𝐀𝐃𝐕𝐄𝐍𝐓𝐔𝐑𝐄𝐒 𝐈𝐍 𝐁𝐀𝐁𝐘𝐒𝐈𝐓𝐓𝐈𝐍𝐆

эффект годовщины

❀

      Не было никакого удовольствия в том, что она оставила своего младшего брата, но Пейтон много раз предупреждала его, что уедет без него, если он придет позже, чем они договаривались. И только когда она была на полпути к дому, ее охватило чувство вины за то, что она вернулась без Паркера, а, когда она еще и увидела разочарованное выражение на лице отца, она, наконец, решила вернуться.       Было несколько мест, куда мог пойти Паркер. Дома Синклеров, Хендерсонов и Уилеров были первыми в этом списке, но ближе всего к их дому были игровые автоматы.       Заметить парней было достаточно легко. Пейтон увидела, что все, за исключением Уилера и Байерса, прятались за машиной, наблюдая за входом в зал игровых автоматов. Пейтон осторожно ступала на носках ботинок, чтобы заглушить звук своих шагов, когда подкрадывалась к мальчикам. Скрестив руки на груди, размышляя о том, стоит ли выжидать дольше или открыться, прежде чем она по-настоящему напугает их до смерти, Пейтон решила просто использовать громкий, осуждающий тон, чтобы заставить их вздрогнуть.       — Вы что делаете, чудаки? — Внезапно обернувшись, мальчики вскрикнули от шока и страха, после все-таки испытав облегчение при виде старшей сестры своего друга. Подняв брови к небу, Пейтон переминалась с ноги на ногу, позволяя своему взгляду скользить по смущенным выражениям на лицах каждого из них. — Вы за ней шпионите?       — Что…       — Нет!       — Это…       — Нет! — Слова превратились в бессмыслицу, пока они пытались придумать хоть какое-то правдоподобное оправдание, перебивая друг друга, пока Пейтон не махнула им, призывая к тишине, как дирижер перед тремя самыми раздражающими инструментами в мире.       — Вы же понимаете, что преследованием девушку не завоюешь, верно? — Взглянув на руку Лукаса, Пейтон недоверчиво прищурилась, даже не пытаясь скрыть довольную ухмылку. — Серьезно, Синклер? Бинокль?       Не находя слов, мальчики только стыдливо опустили глаза, но нервные подростковые вздохи были заглушены громким ревом Камаро Билли.       Хендерсон обернулся с широко раскрытыми глазами, схватил Лукаса и заставил его повернуться, а виноватый взгляд Паркера задержался на сестре еще на мгновение:       — На десять часов.       — Что?       — На десять часов! — Решив обернуться, Паркер увидел, как лицо его сестры вытянулось, и по перекошенному выражению его лица было заметно, что на нем смешались облегчение и страх.       Его сестра, однако, была встревожена. Если быть до конца честной, Пейтон предпочла бы не сталкиваться с Харгроувом, особенно после того, как он отвратительно вел себя с ней весь оставшийся день после того, как они вышли из чулана.       — Дерьмо!       — Не хочешь видеть своего парня? — Он насмехался над своей сестрой, когда они все, включая девушку, прижались спинами к машине, за которой прятались.       — Он не мой парень! — Она резко схватила брата за ухо, сжав достаточно сильно, чтобы причинить боль, но не настолько сильно, чтобы причинить какой-либо вред.       — АУ! — Он неуклюже оттолкнул сестру.       Их обычные перебранки продолжались до тех пор, пока резкое «ТШШШ!» Дастина не заставило их застыть на месте с выражением скорее удивления, чем волнения на лицах.       — Они ссорятся, они ссорятся, — заявил Лукас, снова приставив бинокль к глазам, пока Дастин и Паркер обменивались раздраженными взглядами.       — О, боже мой.       — Да вижу я! Нафига он тебе вообще? — Пейтон не смогла сдержать улыбку, обхватив руками колени, слушая жалобы Дастина. — Ну ты и придурок, — Хендерсон прищурился, дожидаясь, пока Паркер медленно встанет, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Макс хлопает дверью машины, а ее брат агрессивно уезжает. Посмотрев в сторону, где улыбка Пейтон уже превратилась в нервную гримасу, Дастин выглядел скорее сочувственным, чем раздраженным, когда слегка толкнул ее в бок носком кроссовка. — Эванс, все чисто.       Облегчение охватило блондинку, когда она, наконец, поднялась на ноги. Но их импровизированный поход в зал игровых автоматов, к сожалению, был далек от завершения. Закатив глаза, Пейтон выдохнула, как будто это могло помочь ей избавиться от раздражения.       — Оставьте бедную девочку в покое, — умоляла блондинка, качая головой, когда мальчики, полностью проигнорировав ее, побежали к прозрачной стеклянной двери, отделяющей их от чемпиона игры. Блондинка гораздо более непринужденной походкой направилась к двери, вместо этого решив прислониться к кирпичной стене рядом со стеклом.       Они смотрели на нее с удивлением и нежностью.       — Она невероятна, — восхищенно произнес Лукас, когда Дастин кивнул в знак согласия.       — Она…       Все трое мальчиков хором осознали:       — МэдМакс.

