Скэр… не… не надо… Сердце неприятно кольнуло. — Я здесь, — тихо сказал я, сам не понимая, зачем. Готье чуть нахмурился, будто услышал голос, но не мог понять, откуда он. Его пальцы слабо сжались на моей куртке. — Скэр… пожалуйста… Я сглотнул. Чёрт. Он был в бреду. Гедеон посмотрел на нас через зеркало заднего вида. — Он говорит? — Бредит, — тихо ответил я. — Куда мы едем? — В больницу к мистеру Дону, — ответил он, не отвлекаясь от дороги. По напряжённой линии его плеч было видно, что он нервничает. — Его же арестуют… — начал было я, но быстро осёкся под взглядом Люмьера. — Не думаю, — спокойно сказал Уолдин. — Сейчас, по сути, страной управляет партия «Новая Октавия» под предводительством вашего отца. Не думаю, что кто-то осмелится сейчас как-то перечить Гедеону. Я удивлённо посмотрел на брата. Серьёзно? Сначала я узнал от них, что Готье — сын императора. Потом — что он чистокровный. Теперь ещё и то, что отец фактически начал руководить страной. Раньше я думал, что именно я кукловод. Но теперь осознание того, как мало я знаю, больно ударило по самолюбию. Так вполне может оказаться, что у Готье даже имя другое… а я опять узнаю об этом последним. Готье снова зашевелился. — Джером… — прошептал он с трудом. — Джером… не уходи… Его голос был таким слабым, что слова почти растворялись в воздухе. Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Конечно. Первым он зовёт Джерома. Это тоже больно задело самолюбие, но я быстро отогнал от себя эти мрачные мысли. Я снова провёл рукой по его волосам. — Он не ушёл, — тихо сказал я. — Всё нормально. Готье чуть повернул голову, будто пытаясь найти кого-то. — Джером… холодно… Я оглянулся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы его укрыть. В этот момент почувствовал, как сиденье подо мной начинает медленно нагреваться. Судя по всему, Гедеон включил обогрев. Но я всё равно снял с себя пальто и укрыл друга поверх какого-то пиджака. Готье тихо вздохнул, но почти сразу снова начал метаться. — Нет… не трогайте меня… — прошептал он. — Отпустите… больно… Я сжал зубы. Я не знал, что ему снилось, но это явно было что-то очень плохое. — Тише, — пробормотал я, пытаясь его успокоить. Готье внезапно резко вдохнул. Его пальцы судорожно сжались в ткани моей рубашки. — Скэр!.. Я наклонился ближе. — Я здесь. Он не открыл глаза. Но его лицо на секунду расслабилось, будто он действительно услышал. — Не уходи… — прошептал он. — Пожалуйста… Я замер. Потом тихо ответил: — Не уйду. Машина продолжала мчаться по пустой дороге. А я сидел на заднем сиденье и держал голову Готье у себя на коленях, чувствуя, как его горячее дыхание касается моей руки. И впервые за всю ночь по-настоящему испугался, что мы можем не успеть.