Когда вместе - это вместе

Это началось совсем не с откровенной грубости или распускания рук. Всё началось с обычных, слишком частых и навязчивых улыбок в школьных коридорах. Новый инструктор ОБЖ — мужчина с безупречно аккуратной стрижкой, неестественно прямой армейской спиной и зычным голосом, который обожал звучать громче всех остальных в помещении — умел вещать о правилах безопасности с таким видом, будто лично изобрел осторожность. На деле же чужие границы он нарушал с виртуозной легкостью. — Эмилия, вы удивительно быстро влились в наш суровый коллектив, — как бы между прочим заметил он в учительской во время большой перемены, ставя свою кофейную кружку непозволительно близко к её локтю. — Знаете, нашей школе уже очень давно не хватало… такой приятной женской свежести. — Спасибо, — Эмилия поблагодарила его коротко, вежливо и подчеркнуто сухо, тут же убирая руки со стола. Вскоре он принялся регулярно появляться на пороге её кабинета-кладовки под надуманными предлогами «по делу». — У меня есть один крайне проблемный ученик на примете, Эмилия, хотел бы обсудить его психологический профиль, — заявлял он, заходя без приглашения. При этом мужчина садился не напротив неё, на стул для учеников, а пристраивался сбоку, на самый край её рабочего стола. Ближе, чем требовали любые нормы приличия. Он демонстративно наклонялся вперед, опираясь ладонями о шпонированную поверхность и нависая над ней всем телом. Эмилия каждый раз молча поднималась со своего места, разрывая дистанцию. — Мы можем обсудить ваше дело, стоя вот здесь, — она отходила к шкафу с документами. Инструктор лишь снисходительно, приторно улыбался: — Ну что же вы так, Эмилия? Вы излишне формальны. Мы ведь коллеги. — Это не формальность. Это нормальная рабочая дистанция. Но он, судя по блеску в глазах, упрямо принимал её холодность за элемент кокетливой игры.

***

К концу первой недели его поведение стало более осязаемым и наглым. Во время затянувшегося педсовета в актовом зале, проходя мимо её стула в узком ряду, его тяжелая ладонь как бы невзначай задержалась на её лопатке. Буквально на секунду дольше положенного. Это выглядело почти невинно, почти незаметно для окружающих учителей, увлеченных отчетами директора. Эмилия резко, со стуком отодвинулась вместе со стулом, оборачиваясь к нему: — Не прикасайтесь ко мне. Никогда. Мужчина ни капли не смутился. Он наклонился к её уху, обдав запахом дешевого одеколона и мятной жвачки: — Бросьте, Эмилия. Вы всё в этой жизни воспринимаете слишком близко к сердцу. Расслабьтесь. — Нет, — ледяным тоном оборвала она. — Я воспринимаю ваши жесты буквально. И требую держать руки при себе. Его улыбка после этих слов стала заметно тоньше и злее.

***

Парни из её окружения заметили неладное не одновременно. Айзек Лейхи, прошедший через ад домашнего насилия и обладающий обостренным волчьим чутьем на скрытую агрессию, среагировал первым. Поздним вечером после тренировки он стоял у ворот стадиона, когда увидел, как инструктор ОБЖ караулит Эмилию у её машины на школьной парковке. Мужчина стоял слишком близко, развалившись и засунув руки в карманы брюк. Айзек прекрасно знал этот тип позы. Знал этот характерный, сытый наклон головы хищника, который уверен в своей безнаказанности. Внутри у молодого оборотня всё инстинктивно сжалось в тугой узел, но вмешиваться без команды он не стал. Он лишь замер в тени деревьев, наблюдая, как Эмилия четким движением отступила ровно на полшага назад, коротко и жестко бросила преследователю какую-то фразу и, резко сев за руль, уехала. Айзек зафиксировал этот момент в памяти. И зарычал себе под нос. Стайлз Стилински обратил внимание на ситуацию чуть позже, со своей привычной аналитической колокольни. — Мне чертовски не нравится ментальная энергия этого нового обэжиста, Скотт, — тихо зашептал он другу, когда они шли по коридору мимо учительской. — Серьезно. У него на лице крупными буквами написано профиль человека, который искренне называет грубое вторжение в чужую жизнь обычным «дружелюбием». Он так и вьется вокруг кабинета твоей сестры. Скотт раздраженно нахмурился, поправляя лямку рюкзака: — Да ладно тебе, Стайлз. Мне кажется, что в этот раз ты преувеличиваешь и параноишь на пустом месте. — Я очень сильно надеюсь, чувак, что в этот раз я действительно ошибаюсь. Но мой внутренний радар бьет тревогу.

