Pole position in your heart

Ландо терпеть не мог дождь. Нет, если ты сидишь дома с чашкой какао и хорошим фильмом, дождь это уютно. Но когда ты уже третий час стоишь под козырьком паддока, в попытках разглядеть хоть что-то сквозь серую пелену воды, заливающую автодром, дождь превращается в пытку. Сегодняшняя квалификация была отменена, перенесена, потом снова отложена. Ландо сжимал в руках зонт, который был бесполезен из-за ветра, и смотрел на тайминг. Оскар был вторым. Вторым во временном протоколе, который уже никто не обновлял. — Эй, Норрис, ты как рыба на суше. – кто-то хлопнул его по плечу. Это был один из механиков «Макларен». — Иди в моторхоум, простудишься. Оскар скоро будет, машину накрыли. Ландо только кивнул, но с места не сдвинулся. Он хотел увидеть его первым. Увидеть, как тот вылезает из кокпита, снимает шлем, и как капли дождя путаются в его волосах. Это было его маленькой, эгоистичной радостью. Наконец, вдалеке показался знакомый оранжевый комбинезон. Оскар шел быстрым шагом, слегка сутулясь под дождем, и когда поднял голову и увидел Ландо, на его лице появилась та самая легкая, едва заметная улыбка, которую Норрис коллекционировал, как марки. — Ты чего здесь мокнешь? – спросил парень, подходя ближе. Голос его был немного сиплым после адреналина. — Тебя жду. – просто ответил Ландо, пряча нос в воротник толстовки. — Ты как? Второй это круто. — Если бы не этот ливень... – Оскар покачал головой. — Пойдем. Ты дрожишь. Он не спрашивал, он просто взял Ландо за руку своей прохладной, чуть влажной ладонью и потянул за собой. Механики переглянулись, но давно привыкли. Оскар Пиастри, молчаливый и сдержанный, превращался в собственника только в одном вопросе, когда дело касалось его парня. Моторхоум встретил их теплом и тишиной. Оскар первым делом стащил с Ландо мокрую толстовку, накинул ему на плечи мягкий плед с логотипами спонсоров и лишь потом начал стягивать с себя гоночный комбинезон. — Я сам. – сказал Ландо, когда увидел, как Оскар неуклюже пытается расстегнуть молнию одной рукой. — Иди сюда. Он встал перед ним на колени, плед волочился по полу, но кому какое дело, и медленно, с привычной нежностью, потянул молнию вниз. От Оскара пахло потом и бензином. Самый лучший запах на свете. — Ты сегодня злой был. – прокомментировал Ландо, помогая парню высвободить руки. — Когда по радио сказали, что трасса слишком мокрая, я думал, ты ругаться будешь. — Я с тобой не ругаюсь. – Оскар провел рукой по мокрым кудрям Ландо. — Только с инженером. И то по делу. Ландо фыркнул и уткнулся лбом в обнаженный пресс Оскара, обхватив его ноги руками. — Устал? — Есть немного. – Пальцы Оскара перебирали его волосы, слегка массируя кожу головы. — А ты? Под дождем без ничего стоял? — Я в капюшоне. — Врешь. — Немного. Они простояли так минуту. Ландо чувствовал, как уходит напряжение из тела Оскара, как выравнивается его дыхание. В этом были они оба: Оскару не нужно было много говорить, чтобы Ландо понял, что его любят. А Ландо не нужно было ничего делать, чтобы Оскар чувствовал себя в безопасности. В отель они вернулись только к девяти вечера. Гроза над Спа усилилась, и организаторы окончательно перенесли квалификацию на следующий день. Ландо сразу же плюхнулся на огромную кровать в их номере, раскинув руки в стороны. — Я хочу есть, я хочу спать и я хочу, чтобы ты меня обнял. Желательно одновременно. Оскар, уже переодетый в свободные спортивные шорты и мягкую футболку, усмехнулся. — Еду заказали. – Он кивнул на телефон. — Принесут через полчаса. Что будем делать пока? Ландо хитро прищурился, перевернулся на живот и подпер голову руками. — Могли бы, например, обсудить твой второй сектор. Ты там проиграл Максу две десятых. Я