Спящая красавица

      Суббота выдалась сумасшедшей. Алиса проснулась в семь утра от сообщения Серёжи:       «Лиса! Она приходит в два! Я не спал всю ночь! Коты тоже не спали! Кеша порвал шторы! Помоги!»       — Господи, — простонала Алиса, глядя в потолок. — За что мне это?       Но встала, оделась и поехала.       Серёжа жил в старой двушке с родителями. Точнее, с мамой. Папа уехал в командировку и как-то забыл вернуться, но мама не унывала и воспитывала Серёжу с тройной энергией.       Дверь открыл сам Серёжа — взлохмаченный, в растянутом свитере, с котом на руках.       — Лиса! — выпалил он. — Спасибо, что приехала! Заходи!       Алиса перешагнула порог и замерла. Квартира напоминала поле боя. В коридоре валялись разбросанные вещи, на полу — рассыпанный корм, на шкафу сидел чёрный кот Кеша и шипел на всех проходящих. Рыжий Барсик дрых на диване, игнорируя происходящее. А серый Пельмень носился по комнате кругами, периодически врезаясь в стены.       — Господи, — выдохнула Алиса. — Что здесь было?       — Они почувствовали, — трагически сказал Серёжа. — Коты всегда чувствуют, когда в дом приходит чужой. Кеша объявил забастовку, Пельмень сошёл с ума, а Барсику всё равно, но он заражает атмосферу своим пофигизмом.       — А где мама?       — Ушла к подруге. Сказала, что не переживёт этого позора и вернётся, когда всё закончится.       Алиса вздохнула и закатала рукава:       — Давай убираться. И кота снимай со шкафа.       — Я не могу, — Серёжа жалобно посмотрел на Кешу. — Он меня не слушается. Он слушается только когда хочет есть.       — А он хочет есть?       — Не знаю. Он всегда хочет есть. Но сейчас он в режиме «я обиделся».       — Серёжа, — твёрдо сказала Алиса. — Ты мужчина или кто? Снимай кота.       Серёжа вздохнул, поставил Пельменя на пол, тот сразу унёсся в неизвестном направлении и полез на шкаф.       Через полчаса Кеша был пойман, заперт в комнате с миской корма, квартира более-менее убрана, а Пельмень выдохся и уснул в углу.       — Ну, — сказала Алиса, оглядывая результаты. — Жить можно.       В дверь позвонили.       — О, Господи, — выдохнул Серёжа. — Это она. Я не готов.       — Иди открывай, — подтолкнула его Алиса. — Я пока присмотрю за котами.       Серёжа пошёл открывать, а Алиса спряталась за углом, чтобы наблюдать.       На пороге стояла Лиза. Та самая, с которой они познакомились в бургерной. Милая, с длинными русыми волосами, в простом платье и с огромным пакетом в руках.       — Привет, — улыбнулась она. — А это котам. Я не знала, что они любят, поэтому взяла всякого.       Она протянула пакет. Там были игрушки, лакомства, и даже маленькая когтеточка.       — Ого, — выдохнул Серёжа. — Ты... это... заходи.       Лиза зашла, огляделась. Увидела Барсика на диване — тот даже ухом не повёл. Увидела Пельменя в углу — тот только вздохнул во сне. И тут из комнаты донёсся душераздирающий вой.       — А это? — спросила Лиза.       — Это Кеша, — обречённо сказал Серёжа. — Он у нас... с характером. Он заперт, потому что... ну, он нервный.       — Можно я его увижу? — попросила Лиза.       — Ты уверена? Он может зашипеть.       — Я не боюсь. У меня дома два таких же.       Серёжа открыл дверь. Кеша сидел на подоконнике и смотрел на вошедших с нескрываемым презрением.       — Привет, красавчик, — ласково сказала Лиза, присаживаясь на корточки. — Ты чего такой сердитый?       Кеша посмотрел на неё. Презрение в его взгляде сменилось любопытством. Он спрыгнул с подоконника, медленно подошёл к Лизе и... потёрся о её ногу.       — Офигеть, — выдохнул Серёжа.       — Он просто ревнует, — объяснила Лиза, почёсывая Кешу за ухом. — Боится, что ты будешь меньше времени уделять ему. Надо показать, что места хватит всем.       Кеша замурлыкал. Громко, как трактор.       Алиса вышла из-за угла:       — Ну, кажется, знакомство прошло успешно.       Лиза обернулась и улыбнулась:       — А, привет! Ты та самая подруга из бургерной, да?       — Алиса, — кивнула та. — Можно просто Лиса. Я, пожалуй, пойду. А то я тут лишняя.       — Останься, — попросил Серёжа. — Ну... на всякий случай. Вдруг коты опять...       — Не опять, — твёрдо сказала Лиза. — Мы справимся. Правда, Серёжа?       Серёжа посмотрел на неё с таким обожанием, что Алисе стало понятно — этот парень пропал.       — Ладно, — сказала она. — Я пойду. Но если что — звоните.       Она вышла из квартиры и улыбнулась. Ещё одна история начиналась. Дома её ждал сюрприз. На телефоне светилось три пропущенных от мамы. Алиса вздохнула и набрала номер.       — Алиса! — закричала мама в трубку. — Ты почему не отвечаешь? Я волнуюсь! Уже три раза звонила!       — Мам, я была у друга, помогала с котами. Что случилось?       — Ничего не случилось, — обиженно сказала мама. — Просто хочу с тобой поговорить. Ты мне в последнее время не звонишь. Я уже думала, может, заболела?       — Не заболела, мам. Всё нормально.       — А почему не звонишь?       — Работы много, — соврала Алиса.       — Работы у неё много, — проворчала мама. — Ладно. Я тут подумала... может, мне приехать? Навестить тебя? Давно не виделись.       Алиса замерла. Мама жила в другом городе, в трёхстах километрах. Они виделись раза два в год — на Новый год и летом. И каждый визит мамы превращался в марафон вопросов: «Когда замуж?», «Почему такая худая?», «А это кто?», «А почему не доктор?», «А когда внуки?».       — Мам, — осторожно сказала Алиса. — Я не знаю. У меня тут... ну, вообще, я может сама приеду. Скоро.       — Сама? — мама оживилась. — Когда? На майские? А с кем? Одна?       — Не одна, — вырвалось у Алисы.       В трубке повисла тишина.       — С кем? — спросила мама голосом, в котором смешались любопытство и подозрение.       — С парнем, мам. С молодым человеком.       — С каким ещё молодым человеком? — взвилась мама. — Ты же говорила, что никого нет! Ты говорила, что работа! А сама! А он кто? Где работает? Сколько лет? Познакомишь?       — Ма-а-ам, — простонала Алиса. — Мы только начали встречаться. Ещё рано знакомить.       — Рано? — мамин голос стал ледяным. — А с кем ты тогда на майские едешь?       — Не с кем, а куда. Мы в Золотое кольцо собираемся. Вдвоём.       — В Золотое кольцо? — мама аж задохнулась. — Это же туристическая поездка! Это серьёзно! А я не знаю!       — Мам, успокойся. Мы просто поедем на несколько дней.       — Просто? А если он тебя там бросит? А если обманет? А если...       — Мам, — перебила Алиса. — Мне 25 лет. Я взрослая. Я сама разберусь.       Мама замолчала. Алиса поняла, что сморозила глупость. Мама обидится сейчас, будет дуться неделю, потом позвонит и скажет, что у неё сердце болит от таких слов.       — Ладно, — неожиданно мирно сказала мама. — Рассказывай. Кто он?       Алиса выдохнула и начала рассказывать. Про кафе, про кофе, про улыбку, про антикафе, про горшок, про парк. Мама слушала молча, изредка хмыкая.       — Повар, значит, — сказала она, когда Алиса закончила. — Это хорошо. Повара голодными не останутся. А характер у него какой?       — Хороший, мам. Добрый, спокойный, заботливый.       — Смотрит на тебя как?       — Смотрит. Тепло.       — Любит, значит, — вздохнула мама. — Это главное. А ты?       — А что я?       — Любишь?       Алиса задумалась. Она не говорила этого слова вслух. Даже себе боялась признаться. Но сейчас, в разговоре с мамой, ответ пришёл сам собой:       — Кажется, да, мам. Кажется, люблю.       Мама помолчала, потом сказала:       — Ну, смотри. Я тебя благословляю. Но если обидит — приеду и лично кастрюлей по голове. Я хоть и старая, а за дочку любому глаза выцарапаю.       — Мам! — засмеялась Алиса. — Ты что!       — А что? Я серьёзно. Ладно, беги. Я позвоню позже. И фото пришли. Чтоб я знала, на кого любоваться.       — Пришлю, — пообещала Алиса.       Она положила трубку и долго сидела, глядя в стену.

«Кажется, люблю».

      Слово прозвучало. И оно не испугало. Наоборот, стало тепло.       Вечером она написала Матвею: «Маме рассказала. Про нас. Она хочет фото»       Матвей ответил почти сразу: «Ого. Серьёзный разговор. А она у тебя строгая?»       «Очень. Грозит кастрюлей, если обидишь»       «Понял, принял. Буду осторожен. А фото какое? Парадное или как есть?»       «Как есть. Ты же у меня как есть»       «Тогда лови»       Пришло фото. Матвей на кухне, в фартуке, перепачканный мукой, с лопаточкой в руке и счастливой улыбкой. Таким, каким она его любила.       Алиса отправила маме. Через минуту пришёл ответ:       «Симпатичный. И глаза добрые. Одобряю. Но кастрюля наготове»       Алиса засмеялась и уткнулась лицом в подушку.

Жизнь была прекрасна.