***

Скотт МакКолл заметил происходящее последним. И именно поэтому увиденное ударило по его волчьему эго Альфы сильнее всего. После финального звонка, выйдя на задний двор школы, он застыл на крыльце. Инструктор ОБЖ снова ошивался у машины Эмилии. Мужчина бесцеремонно оперся тяжелой ладонью о крышу её автомобиля, буквально перекрывая ей своим телом свободный путь к водительской двери. На его лице играла та самая снисходительная, самоуверенная ухмылка, которую Скотт физически не переваривал в людях. Эмилия не срывалась на крик, её голос по-прежнему звучал ровно и профессионально: — Я уже несколько раз повторила вам, коллега. Нет. Отойдите от машины. Мужчина лишь сыто рассмеялся, лениво покачивая головой: — Да ладно вам, Эмилия. Вы просто приехали из своего большого города и никак не привыкнете к нормальному мужскому вниманию в нашей провинции. Она продолжала держать себя в руках из последних сил. Только потому, что этот человек был её коллегой по учебному заведению. Потому, что она была дипломированным специалистом. И потому, что взрослые цивилизованные люди обязаны решать любые конфликты исключительно словами. Она сделала ему официальное предупреждение. Раз. Два. Три. Но преследователь упрямо отказывался понимать человеческий язык.

