lucifer and the hunter.

Коридор пах пылью, сыростью и забвением. Хисын, привыкший к этим запахам за годы охоты, на этот раз чувствовал под кожей лёгкое, навязчивое покалывание — тревогу, которую не мог объяснить. Информация о «мелком бесе, нарушающем покой» казалась простой, слишком простой для личного поручения от босса. Нож Руби, холодной тяжестью лежащий в руке, обычно успокаивал. Сейчас — нет. Дверь на двенадцатый этаж отворилась беззвучно. Внутри было тихо, пусто и… чисто. Слишком чисто для заброшки. Его сумка с атрибутами осталась в углу первой же комнаты, уродливой камерой с гигантской, пыльной кроватью. И тогда он услышал шаги. Чёткие, размеренные, с лёгким стуком каблука по бетону. Не топот демонической лапы, не шуршание когтей. Музыка человеческой походки. Инстинкт сработал быстрее мысли. Тень за дверью, замах, резкая остановка клинка в сантиметре от шеи незнакомца. Перед ним стоял не демон. Перед ним стояла картина, написанная на его же тёмных фантазиях. Костюм, сидящий с безупречной, вызывающей строгостью. Перчатка на одной руке. Очки, за стёклами которых горели карие, почти янтарные глаза. Пухлые губы тронула не испуганная, а развлечённая ухмылка. Он пах дорогим табаком, старыми книгами и чем-то неуловимо электрическим, что щекотало ноздри. — Ищете маленького демона? — голос был низким, бархатным, словно касался самого слуха. — К сожалению, вы ошиблись. Охотник, всё ещё прижимающий клинок к воздуху, не смог скрыть потрясения. — Кто ты? — выдохнул он, и собственный голос показался ему чужим. Незнакомец сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Пространство между ними исчезло, их носы почти соприкоснулись. Тёплое дыхание обожгло ушную раковину, и губы, такие мягкие на вид, прошептали: — Я не маленький демон. Я Люцифер. — И затем — острый, игривый укус в мочку уха. Дыхание охотника прервалось. Мир сузился до этого взгляда, манящего, обещающего бесконечность падений. — Можешь звать меня Джейк. Или Джеюн. Как удобно. Разум охотника кричал об опасности, но тело уже не слушало. Оно было опьянено этой близостью. Руки Джейка мягко обвили его шею, пальцы вперлись в волосы у затылка. Когда их губы наконец встретились, это было не столкновение, а капитуляция. Хисын ответил на поцелуй с голодом, которого в себе не подозревал. Его руки вцепились в тонкую талию, прижимая костюмированное тело к своему, чувствуя каждую линию через ткань. Щелчок пальцев. Мир сместился. Пыльный пол сменился провалом мягкого матраца. Они лежали на той самой кровати, и Люцифер, раскинувшись под ним, смотрел с торжествующим любопытством. Магия. Настоящая, мгновенная. И это последнее, о чём успел подумать охотник, прежде чем его вновь поглотил вкус тех манящих губ. Одежда мешала, раздражала, была ненужным барьером. Пальцы Хисына, обычно такие ловкие с ловушками и клинками, дрожали на пуговицах белоснежной рубашки. Он рычал от нетерпения, готовый сорвать ткань, но Джейк лишь рассмеялся — тихим, глубоким звуком — и помог ему, ловко освобождая себя от одежды. — Не психуй, Ли Хисын, — произнёс он, и от того, как это имя прозвучало в его устах — влажно, знакомо, как давний секрет, — у Хисына потемнело в глазах. Он ответил укусом в шею, в место, где пульс бился частой, могучей дрожью. Джейк вздохнул, запрокинул голову, открывая ещё больше кожи. Руки охотника потянулись к его брюкам, к пряжке, к ширинке. Встречное движение было таким же быстрым. Скоро между ними остались лишь последние преграды — тонкое, уже промокшее бельё, выгибающееся от напряжения. Люцифер был великолепен. Хисын, теряя последние остатки контроля, впивался в его губы, кусал, заставляя стонать прямо в свой рот. Воздух стал густым, заряженным. Ладонь Джейка скользнула под резинку его белья, обхватив его член всей кистью. Напористо, уверенно. Ли застонал, его бёдра дёрнулись навстречу. — Вставь уже, — прошипел Джейк, его глаза потемнели, в них не осталось ничего, кроме чистой, неподдельной жажды. — Уверен? Без… подготовки? — вымучил охотник, ещё пытаясь цепляться за призрачную заботу. Люцифер тихо рассмеялся, его руки легли на плечи охотника, пальцы впились в мышцы. — Молчи. И сделай. Это был приказ, и Хисын подчинился. Медленно, преодолевая сопротивление, он вошёл в него. Тело Джейка выгнулось, его губы приоткрылись в беззвучном крике наслаждения, а глаза на миг закатились. Хисын замер, давая ему привыкнуть, но хватка на его плечах усилилась. — Не останавливайся. Он и не стал. Ритм, сначала неспешный, исследующий, быстро превратился в неистовый, сокрушительный. Кровать скрипела под ними старыми пружинами. Воздух наполнился хриплыми стонами, влажными шлепками кожи о кожу, прерывистыми вздохами. Ногти дьявола впивались в спину охотника, оставляя горящие полосы, а он в ответ кусал его плечо, ключицу, губы, находя каждое чувствительное место, заставляя того выгибаться и кричать. Каждый толчок был глубже, каждый звук — громче. Они двигались в унисон, пожирая друг друга взглядами, поцелуями, прикосновениями, пока волна не накрыла их одновременно, мучительно сладкой, разрывающей кульминацией. Они замерли, сплетённые, залитые потом и наслаждением, их тяжёлое дыхание — единственный звук в внезапной тишине. Джейк первым пошевелился, коснувшись губами уголка рта Хисына. Улыбка была уставшей, довольной, дьявольски красивой. — Никогда не думал, что буду трахать Люцифера, — хрипло сказал Ли, чувствуя, как смешно и правдиво это звучит. — Если бы ты сумел воткнуть в меня свой ножик Руби, — лениво заметил Джейк, проводя пальцем по его спине, — я бы успел разорвать тебя на части, прежде чем превратиться в прах. Уж поверь. Охотник фыркнул, и их смех, хриплый и беззвучный, смешался в полумраке комнаты. Миссия была провалена. Добычи не было. Но в кармане, вместо души мелкого беса, у него теперь лежала визитка из тёмной, дорогой бумаги с единственным выгравированным словом «Джеюн» и номером телефона, который, он знал, всегда будет отвечать. А на шее, под воротником, скрывался след от укуса, который не желал заживать и слабо пульсировал теплом.