смотрел телеметрию. Ландо не был гонщиком, но за годы отношений он выучил все трассы, все точки торможения и все гоночные траектории. Он смотрел телеметрию так, как другие смотрят сериалы, и мог часами обсуждать с Оскаром настройки болида. Но сейчас Оскар видел в его глазах не жажду анализа, а что-то другое. — Две десятых, значит? – Оскар медленно подошел к кровати и сел на край, лицом к Ландо. — А на длинной прямой я был быстрее. — На длинной прямой ты был быстрее на полторы десятых. Итог — проигрыш в полсекунды. – Ландо подполз ближе и положил голову ему на колени. — Но я знаю, почему. — Почему же? — Ты недокрутил руль на входе в Бланшимон. Машина немного поплыла, ты сбросил газ, и это убило твой выход на прямую Кеммель. Оскар смотрел на него с обожанием. Ландо, с его вечно взлохмаченными кудрями, в огромной футболке которая сползла с плеча, рассуждал о тонкостях пилотирования так, будто сам сидел за рулем. — А ты знаешь, почему я недокрутил руль? – тихо спросил Оскар, наклоняясь ближе. — Почему? Машина была нестабильна? — Нет. – Оскар провел пальцем по его щеке. — Потому что вчера вечером я плохо спал. Думал о тебе. О том, что ты будешь делать завтра один, пока я буду на трассе. Ландо моргнул. Шутливое выражение сползло с его лица. — Оск... — Я серьезно. – Оскар перебил его. — Ты весь день мокнешь под дождем, ждешь меня, заботишься, а я не могу даже нормально проехать круг, потому что в голове ты. И эти две десятые. В комнате повисла тишина. Слышно было только, как за окном шумит ливень. — Дурак. – прошептал Ландо, и его глаза предательски заблестели. — Я же никуда не денусь. — Знаю. – Оскар наклонился и поцеловал его в лоб. — Просто хочу, чтобы ты знал: даже когда я на трассе, я всегда с тобой. Ландо потянулся вверх, обвил руками шею Оскара и притянул его к себе, опрокидывая на кровать. Они целовались медленно, тягуче, словно распробовали друг друга заново. Губы Оскара пахли мятной жвачкой, которой он зажевывал усталость. Руки Ландо забрались под его футболку, гладя горячую кожу поясницы. — Еда будет через двадцать минут. – выдохнул Ландо между поцелуями. — Успеем. – ответил Оскар, и в его голосе появилась та самая низкая, вязкая нотка, от которой у Ландо всегда подкашивались колени. Он перевернул, укладывая Ландо на спину, и навис сверху, опираясь на локти. Свет в номере был приглушенным, только ночник у кровати отбрасывал теплые оранжевые блики на их лица. — Ты такой красивый. – сказал Оскар просто, без тени кокетства. Как факт. Как то, что небо голубое, а трава зеленая. Ландо шумно выдохнул и потянулся, чтобы стянуть с Оскара верх. Тот послушно приподнялся, позволяя себя раздеть, а затем вернул должок, стащив с Ландо его огромную футболку. Теперь они лежали кожа к коже. Оскар целовал его неторопливо. Спускался дорожкой поцелуев от губ к подбородку, к шее, к ключице. Ландо запрокинул голову, подставляясь, тихо постанывая, когда губы Оскара касались особо чувствительных мест. Он всегда так реагировал — громко, открыто, не стесняясь. И Оскару это безумно нравилось. — Тише. – прошептал Оскар, усмехаясь в его кожу. — Соседи. — Плевать. – выдохнул Ландо, впиваясь пальцами в его плечи. — Оскар, пожалуйста... — Что «пожалуйста»? – Оскар прикусил мочку его уха, слегка оттягивая. Собственнический жест. — Скажи. — Не останавливайся. Оскар и не собирался. Его ладони скользнули по бокам Ландо, спускаясь к резинке его боксеров. Ландо приподнял бедра, помогая избавиться. Оскар на секунду замер, любуясь им. Раскрасневшимся, с припухшими губами, с разметавшимися по подушке кудрями. — Ты мой. – сказал он тихо, почти неслышно. — Твой. – эхом отозвался Ландо, глядя ему прямо в глаза. — Всегда. Оскар потянулся к тумбочке, нашарил