Ангел

Я и Гедеон недовольно смотрели на низшего, который, не раздумывая, уселся в кресло рядом с кроватью и теперь неотрывно смотрел на Готье. Я испытывал жуткое чувство ревности, но благоразумно промолчал. Судя по кислой мине Гедеона, ему всё это тоже не нравилось. Я хотел было тоже где-нибудь устроиться, но не успел. Со всеми этими поездками по больницам и переживаниями за состояние Готье я совершенно забыл, что в доме, помимо меня и Гедеона, может появиться кто-то ещё. Габриэллу вместе с её гувернанткой и Сильвией мы отправили погостить за границу. Остальным же слугам Гедеон строго-настрого приказал безвылазно сидеть в доме для прислуги и ни в коем случае не подниматься на второй этаж. Слухи о том, что у нас на попечении появился какой-то полукровка, нам были совершенно ни к чему. Отец же все эти дни после новогоднего банкета так и не появлялся дома, чему я был безмерно рад. Но, похоже, щедрость матушки-судьбы закончилась, потому что сейчас на нашу компанию крайне недовольно смотрел именно он. — Встретимся в моём кабинете через пять минут, — холодно сообщил он нам и, задержав взгляд на Готье чуть дольше, чем следовало бы, покинул комнату Гедеона. Мы переглянулись. По-моему, Джером стал на несколько тонов бледнее. — Думаю, нам лучше пойти, — сообщил Гедеон. Подойдя к кровати, он на всякий случай поправил одеяло, укрывая Готье плотнее, словно даже на полчаса не мог оставить его без своей странной заботы. А затем, не дожидаясь нашей реакции, схватил меня и низшего за шкирку, словно двух провинившихся котят, и потащил к выходу. Я даже возмутиться толком не успел. Джером, судя по его лицу, тоже был настолько ошарашен подобной наглостью со стороны Гедеона, что на несколько секунд просто потерял дар речи. Сам брат, впрочем, совершенно не выглядел человеком, получающим удовольствие от этой маленькой экзекуции. Напротив, он пребывал в какой-то глубокой задумчивости и, кажется, вообще не замечал наших попыток сопротивляться. Только возле кабинета отца он наконец отпустил нас. После чего уверенно постучал три раза. Из-за двери почти сразу послышалось: — Входите. Гедеон открыл дверь и буквально впихнул нас внутрь. Отец, как и всегда, сидел за своим большим письменным столом. Казалось, это место было создано специально для него. За все годы я ни разу не видел, чтобы он выглядел здесь неуместно. Не теряя времени, я привычно устроился на небольшом диванчике у стены. Джером сел рядом, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Гедеон же, как обычно, предпочёл остаться стоять. Отец смерил нас долгим, совершенно нечитаемым взглядом. От этого взгляда мне всегда становилось не по себе. Казалось, он видел гораздо больше, чем говорил вслух. Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Потом отец медленно сцепил пальцы в замок и наконец начал нашу маленькую экзекуцию: — А теперь мне хотелось бы услышать полную версию того нападения. …. — Теперь ответьте мне, как ваш друг оказался в том зале? — первым делом спросил отец, когда мы закончили рассказ. Мы с Джеромом переглянулись. — Я вообще не думал, что он там будет, — пожал плечами я. — До всего этого я считал, что Готье обычный полукровка. Все взгляды тут же устремились на низшего. Ему явно стало неуютно в такой компании. — Хоть он и наш лидер, мы не стали посвящать его в нашу затею, — начал Джером. — Готье привык решать всё мирно, путём переговоров. К моему удивлению, отец как-то удовлетворённо кивнул своим мыслям. — Если бы он узнал, то попытался бы нас отговорить, — продолжил низший. — Поэтому мы решили оставить его в неведении. Никто из нас не ожидал, что он там окажется. Он панически боится чистокровных. Я, брат и отец одновременно уставились на парня. — И с чем же связана такая фобия? — скептически спросил отец. Джером затравленно посмотрел на него, но всё же ответил: — В детстве его изнасиловала толпа чистокровных. Он с трудом тогда от них отбился. Я оцепенел, не зная, что на это сказать. Гедеон и отец выглядели не лучше. После этих слов многое встало на свои места. Этот затравленный взгляд в сторону чистокровных в библиотеке. Напряжённые плечи каждый раз, когда в коридоре слышались шаги Гедеона. Его постоянная настороженность. — Я так понимаю, тогда же он и понял, что является извлекателем? — первым нарушил тишину отец, быстро придя к каким-то своим выводам. — Он, кроме вашего Лира, никого не убивал, — тут же начал оправдывать друга Джером. — Он просто забирал тёмную материю. — Это карается законом строже, чем убийство на дуэли, — жёстко отчеканил отец. — Твоему другу повезло с кровью. Иначе его бы уже казнили ещё до вашего побега. — Вы о чём? — растерялся Джером. — Сегодня утром Совет наконец принял решение по поводу всего произошедшего, — устало сообщил отец. — Всех полукровок и низших, участвовавших в нападении, мы оштрафуем, а организаторов осудим и отправим в тюрьмы. Он как-то хитро посмотрел на побледневшего Джерома и притворно вздохнул. — Но вот незадача — все организаторы разбежались ещё до того, как мы смогли установить их личности. Мы с Джеромом неверяще уставились на мужчину. Неужели он это серьёзно? Похоже, именно так. — Дело же с извлекателем требовало более подробного разбора, — отец снова стал серьёзным и внимательно посмотрел на Джерома. — Он ведь чистокровный. Тот, явно не ожидавший такого вопроса, машинально кивнул. — Совет долго спорил, оставить его в живых или казнить. Были даже предложения отдать его на опыты, — честно признался отец. — Но в итоге мы всё же пришли к согласию. Он сделал небольшую паузу. — Это нападение показало нам, чистокровным, что в любой момент недовольные жизнью низшие и полукровки способны поднять бунт и свергнуть Совет. Поэтому было принято решение отказаться от политики, которую навязал нам Лир, и вернуться к курсу, который когда-то предлагал покойный император Лукиан Берко. Отец слегка усмехнулся. — И кто, как не его сын, должен продолжить это дело? — То есть… — тихо выдохнул брат. Отец кивнул и поспешил объяснить всё мне и Джерому, которые сидели совершенно ошарашенные. — Киллиан Парис Берко должен взойти на престол после достижения совершеннолетия. Желательно, конечно, после окончания академии, но, увы, недовольство в Запретных землях становится слишком большим. До поступления в академию он будет переведён в лицей, где учишься ты, Скэриэл. Разумеется, после того как полностью поправится. Я растерянно моргал. Если отец подтверждал это лично, значит, Готье действительно являлся сыном покойного императора. Принцем. — Причём тут тогда вообще Готье? — нахмурившись, спросил Джером. Я не успел ответить. За меня это сделал Гедеон. — Готье и есть Киллиан Парис Берко, — спокойно произнёс он. — Третий сын императора и действующий наследник престола.