❀

      Несмотря на то, что Пейтон упорно отрицала это, ей, скорее, нравился вечер кино у Байерсов. Как и в вышеупомянутой семье, в их детстве таких семейных мероприятий практически не было. Было приятно наверстывать упущенное вместе.       Уиллу и Паркеру не обязательно было сближаться; они и так были друзьями с незапамятных времен и скорее просто наслаждались компанией друг друга.       Однако дружба Джонатана и Пейтон была новообретенной и строилась на альтернативном измерении. Но они без колебаний пытались. Они были из тех детей, которые осознавали, что их родители слишком долго откладывали на потом свое собственное счастье.       В воздухе витал запах попкорна, когда Боб снимал на видеокамеру совершенно обычное действие.       — Стой! — Усмехнулась Джойс, отмахиваясь рукой. — Ну хватит!       Боб невинно пожал плечами, наблюдая за женщиной через объектив с плотно закрытым левым глазом.       — Что? — Улыбнулся он. — Да ладно, ты привыкнешь. За ними будущее.       — Отложи это будущее и подай чистую миску, — добродушно усмехнулась Джойс, но, прежде чем опустить камеру, мужчина повернулся к Пейтон, которая лениво теребила скатерть на столе, усевшись как можно ближе к углу. Ей не потребовалось много времени, чтобы почувствовать, что камера теперь направлена на нее, и ее лицо быстро скривилось.       — Пап! — Запротестовала Пейтон, пряча лицо за салфеткой, которая лежала перед ней на столе. Несмотря на любовь ее отца к технике и документированию их жизни, Пейтон терпеть не могла находиться перед кадром. В зеркале она могла выбирать позу, видеть, как падает свет. Но на пленке все было искренне. Ее настоящее лицо, ее настоящая улыбка. Ее пугало то, что видели другие люди, когда смотрели на нее. Даже если никто, кроме ее отца и, возможно, Джойс, все равно никогда не увидит эти кадры.              Но ее отец только улыбнулся и опустил камеру, все еще выглядя довольным тем, что ему удалось хоть мельком запечатлеть свою дочь на пленке. Будет что добавить к бесчисленными домашним видео и воспоминаниям.       — Боб, оставь бедную девочку в покое, — пошутила Джойс, заслужив благодарный взгляд, когда Пейтон опустила салфетку настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Крутясь с горячей сковородкой, мать Байерсов посмотрела на свою падчерицу. — Пейтон, милая, не могла бы ты, пожалуйста, подать мне чистую миску?       С мягкой улыбкой Пейтон положила салфетку обратно на стол и встала, скрестив руки на футболке с Ramones, которая облегала ее стройную фигуру.       — Конечно, — она прошла мимо отца, который направился из кухни в ванную.       Футболка задралась, когда Пейтон потянулась за большой миской, и она заметила отстраненное и встревоженное выражение лица Джойс. Ей не нужно было спрашивать, почему. Блондинка знала немногое, но достаточно о визитах Уилла Байерса в лабораторию Хоукинса. Его приступы участились и стали более реалистичными.       — Как он?       Шокированная внезапностью и отсутствием контектса в вопросе, Джойс не смогла сложить все пазлы, чтобы ответить на него.       — М? — Спросила женщина, и Пейтон почти сразу осознала свою ошибку, поставив пластиковую миску на столешницу.       — Уилл, — объяснила обеспокоенная сводная сестра. — Он же сегодня ходил к доктору, верно? — Пейтон смущенно отвела взгляд и едва не сказала, что Джойс не обязана говорить ей об этом. Но задумчивость женщины сменилась мягкой улыбкой, когда она поняла, что подросток действительно переживает за ее сына.       — С ним все будет в порядке, — заверила Джойс, снимая фольгу с попкорна. — Они назвали это… эффектом годовщины, — Пейтон нахмурилась и наклонила голову, прислонившись к стойке рядом с миской. — Видимо, он… заново переживает случившееся. Скоро год, как это все произошло, так что… — Заметив, что Джойс расстроена, Пейтон не хотела расстраивать ее еще больше, ведь вечер так хорошо начинался. Она протянула руку и нежно сжала ладонь женщины.       — Мы будем рядом, — кивнула Пейтон. — Поможем ему пройти через это, — блондинка слегка наклонилась, чтобы Джойс могла ее видеть, и продолжила: — И тебе, — из глаз женщины чуть не потекли слезы благодарности, но она быстро взяла себя в руки, слыша шаги возвращающегося Боба. Она улыбнулась, искренне и благодарно, и положила свою руку на ладонь Пейтон.       — Эй, может пойдешь проверишь, почему мальчики так долго выбирают фильм? — Предложил отец, и Пейтон решила только кивнуть, поджав губы, когда отец нежно похлопал ее по плечу.       Пройдя через гостиную, Пейтон на мгновение замерла в конце коридора.       Все выглядело точно так же, как в ту ночь, когда она чуть не лишилась жизни. И это беспокоило ее, она пыталась понять, как Байерсы все еще могут жить в этом доме после всего, что случилось в прошлом году. Слова Джойс начали звучать в ее голове снова и снова, как заезженная пластинка.       Скоро год, как это все произошло.       С Пейтон не случилось ничего страшного, но каждый раз, когда ее приглашали в их дом, на нее нахлынывали воспоминания. Ей казалось, что она видит все это прямо перед глазами. Ковер под ногами — тот самый, который горел под ревущим Демогоргоном. Запах крови, бензина и горящей плоти смешивался с металлическим привкусом медвежьего капкана, в который поймали монстра.       Пальцы Пейтон впились в бледные ладони, а сердце забилось так сильно, что она ничего не слышала, кроме его стука.       Все это было так реально.       Снова была ночь.       Та самая ночь.       Рождественские огни замерцали над их головами, когда потолок разразился, позволяя чудовищу выбраться наружу. Оно рычало и щелкало, жаждя крови. Ее крови.       Оно было там.       Позади нее.       Ждало.       Холодное прикосновение к плечу вернуло Пейтон к реальности, но это не помешало ей в страхе отпрыгнуть в сторону.       — Воу! — Знакомый голос напомнил ей, что она в безопасности. Пейтон нахмурила брови, когда обнаружила, что Джонатан пытается попасть в поле ее зрения. — Все нормально? — Врать было бесполезно. Не то чтобы Джонатан сам не смог догадаться, о чем она думает. Но тот факт, что это было бесполезно, не останавливал ее попыток.       Изобразив фальшивую, но в то же время отточенную и чрезвычайно убедительную улыбку, блондинка быстро кивнула:       — Да, просто немного закружилась голова, — Байерс на это не купился! — Должно быть, я… слишком резко встала, — никогда в жизни Пейтон так не хотелось двигаться дальше, как сейчас, и она направилась в комнату Уилла, откуда слышалось, как ее брат обсуждает какую-то королеву какой-то игры, за которой следили Лукас и Дастин. — Сколько у нас вариантов?       — Немного, — улыбнулся Джонатан, ожидая, пока Пейтон тихонько постучит в дверь младшего Байерса.       — Уборка, — шутливо объявила девушка, заходя в комнату парня.       — Я не знал, что вам понравится, поэтому взял разные, — объяснил старший Байерс, выкладывая кассеты на тумбочку. — Выбирайте.       Паркер помолчал, обменявшись взглядом со своей сестрой, прежде чем взглянуть на Уилла, чтобы принять окончательное решение. Но мальчик только пожал плечами:       — Да что угодно.       Старшие брат и сестра обменялись обеспокоенными взглядами, безмолвный разговор в их головах был громче любых слов.       — Хорошо, — Джонатан сел напротив Уилла, а Пейтон присела на край кровати рядом с ним.       — Над чем работаешь? — осторожно взяв бумагу кончиками пальцев, Пейтон заглянула ему через плечо, чтобы посмотреть на рисунок. Уилл всегда был талантливым ребенком, когда дело касалось творчества. Но после всего, через что ему пришлось пройти, реальность и воображение неизбежно пересекались. Пейтон внимательно разглядывала рисунок, и сердце у нее сжималось. На рисунке был изображен мальчик, сгнивший в лесу, с торчащими ребрами и кровью, льющейся изо рта.       Под ним было написано: «Зомбичок».       Название, которое не вызвало бы у Пейтон беспокойства, если бы она не знала, что именно так прозвали его жестокие ребята в школе.       — Зомбичок? — Прочитал вслух Джонатан, сохраняя оптимизм, не смотря на опечаленное выражение лица Пейтон. — Кто такой Зомбичок?       Уилл на мгновение поднял глаза, избегая зрительного контакта, а затем снова уставился на свою руку, раскрашивающую страницу.       — Я.       Беспокойство росло, взгляд Джонатана метался между рисунком и его братом.       — Тебя кто-то так назвал? — Хотя вопрос был адресован Уиллу, Паркер молча кивнул, не дождавшись ответа младшего Байерса. Но тот просто продолжал водить карандашом по бумаге, нарушая воцарившуюся в комнате тишину.       — Эй, — ерзая на месте, Джонатан продолжал пытаться достучаться до брата. — Ты можешь поговорить со мной. Ты ведь знаешь это, правда? Что бы ни случилось… — Но Уилл молчал, его гнев, очевидно, возрастал, судя по тому, как движения его карандаша становились все резче. — Уилл, — настаивал Джонатан. — Уилл, ну же, поговори со мной…       — Прекратите так со мной общаться! — Внезапно рявкнул мальчик, в гневе бросив карандаш и бумагу на кровать.       — Что?       — Как «так»? — В замешательстве спросили старшие подростки, искренне обеспокоенные тем, как сильно обидели Уилла.       — Как все остальные! Как будто со мной что-то не так, — печально ответил мальчик, злясь за невежество своей семьи.       — О чем ты говоришь?       — Мама, Дастин, Лукас, — нахмурился Уилл. — Все. Трясутся надо мной, как над младенцем. Будто я сломаюсь. Будто сам ничего не могу! — Он замолчал, переводя дыхание, когда печаль стала сильнее гнева. — Это мешает. От этого я чувствую себя психом.       Не желая ничего, кроме как подбодрить своего друга, Паркер подкатился поближе к кровати на стуле, который стоял в комнате Уилла:       — Ты не псих, Уилл.       — Именно такой! — Подчеркнул он, долго глядя ему в глаза, прежде чем перевести взгляд на брата. — Такой.       Не в силах больше сдерживать свою печаль, Пейтон хмыкнула, прислонившись к изголовью кровати:       — Может быть, ты и прав, — внезапное заявление смутило Уилла, но он попытался не выглядеть оскорбленным неожиданным оскорблением.       — Что?       — Серьезно. Может быть, ты и в правду псих, — почувствовав, к чему она клонит, Джонатан начал кивать, подбадривая ее продолжать. — Но какая разница? Да ладно, — она игриво подтолкнула его локтем. — Неужели тебе хочется быть нормальным? Таким, как все остальные? Обычным?       — Быть психом — круто, — согласился Джонатан. — Ясно? Пейтон — псих, — блондинка кивнула, шутливо подмигнув Уиллу. — И Паркер, — Уилл медленно расплылся в улыбке. — И я тоже псих.       Уилл, как обычно, с сарказмом в голосе, приподнял бровь и спросил брата:       — Так поэтому у тебя нет друзей?       — У меня есть друзья, Уилл, — Джонатан весело рассмеялся.       — Тогда почему ты всегда тусуешься со мной? — Спросил мальчик, на этот раз более искренне. Джонатан вздохнул, похлопав брата по ноге.       — Потому что ты мой лучший друг, ясно? Я лучше буду дружить с Зомбичком, чем со скучным банальщиной.       — Ты правда так считаешь? — Размышлял Уилл, все еще не убежденный, как бы ни старались старший брат и сестра.       Джонатан взглянул на Пейтон в поисках поддержки, и блондинка кивнула.       — О да, — с растущей ухмылкой сказала девушка. — Я тоже лучше выберу Зомбичка, чем этих болтливых идиотов, — но Уилл все равно мрачно отвернулся, как ребенок, чей родитель плохо справился с заданием и не угадал, что изображено на рисунке.       — Ладно, послушай… — Начал Паркер, наклоняясь вперед, когда колеса кресла протестующе заскрипели. — С кем бы ты предпочел дружить? С Боуи или Кенни Роджерсом?       Вот теперь они говорили на его языке.       — Уф, — простонал Уилл, закатывая глаза, как всегда делала его старшая сводная сестра, на что Паркер гордо улыбнулся.       — Вот именно. Это несравнимо.       Щелкнув пальцем, Джонатан указал на Паркера, с энтузиазмом кивнув, и продолжил:       — Дело в том, что «нормальные» ничего значимого в мире не делали. Понимаешь?       Улыбка, наконец, вернулась на лицо Уилла, и на мгновение он задумался, слегка наклонив голову:       — Ну, некоторым нравится Кенни Роджерс.       И, нахмурив брови, Пейтон уже собиралась что-то сказать о своем отце, но ее быстро прервал не кто иной, как сам этот человек, появившийся в дверях, словно вызванный упоминанием Кенни Роджерса.       — Кенни Роджерс, — повторил Боб со смешком. — Я люблю Кенни Роджерсом, — все четверо обменялись удивленными взглядами, прежде чем стало невозможно сдерживаться, и комнату наполнил радостный смех, к большому замешательству Боба. — Что тут смешного?       — Ничего, — ответил мальчик, но не из-за боязни обидеть, а из желания сохранить что-то между новообретенными братьями и сестрами.       Просматривая фильмы, которые Джонатан разложил на шкафчике, Боб просиял, когда нашел один из любимых фильмом своего сына:       — Мистер Мама! Вуу! — Воскликнул он, Пейтон слегка вздрогнула от громкого звука. — Отлично! — Оставив подростков, Боб направился обратно к Джойс, а Пейтон в последний раз ободряюще похлопала Уилла по плечу, прежде чем последовать за отцом.       После этого перебраться в гостиную было довольно легко. Смех и жужжание телевизора наполнили комнату, пока эта необычная семья мирно смотрела телевизор.       И даже когда Джойс и Пейтон от звонившего телефона охватило беспокойство, Боб был рядом, чтобы успокоить, нежно похлопывая свою женщину по плечу:       — Эй, все в порядке. Забудьте об этом, — улыбнулся Боб, переводя взгляд с девушек на телевизор. — Наверное, просто ошиблись.       Решив просто кивнуть, Джонатан и Пейтон обменялись нервными взглядами. Звон не прекращался, словно напоминание, что уже никогда ничего не будет как прежде.