в сумке маленький тюбик, который всегда лежал там. Ландо следил за его движениями, и его дыхание сбивалось от предвкушения. — Иди ко мне. – позвал он, разводя ноги. Оскар послушался. Он опустился между его бедер, целуя внутреннюю сторону, пока его пальцы, смазанные прохладным гелем, осторожно касались ниже. Ландо вздрогнул, выгнулся дугой. — Холодно? — Нормально. – выдохнул тот. — Просто... Оскар, не томи. Пальцы Оскара действовали уверенно и нежно, растягивая и подготавливая. Он знал тело Ландо лучше, чем любую машину, которую ему доводилось пилотировать. Знал, где нажать, где замедлиться, когда добавить напора. Ландо уже не сдерживал стоны. Ему было все равно на соседей, на дождь, на завтрашнюю квалификацию. Существовал только Оскар, его тяжелое дыхание, его горячий взгляд, его пальцы внутри. — Пожалуйста. – снова сорвалось с губ Ландо, на этот раз почти жалобно. — Оскар, я хочу тебя. Хочу чувствовать тебя. — Я здесь. – прошептал Оскар, убирая пальцы и занимая их место собой. Он вошел медленно, плавно, давая Ландо время привыкнуть. Ландо закусил губу, чувствуя, как наполняется до краев, как исчезает грань между "я" и "ты". На секунду в комнате повисла абсолютная тишина, даже дождь за окном словно притих. — Двигайся. – выдохнул Ландо, обхватывая ногами талию Оскара. И Оскар начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, почти невесомо целуя его в губы. Потом быстрее, сильнее, вбиваясь в него с той же страстью, с какой ездил на трассе. Но если на трассе он был холоден и расчетлив, то здесь, в постели, он отдавал всего себя. Ландо царапал его спину, сжимал плечи, выгибался навстречу каждому толчку. Он не слышал собственных криков, не видел ничего, кроме потемневших от желания глаз Оскара. — Смотри на меня – потребовал Оскар, замедляясь. — Когда кончишь, смотри на меня. Ландо кивнул, чувствуя, как внутри закручивается тугая пружина. Оскар сделал ещё один глубокий толчок, и Ландо разорвало на части. Он закричал, выгибаясь, сжимаясь вокруг Оскара, и в глазах у него потемнело. Сквозь пелену он видел, как Оскар зажмурился, делая последние резкие движения, и почувствовал, как тот наполняет его горячей волной. Оскар рухнул сверху, тяжело дыша, но стараясь не передавить Ландо всем весом. Он обнял его, прижимая к себе, гладя по влажной спине. — Люблю тебя. – прошептал Ландо в его мокрый висок. — Я тебя больше. – буркнул Оскар куда-то в его шею. — Спорим? — Спорим. Они лежали так, пока дыхание не выровнялось. Оскар поцеловал его в ключицу и нехотя отлепился, чтобы сходить в ванную. Вернулся с теплым влажным полотенцем, аккуратно вытер его, укрыл одеялом и только потом забрался под него сам, прижимая парня к себе. — Еда. – напомнил Ландо сонным голосом. — Не выгонят, подождут. – отозвался Оскар. — Ты такой ответственный. — Я такой ответственный парень. Мой любимый важнее любой еды. Ландо фыркнул, но улыбнулся в его плечо. Через полчаса, когда в дверь настойчиво постучали, им пришлось все-таки встать. Оскар натянул шорты, сунул ноги в тапки и пошел открывать. Ландо, закутанный в одеяло, сидел на кровати и глупо улыбался. Они ели пасту прямо в постели, сидя рядом и иногда тыря еду с тарелки друг друга. За окном все так же лил дождь, но теперь он больше не казался Ландо противным. Он казался уютным, как их собственный маленький мир, в котором есть только они вдвоем. — Завтра будет сухо. – сказал Оскар, глядя в свой телефон с прогнозом погоды. — Будет нормальная квалификация. — Ты возьмешь поул. – уверенно заявил Ландо, отправляя в рот очередной вилку с пастой. — Откуда такая уверенность? — Потому что я сегодня ночью высплюсь. – хитро улыбнулся Ландо. — А когда я высыпаюсь, ты лучше едешь. Проверено. Оскар