Главная роль

Минута повисла в тишине, тяжелая, как предгрозовое небо. Я смотрела на экран телефона, где высвечивалось имя Марка, и не могла заставить себя ответить. Внутри все сжалось в тугой узел – обида, растерянность, и какая-то странная, почти болезненная надежда. Наконец, Марк нарушил ее тихим вопросом: — Элиза, почему ты молчишь? Его голос был непривычно мягким, лишенным той обычной резкости, которая часто проскальзывала в наших разговорах. Это еще больше сбивало меня с толку. Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Слова застряли в горле, словно ком. — Я… я приду! — выдохнула я, приняв окончательное решение. Это было импульсивно, но в то же время ощущалось как единственно верный шаг. — Хорошо. В то же время. И, пожалуйста, не опаздывай. В его голосе прозвучало что-то новое, непривычное. Не просто просьба, а почти… ожидание. Повесив трубку, я невольно улыбнулась. Тепло разлилось по груди, словно солнечный луч, от осознания того, что Марк извинился и ждет меня в театре. Но эта улыбка была немного растерянной. В его голосе прозвучало нечто новое, непривычное, словно он говорил не совсем сам с собой. Неужели кто-то повлиял на него? Эта мысль кольнула меня. Марк всегда был таким независимым, таким уверенным в своей правоте. Или же, быть может, он просто привык к моему присутствию, и мысль о поиске кого-то другого стала ему чужда? Последняя мысль была приятнее, но все равно не давала покоя. Мысль о том, что он мог бы искать кого-то другого, была невыносима. Мысль о том, что он мог бы не искать кого-то другого, потому что привык ко мне, тоже была не совсем тем, чего хотелось бы. Хотелось, чтобы он хотел меня, а не просто привык. Это было странно, да. Вся эта ситуация была странной. Наша ссора, его внезапное извинение, этот непривычный тон. Но в глубине души я испытывала безмерную радость от того, что Марк передумал и лично, по телефону, принес свои извинения. Это был шаг, который он редко делал. И это значило для меня очень много.

***

На следующее утро, в автобусе, я чувствовала себя неуверенно. Вчерашний день не давал покоя: я так откровенно заявила продюсеру Марку, что он спал с Маргарет, и это слышали все, хотя самой Маргарет рядом не было. Возможно, слухи уже дошли до нее, и сегодня вряд ли стоит ожидать хорошего дня. Вернувшись в театр, я столкнулась с Марком. Он встретил меня с широкой улыбкой, словно мы не виделись целую вечность. — Здравствуй, Элиза. Отлично выглядишь, — его взгляд скользнул по моему наряду, который я, конечно же, носила вчера. — Ты как раз вовремя. — Признаюсь, я не совсем понимаю, зачем меня пригласили, — сказала я, заметив, что все роли уже заняты. — Сейчас все объясню, — он жестом пригласил меня к сцене. Там уже находилась Маргарет, репетирующая главную роль в постановке "Софи и мы встретились взглядами". Маргарет посмотрела на меня с явным недовольством, и я, вспомнив свои вчерашние слова о ней и Марке, неловко отвела глаза в сторону. — Элиза, Маргарет, — начал Марк, — одной из вас достанется главная роль. Я посмотрела на Марка, уже совершенно не понимая, что здесь происходит: — Разве роль не моя? — возразила Маргарет, ее голос был полон возмущения. Марк тяжело вздохнул и снова улыбнулся: — Сейчас мы это выясним. — Боюсь, у меня не получится, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Марк удивленно поднял брови. — Почему? — Я не могу, Марк, — мой голос дрожал, несмотря на все мои усилия его успокоить. — Вы сами сказали, что я не умею проявлять эмоции. Софи должна была быть в депрессии, но она вела себя спокойно, будто ее бросают не в первый раз. Я всё прекрасно помню. Марк на мгновение растерялся. Его улыбка, такая уверенная секунду назад, поблекла. Он посмотрел на меня, потом на Маргарет, которая, казалось, наслаждалась моим замешательством, и снова тяжело вздохнул. — Я сказал, что ты переиграла, Элиза, — наконец произнес он, его тон стал более мягким, но в нем все еще