Ангел

Четыре слишком долгих, выматывающих дня. Мы с Кэмероном и Адамом успели немного прийти в себя после подвала старейшин. Многие из тех, кому удалось сбежать вместе с нами, благополучно вернулись по домам. Дом помощи мы пока закрыли — боялись, что кто-нибудь из Совета всё-таки выйдет на нас. Но, к удивлению, за эти дни никто так и не появился. После убийства Лира Совет словно перестал отлавливать низших, как скот, но спокойнее мне от этого не становилось. Я не знал, что с Готье. Ни одной вести. Ни от Скэриэла, ни от Хитклифов. У меня даже не было их контактов, и я понятия не имел, как с ними связаться. И чем дольше тянулось молчание, тем сильнее меня начинали душить сомнения. Правильно ли я вообще поступил, позволив им забрать его? Да, Готье был чистокровным. Но вырос-то он в Запретных землях. Был извлекателем. А такие, как он, всегда становились для Совета либо оружием, либо подопытными. И чем больше я об этом думал, тем страшнее становилось. Вдруг над ним уже ставят эксперименты, пока я здесь просто сижу и ничего не делаю? В итоге, не придумав ничего лучше, я направился прямиком в дом Хитклифов. Первое, что удивило меня, — тишина. Ни прислуги, ни голосов, ни шагов. Огромный дом казался почти пустым. Я осторожно прикрыл за собой входную дверь, которую, к счастью, удалось взломать без особых проблем, и замер, прислушиваясь. Ничего. Только глухая тишина. Передо мной возвышалась широкая деревянная лестница, и я почти сразу направился наверх, надеясь найти хоть кого-нибудь. Или хотя бы Готье. Но первым, кого я встретил, оказался вовсе не он. Скэриэл замер в дверном проёме, удивлённо уставившись на меня. Выглядел он откровенно паршиво. Под глазами залегли тёмные круги, волосы превратились в настоящее воронье гнездо, а мятая футболка с маленьким единорогом посередине и серые спортивные штаны делали его больше похожим на человека, который не спал несколько суток подряд. Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга. И, честно говоря, я не знал, что хуже: если он сейчас начнёт язвить… или если не начнёт. — Где он? — сразу спросил я, не давая ему возможности увести разговор в сторону. Скэриэл ответил не сразу. Провёл рукой по волосам, словно собираясь с мыслями, потом устало посмотрел на меня. — Жив, — коротко сказал он. Я молча поднял бровь. Если он думал, что меня устроит такой ответ, то сильно ошибался. Скэриэл на это только закатил глаза и махнул рукой в сторону соседней двери. — Он сейчас у Гедеона, — с недовольством протянул он. — Только эта курица-наседка никого к нему не подпускает. Последние слова он произнёс с такой смесью раздражения и усталости, что я невольно нахмурился. — Мне нужно его увидеть. Скэриэл посмотрел на меня так, будто я предложил ему выброситься с двадцатого этажа. — Ты не понял? Там Гедеон, — прошипел он. — Когда он в обычном состоянии, его лучше не трогать. А сейчас я вообще боюсь представить, что он с нами сделает. — Тогда я тем более должен быть там, — упрямо ответил я. — Там Готье. Я слишком хорошо знал, что нельзя оставлять Готье наедине с такими людьми, как Гедеон Хитклиф. В Запретных землях про него ходило слишком много слухов, и далеко не все были безобидными. В центре его уважали и чуть ли не боготворили. У нас — боялись. — Тише ты, — шикнул Скэриэл, нервно покосившись на дверь. — Он услышит. — Пусть слышит, — холодно ответил я. — Я не собираюсь оставлять Готье на милость твоего братца. Я думал, вы отвезёте его в больницу, а не запрёте здесь. Скэриэл долго смотрел на меня, будто что-то взвешивая у себя в голове, а потом тяжело вздохнул. — Нам нужно довериться Гедеону. С ним Готье в безопасности. Я невесело усмехнулся. — И почему я должен тебе верить? Или ему? Чистокровным нельзя доверять. — Послушай, Джером… — перебил меня Скэриэл. — Готье действительно в безопасности. Гедеон его не тронет. — И с чего вдруг такая забота о каком-то полукровке? — не удержался я. Скэриэл отвёл взгляд. — Есть кое-что… чего я не могу тебе рассказать. Я раздражённо закатил глаза. Ну конечно. — Просто поверь мне. Я уже собирался ответить, что думаю о подобном “доверься мне”, как дверь рядом внезапно распахнулась. На пороге появился Гедеон. Одетый в идеально сидящую рубашку и тёмные брюки, с собранными в низкий хвост волосами, он выглядел так, будто вообще не уставал все эти дни. Только глаза были чуть темнее обычного. Он внимательно посмотрел сначала на меня, потом на Скэриэла и тихо спросил своим спокойным, почти пугающим голосом: — Что вы тут устроили? — Он хочет увидеть Готье, — сразу сдал меня Скэриэл. — Я, кстати, тоже. Гедеон недовольно цокнул языком. — Он вам не зверушка в зоопарке. Но, к моему удивлению, всё же посторонился и коротким жестом велел идти за ним. Комната Гедеона оказалась большой и какой-то слишком… пустой. Идеальный порядок раздражал почти физически. Книги были расставлены по размеру, папки лежали ровными стопками, на столе не было ни одной лишней вещи. Комната больше напоминала кабинет какого-нибудь чиновника, чем спальню обычного человека. И посреди этой стерильной правильности стояла кровать. На ней, укрытый большим одеялом, лежал Готье. Бледный. Слишком тихий. Из-под одеяла виднелась только голова и левая рука с подключённой капельницей. У меня внутри всё неприятно сжалось. — Готье… — почти шёпотом выдохнул я и быстро подошёл к кровати. Он не проснулся.