рассмеялся искренне, громко, откинув голову назад. Этот смех был для парня наградой. — Значит, сегодня будем просто спать? – уточнил Оскар. — Просто спать. Но тут же добавил, забирая у него пустую тарелку: — Ну, может, не совсем просто. Но без фанатизма. Тебе завтра за руль. — Хорошо, босс. Они убрали еду, почистили зубы вместе, толкаясь локтями в ванной, и снова забрались в постель. Ландо привычно устроился головой на груди Оскара, слушая ровное биение его сердца. Оскар гладил его по голове, перебирая кудри. — Знаешь, о чем я думаю? – тихо спросил Ландо. — О чем? — О том, что если бы кто-то сказал мне 3 года назад, что я буду греть задницу гонщика Формулы-1 в отелях по всему миру и мокнуть под дождем ради того, чтобы увидеть, как он вылезает из машины, я бы послал этого человека куда подальше. — А теперь? — А теперь я думаю, что это лучшее, что могло со мной случиться. – Ландо поднял голову и посмотрел на Оскара. — Кроме тебя. Ты — лучшее. Оскар ничего не ответил. Он просто наклонился и поцеловал его в макушку, прижимая к себе крепче. Дождь за окном стихал, превращаясь в мелкую морось. Где-то вдалеке, над трассой, уже разгоняло тучи, готовя место для завтрашнего солнца. А в номере отеля двое парней, уставших, счастливых и бесконечно влюбленных, засыпали в обнимку, и им не нужно было ничего больше. Ландо проснулся первым. Это было редким событием — обычно Оскар вставал с первыми лучами солнца, даже в дни без гонок, подгоняемый внутренним хронометром спортсмена. Но сегодня австралиец спал, уткнувшись носом в подушку, раскинув одну руку на груди Ландо, а вторую свесив с кровати. Ландо не двигался. Он просто лежал и смотрел. Утренний свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, рисовал золотистые полосы на коже Оскара. Мурашки пробегали по коже Ландо от мысли, что этот сильный, сосредоточенный парень, который был воплощением хладнокровия, здесь, в постели, становится таким беззащитным. Ресницы Оскара подрагивали, наверное ему что-то снилось. Губы были чуть приоткрыты. Ландо осторожно, кончиками пальцев, провел по линии его плеча. Оскар дернулся во сне и что-то невнятно пробормотал. Ландо замер, но через секунду улыбнулся и продолжил. — Ты чего не спишь? – вдруг раздался хриплый со сна голос. Оскар не открывал глаза, но его рука на груди Ландо сжалась, притягивая парня ближе. — Любуюсь. – шепнул Ландо. — Чем? — Тобой. Ты во сне смешной. — Я не смешной. – Оскар наконец разлепил веки и посмотрел на Ландо. В его карих глазах плескалась сонная нежность. — Я серьезный. — Ага, серьезный, как мокрый котенок. – фыркнул Ландо и тут же получил легкий тычок под ребра. — Ай! Ладно-ладно! Ты очень серьезный мужчина, который храпит по ночам. — Я не храплю. — Немного храпишь. Но это мило. Оскар закатил глаза, но улыбнулся. Он перевернулся на спину, утягивая Ландо за собой, так что тот оказался лежащим у него на груди. — Который час? — Половина девятого. Квалификация в 12 — Ммм. – Оскар прикрыл глаза. — Значит, есть время. — Время для чего? – Ландо приподнял голову и хитро прищурился. — Для завтрака. – серьезно ответил Оскар, но его пальцы уже играли с прядью волос Ландо, накручивая на палец. — В отеле подают эти маленькие круассаны с шоколадом. Ты их любишь. — Я люблю не только круассаны. – Ландо прикусил губу. — Знаю. – Оскар потянулся и поцеловал его в кончик носа. — Но сначала завтрак. Ты вчера почти не ел. Ландо хотел возразить, но живот предательски заурчал, выдавая его с головой. — Ладно. – сдался он. — Но потом ты мой. — Весь день. – пообещал Оскар. — И всю ночь. Завтрак в отеле был роскошным. Ландо нагрузил поднос так, будто не ел неделю: круассаны, целых три! Свежая клубника, йогурт, омлет и апельсиновый