чувствовалась нотка нетерпения. — Это не значит, что ты не умеешь проявлять эмоции. Это значит, что ты искала не ту грань. Софи не должна была быть в истерике. Она должна была быть… опустошенной. Понимаешь? Как будто из нее вытянули всю жизнь. А ты была слишком… сдержанна. С подозрением взглянув на Марка, я вновь решила претендовать на главную роль, хотя шансы казались ничтожными. Маргарет первой вышла на сцену, исполнив роль Софи. Ее игра была уверенной, но чувствовалось, что текст она запомнила не полностью. Марк наблюдал за ней, как обычный зритель. В этот момент я заметила незнакомца, расположившегося на самом последнем ряду, который также следил за ходом репетиции. Маргарет так блестяще справилась с ролью Софи, что я невольно почувствовала укол зависти. Ее игра была настолько проникновенной, что казалось, будто она сама прожила все перипетии судьбы своей героини. Каждый жест, каждое слово, каждый взгляд – все было наполнено такой искренностью и глубиной, что зрительный зал замер, очарованный ее талантом. Остается вопрос: смогу ли я достичь подобного уровня исполнения роли Софи? Когда Маргарет закончила, Марк одарил ее восхищенными аплодисментами. Но незнакомец, затерявшийся в последних рядах, остался невозмутим. Момент настал. Я вышла на сцену, чтобы воплотить Софи. Маргарет, восседая рядом с Марком, одарила меня высокомерной ухмылкой, словно предвкушая моё падение. Её взгляд, полный ехидства, пронзал меня насквозь, вселяя страх, который я так старательно прятала. Текст был выучен до последней буквы, каждая интонация отточена, но этот взгляд… он был как ледяной клинок, пронзающий мою уверенность. С трудом взяв себя в руки, я начала. Голос, поначалу дрожавший, постепенно обрел силу. Я чувствовала, как Софи оживает во мне, как её боль и надежда наполняют каждый жест, каждое слово. Поначалу всё шло хорошо, я почти забыла о Маргарет, погрузившись в роль. Но затем, словно магнитом, мой взгляд притянулся к ней. И в этот момент моя игра рухнула. Слова путались, реплики забывались, эмоции исчезли, оставив лишь пустоту. Марк, чьё разочарование было очевидно, теперь отводил взгляд, краснея от стыда. Маргарет продолжала злорадствовать, её ухмылка стала шире, а незнакомец в зале, сидевший в первом ряду, смотрел на меня с изумлением, словно я была каким-то диковинным зверем. — Элиза, стоп! — резко прервал репетицию Марк. Его голос прозвучал как выстрел в тишине. Я опустила глаза, чувствуя, как краска заливает щеки. Позор. Он обволакивал меня, душил, не давая дышать. Марк подошел ближе. В его глазах мелькнуло раздражение, но оно быстро сменилось тревогой. Он, кажется, заметил, как сильно я дрожу. — Элиза, ты точно в порядке? — спросил он, его голос был на удивление мягким. Я пожала плечами. Слова застряли в горле. — Не знаю... — прошептала я, понимая, что сегодня не мой день. Сегодня я проиграла. — Соберись. Ты же целую неделю репетировала эту роль! — его голос звучал уже мягче, но в нем все еще слышалась нотка недовольства. Его слова задели меня за живое. Неделя? Неделя бессонных ночей, неделя изнурительных репетиций, неделя борьбы с собственными страхами. И он только сейчас об этом вспомнил? — И вы только сейчас об этом вспомнили? — мой голос дрогнул от обиды, которая внезапно захлестнула меня. — Элиза, давай не будем ссориться. Может, ты просто не выспалась или не ужинала? — Марк говорил спокойно, но в его вопросе чувствовалось недоумение. Он, кажется, не понимал, что происходит. — Почему вас волнует моя игра именно сейчас? Вы же видели всё вчера! — выпалила я, чувствуя, как внутри всё кипит. Маргарет вклинилась в наш разговор, бросив: — Хватит умничать! Всем и так ясно, что роль моя! Внутри меня поднялась волна гнева. — В принципе, тебе не впервой получать главные роли, — ответила я, стараясь скрыть раздражение. — Умей достойно проигрывать, мышь мелкая, — парировала она, победно улыбаясь. — По крайней мере, эта мышь мелкая видит абсолютно всё. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я? — хитро улыбнулась я в ответ. Маргарет вспыхнула, её взгляд метнулся к Марку с явным беспокойством. Тот глубоко вздохнул, пытаясь сохранить самообладание, и произнес: — На сегодня репетиция закончена. Продолжим завтра. Его голос был ровным, но я уловила в нем нотки скрытого раздражения. Мы все замерли, ожидая развязки. Незнакомец, до этого момента наблюдавший за нами из тени, встал и подошел к нам, чтобы представиться. Он двигался с какой-то кошачьей грацией, уверенно и бесшумно. Всмотревшись, я вдруг вспомнила его: это был тот самый человек, в которого я нечаянно врезалась, когда шла домой пару дней назад. Тогда я была так поглощена своими мыслями, что едва заметила его, лишь извинилась на ходу и поспешила дальше. А сейчас он стоял прямо передо мной, и я могла рассмотреть его во всех деталях. Марк, предвкушая, объявил, и его голос звучал уже гораздо бодрее, словно он только что выиграл в лотерею: — Ребята, знакомьтесь, это Итан Марсон! Бывший артист и наш новый директор. По залу пронесся шепоток. Новый директор? Да еще и бывший артист? Это было неожиданно. Как мужчина, Итан был невероятно привлекателен. Высокий, с широкими плечами и узкими бедрами, он излучал какую-то особую, магнетическую энергию. Его темные волосы были слегка растрепаны, что придавало ему вид художника или поэта, а пронзительные серые глаза, казалось, видели тебя насквозь. На нем была простая черная водолазка, которая идеально подчеркивала его спортивную фигуру. Маргарет, которая до этого момента была на меня обижена из-за какой-то мелочи, буквально потеряла дар речи, когда он обратил на нее внимание. Итан окинул нас всех взглядом, задержавшись на Маргарет чуть дольше, чем на остальных. А когда он поздоровался, у него оказался такой очаровательный голос – низкий, бархатистый, с легкой хрипотцой, и изумительная улыбка, которая осветила его лицо, делая его еще более притягательным. Маргарет тут же забыла про обиду на меня. Её глаза загорелись, и она стала стараться быть поближе к Итану, буквально прилипнув к нему, как мотылек к огню. Я наблюдала за ней с легкой усмешкой. Вот так всегда: стоит появиться привлекательному мужчине, и все женские распри тут же отходят на второй план. Итан, кажется, не замечал её усилий, или делал вид, что не замечает, продолжая общаться с Марком. Я же, вспомнив нашу неловкую встречу, почувствовала легкое смущение. Он, конечно, меня не узнал. Да и зачем ему? Для него я была лишь одной из многих, кто случайно врезался в него на улице. Но для меня он теперь был не просто незнакомцем, а новым директором, человеком, который будет влиять на нашу жизнь в театре. И это было, пожалуй, самое интересное. — Завтра увидимся! — Марк попрощался с нами. Все начали расходиться, но Марк попросил меня ненадолго задержаться. Итан тем временем уже сидел в первом ряду, погрузившись в изучение роли. — Что такое, Марк? — спросила я, ожидая, чего он хочет. — Я прошу тебя остаться и выйти на сцену ещё раз, — заявил он. — Почему ты так хочешь дать мне шанс? — недоумевала я. — Ты же видел, я не справилась. — Слушай, я уже дал согласие, чтобы главную роль Маргарет играла она, — прошептал он, чтобы Итан не услышал. Что это за игры? Теперь я совсем его не понимала. Чего он добивается? — Но при чём тут я? — Если моя интуиция меня не подводит, то мне кажется, что мистер Итан хочет дать тебе главную роль, — признался он. — Но ты же был свидетелем моей игры, она была ужасна! И какое отношение Итан имеет ко мне, если мы совершенно незнакомы?" — мысли кружились в голове, и всё происходящее казалось невероятно странным. — Элиза, я не знаю, что и сказать. Прошу тебя, вернись на сцену ещё раз. Я убеждён, что на этот раз ты справишься блестяще", — произнёс Марк, озарив её улыбкой. Я бросила тревожный взгляд на Итана, затем на Марка, и лишь тогда позволила себе глубоко вздохнуть. — Хорошо — " Согласилась я".