сок. Оскар, как всегда, ограничился овсянкой, яйцами пашот и зеленым чаем. Диета не прощала вольностей. Они сидели в углу, подальше от чужих глаз. Ландо болтал ногами под столом и рассказывал очередную историю из своей жизни "до Оскара", когда он работал в маркетинге и ненавидел каждый свой день. — И представляешь, этот придурок, мой бывший начальник, говорит мне: "Норрис, если ты не сдашь отчет вовремя, я тебя уволю". А я ему: "Так увольте, я сам уже заявление написал". – Ландо откусил половину круассана, и шоколад испачкал его щеку. — Офигевший вообще. Оскар смотрел на него с обожанием, которое даже не пытался скрыть. Потом потянулся через стол и большим пальцем стер шоколад с его щеки. — Ты весь в шоколаде. — Это потому что я сладкий. – Ландо облизал губы и тут же покраснел, поняв двусмысленность фразы. Оскар медленно поднес палец ко рту и слизнул шоколад. Не сводя глаз с Ландо. — Вкусно. – сказал он низким голосом. У Ландо чуть круассан поперек горла не встал. Он закашлялся, заел йогуртом и уставился в тарелку, пытаясь скрыть предательский румянец. — Ты невозможный. – пробормотал он. — Знаю. – спокойно ответил Оскар и отпил чай. — Доедай, нам скоро на трассу. В паддоке было солнечно и сухо, как и обещал прогноз. Ландо, одетый в поло "Макларен" и кепку с логотипом, снова торчал у заграждений, но теперь не под дождем, а в лучах теплого бельгийского солнца. Он смотрел, как механики суетятся вокруг оранжевых машин, как Оскар в комбинезоне, расстегнутом до пояса, о чем-то спорит с инженером, активно жестикулируя. Ландо обожал это зрелище. Оскар в работе был прекрасен: сосредоточенный, собранный, резкий в движениях. Никакой сонной нежности. — Ландо! — окликнул его кто-то. Он обернулся. К нему подходила группа парней и девушек — явно фанаты. В руках у них были флаги, плакаты и маркеры. — О боже, это правда ты! – пискнула одна из девушек. — Можно фото? Мы вас с Оскаром так любим! Ландо рассмеялся. Он уже привык к фанатам, которые следили за их отношениями. Это было странно и приятно одновременно. — Конечно, давайте. – он снял кепку, поправил кудри и встал в позу. Пока они фоткались, Ландо заметил краем глаза, что Оскар отвлекся от разговора с инженером и смотрит в его сторону. Не просто смотрит — буквально сверлит взглядом. Когда их глаза встретились, Оскар едва заметно улыбнулся и вернулся к обсуждению. — Ой, он на вас смотрел! – запищали фанатки. — Вы такие милые! А как вы познакомились? — Это долгая история. – улыбнулся Ландо. — Но если коротко, я врезался в него в баре. Буквально. Пролил пиво на его кроссовки. — И он не убил вас? — Он предложил купить ему новые. – парень пожал плечами. — Ну, мы пошли в магазин, а потом... как-то закрутилось. — Романтика! — Ага. – кивнул Ландо. — Ладно, ребят, мне пора. Оскар без меня нервничает. Он помахал им рукой и направился к моторхоуму. На полпути его перехватил Оскар, который уже закончил. — Кто это был? – спросил он, беря Ландо за руку. — Фанаты. Хотели фото. — Долго ты с ними. — Ревнуешь? – Ландо поддел его локтем. — Нет. – слишком быстро ответил Оскар. Потом помолчал и добавил: — Ладно, немного. Ландо рассмеялся и чмокнул его в щеку. — Я твой, забыл? Еще вчера доказывал. — Помню. – парень сжал его ладонь. — Но напомнить не помешает. — После квалификации. – пообещал Ландо. — А сейчас иди работай. Поул и все такое. — Поул. – эхом отозвался Оскар. — Идем, посидишь со мной до выхода. Квалификацию Ландо смотрел из боксов, вцепившись в наушники. Он не был гонщиком, но каждый быстрый круг Оскара переживал так, будто сам сидел за рулем. Первый сектор — зеленый. Второй — фиолетовый. Третий... — Пиастри берет поул! – заорал кто-то по радио. Ландо подпрыгнул на месте и закричал, срывая голос. Он видел, как оранжевая машина заезжает в боксы, как Оскар вылезает из кокпита, снимает шлем и... смотрит прямо на него. Сквозь толпу механиков, сквозь суету и шум. Только на него. Ландо рванул вперед, протискиваясь сквозь людей, и через несколько секунд уже висел на шее у Оскара, обхватив его ногами. — Ты сделал это! Черт возьми, ты сделал это! – кричал он прямо в ухо гонщику. — Мы сделали. – ответил Оскар, прижимая его к себе. Механики деликатно отвернулись, делая вид, что заняты настройками. Кто-то даже присвистнул, но тут же получил подзатыльник от старшего. Вечером, после всех пресс-конференций, интервью и обязательных мероприятий, они наконец остались вдвоем. В номере было прохладно — Ландо открыл окно, впуская свежий вечерний воздух. Где-то вдалеке снова погромыхивало. Приближалась новая гроза. Оскар сидел на кровати, расслабленный и довольный, и смотрел, как Ландо возится с мини-баром. — Шампанское? – предложил Ландо. — Ты же знаешь, я не пью перед гонкой. — Это не перед гонкой. Гонка завтра. А сегодня — твой поул. Оскар колебался секунду, потом кивнул. — Ладно. Только чуть-чуть. Ландо ловко открыл бутылку, разлил шипучее по бокалам и плюхнулся рядом. — За тебя. – сказал он, поднимая бокал. — За самого лучшего гонщика в мире. — За нас. – поправил Оскар, чокаясь. Они пили шампанское, болтали ни о чем, смеялись. Ландо рассказывал, как сегодня фанаты просили фото. Оскар слушал, иногда вставлял комментарии и не переставал улыбаться. Когда бутылка опустела наполовину, Ландо отставил бокалы и повернулся к Оскару, садясь к нему лицом. — Я так горжусь тобой – сказал он тихо. — Ты даже не представляешь. — Представляю. – Оскар взял его ладони в свои. — Я каждый день это чувствую. — Правда? — Правда. Когда я сажусь в машину, я знаю, что где-то там, за забором или в боксах, стоишь ты. И я не имею права облажаться. Потому что ты смотришь. — Оскар... – Ландо шмыгнул носом. — Ты опять меня заставишь плакать. — Лучше поцелуй меня – Оскар потянулся и поцеловал его мокрые ресницы. Ландо и поцеловал. Нежно, осторожно, пробуя на вкус шампанское на губах. Они лежали в тишине, нарушаемой только звуками дождя за окном. Гроза снова пришла, но теперь она была им нипочем. — Знаешь. – вдруг сказал Ландо. — Я тут подумал... — О чем? — О том, что, может быть, нам стоит завести собаку. Оскар приподнялся на локте и уставился на него. — Собаку? — Ну да. Маленькую. Чтобы ждала нас дома. Пока мы тут мотаемся. — Ты серьезно? — Абсолютно. – Ландо посмотрел на него серьезным взглядом. — Я хочу, чтобы у нас был настоящий дом. Не просто квартира в Монако. С собакой. И цветами на подоконнике. И чтобы ты возвращался с трассы, а тебя встречали я и лохматое счастье. Оскар молчал долгую минуту. Ландо уже начал переживать, не сказал ли глупость. Но потом Оскар наклонился и поцеловал его в лоб. — Хорошо. – сказал он просто. — Правда? — Правда. Заведем собаку. Какую хочешь? — Корги! – выпалил Ландо. — Они такие смешные, с короткими лапками и попой, которая виляет. — Корги, значит. – Оскар улыбнулся. — Договорились. — И назовем его... – Ландо задумался. — Назовем его Хуан. — Почему Хуан? — Потому что это смешно. Хуан-Корги. Как Хуан-Пабло Монтойя, только корги. Оскар расхохотался громко, заливисто, до слез. Ландо смотрел на него и чувствовал, как сердце переполняется счастьем. — Ты сумасшедший. – выдохнул Оскар, отсмеявшись. — Твой сумасшедший. – поправил Ландо. — Да. – Оскар прижал его к себе крепче. — Мой. И Хуан-Корги наш. За окном гремела гроза, но в номере отеля было тепло и уютно. Двое парней лежали в обнимку и строили планы на будущее. Планы, в которых были гонки, перелеты, победы и поражения, но главное — они были друг у друга.