***

День, когда у этого города окончательно закончилось терпение, начинался как самый обычный, душный школьный вторник. Вечер дышал ленивым летним теплом. Парковка за главным корпусом стремительно пустела, асфальт плавился под лучами заходящего солнца. Скотт и Стайлз неторопливо шли в сторону старого синего джипа, перекидываясь дежурными репликами. — Я серьезно говорю тебе, МакКолл, её мать смотрит на тебя так, словно ты для неё — ходячий незаполненный протокол задержания, — Стайлз привычно не затыкался, на ходу настраивая свое бесконечное внутреннее радио. — Чистая превентивная паранойя семейства Арджент… Скотт не ответил. Он резко замер прямо посреди дорожки, и Стайлз тут же наткнулся на его каменную спину. У своей малолитражки стояла Эмилия. И инструктор ОБЖ снова ошивался рядом. Навязчивая, липкая тень, которая преследовала её третью неделю подряд. Едкий поток слов Стайлза иссяк в одно мгновение. Он шумно сглотнул. — Оу. Опять этот тип. В эту же секунду из тяжелых стеклянных дверей школы вышел Айзек. Он сделал два шага по крыльцу, моментально зафиксировал взглядом мизансцену у машины и застыл, медленно опуская рюкзак на бетон. Под его джинсовой курткой судорожно перекатились мышцы плеч. И словно для полного комплекта, в этот самый миг на парковку с тяжелым, глухим рокотом мотора завернул потрепанный черный автомобиль Дерека. Хейл затормозил в паре десятков метров, заглушил двигатель, но выходить не стал. Он остался сидеть за рулем, превратившись в сплошной, леденящий душу взгляд сквозь лобовое стекло. Стая замерла в невидимом, вибрирующем кольце. Все ждали. А у машины ситуация стремительно катилась к чертям. Инструктор ОБЖ, распаленный собственным превосходством, наклонился к Эмилии еще ближе. Девушка была вынуждена отступить назад, уперевшись поясницей в закрытую водительскую дверь. Мужчина с размаху опустил тяжелую ладонь на крышу её автомобиля, полностью блокируя ей единственный путь к спасению. — Может, мы наконец-то перестанем играть в эту дурацкую строгую недотрогу, Эмилия? — в его голосе сквозила приторная, сытая уверенность. — Это не игра, — ледяным, вибрирующим от сдерживаемого гнева тоном ответила она. — Вы просто слишком сильно напряжены. Вам нужно расслабиться. Мужчина бесцеремонно протянул руку и пальцами перехватил её тонкое запястье. Скотт сделал резкий, хищный шаг вперед, его зрачки мгновенно расширились, готовые вспыхнуть золотом Альфы, но Стайлз мертвой хваткой вцепился ему в предплечье, повиснув на друге всем весом. — Скотт, тормози! Подожди, стой! — Он её трогает, Стайлз! — сквозь зубы, с утробным, пугающим рыком выплюнул МакКолл. — Она пока справляется сама, тише! Не ломай дрова! Эмилия жестким, отточенным движением выдернула руку из его хватки, разрывая тактильный контакт: — Не прикасайтесь ко мне. Я предупреждаю вас в последний раз. Мужчина лишь снисходительно, нагло рассмеялся, качнув головой: — Господи, да вы всё излишне драматизируете, как маленькая девочка. И вместо того чтобы отойти, он сделал то, чего делать не следовало ни при каких обстоятельствах в радиусе трех оборотней. Он уверенно, по-хозяйски положил широкую ладонь ей на поясницу, силой притягивая к себе. Эта секунда растянулась, став бесконечно длинной и удушливой. В ней, как в капле воды, спрессовались все две недели её ангельского терпения, все вежливые отказы, рабочая этика и официальные предупреждения. Эмилия больше ничего не собиралась объяснять на человеческом языке. Один короткий шаг вперед. Четкий, профессиональный поворот корпуса, переносящий весь вес тела в правое плечо. И хук слева — короткий, идеально выверенный, чистый и сокрушительный. Звук получился сухим, костяным и хлестким. Весь воздух с глухим свистом вылетел из легких инструктора вместе с его дурацкой, многодневной самоуверенностью. Мужчина, не удержав равновесия, мешком повалился на грязный парковочный асфальт, судорожно хватаясь руками за сломанную челюсть. На парковке между машинами внезапно повисла звенящая, оглушительная тишина. Эмилия стояла абсолютно неподвижно, лишь её дыхание оставалось непривычно тяжелым. Спокойным, отточенным движением она расправила замявшийся рукав светлой блузки, словно стряхивала с ткани невидимую грязь. — Я предупреждала вас несколько раз, коллега, — ровно произнесла она. Голос звучал поразительно тихо, почти устало, но в этой тишине отчетливо сквозила холодная, железобетонная сталь взрослого специалиста. — Я просила вас держать дистанцию. Я требовала убрать руки. Она сделала короткий шаг вперед, заставляя мужчину невольно попятиться назад, к капоту его собственного автомобиля. — Теперь этот разговор будет официальным. С привлечением директора и заявлением в полицию округа. Инструктор ОБЖ растерянно моргал, судорожно держась ладонью за покрасневшую щеку, на которой уже отчетливо проступал след от жесткого, бескомпромиссного удара. Вся его былая сытая спесь и наглость хищника испарились в один щелчок. — Да вы… вы совсем с ума сошли, МакКолл… — потрясенно и жалко пролепетал он сквозь зубы, не веря, что эта тихая девушка способна дать настолько яростный физический отпор. — Нет, — ледяным тоном отрезала Эмилия, уверенно открывая дверцу своей машины и садясь за руль. — Я абсолютно в своем уме. Это вы окончательно потеряли чувство реальности и перешли черту. Разговор окончен.

***

Скотт сорвался с места и подбежал к машине первым. Внутри молодого оборотня всё клокотало и перемешивалось в безумный, удушливый коктейль: первобытная ярость на ублюдка, глухая вина за то, что не уберег, и дикое, принесшее мгновенную слабость в коленях облегчение. — Эми! Ты в порядке?! Жива?! — он тяжело дышал, лихорадочно осматривая её бледное лицо. — Да, Скотти, всё нормально, — она перевела дух и посмотрела на брата абсолютно ровным, кристально чистым взглядом. Стайлз приближался к ним подчеркнуто медленно, на цыпочках, словно боялся сдетонировать оставшийся в воздухе порох. Его карие глаза были раскрыты настолько широко, что едва не вылезали из орбит. — Господи… Я только что своими собственными глазами стал живым свидетелем самого весомого, убедительного и железобетонного слова «нет» за всю долгую историю человечества, — потрясенно прошептал он, переводя взгляд на стонущего на асфальте мужчину. Айзек Лейхи хранил абсолютное, благоговейное молчание. Он стоял чуть поодаль, и в его глазах больше не было привычного страха перед сильными взрослыми. Там светилось безграничное, осязаемое уважение и странное, глубокое умиротворение человека, который только что увидел справедливое возмездие. Дерек подошел к ним самым последним. Тяжелая кожаная куртка тускло блеснула в лучах заката. Оборотень даже не удостоил мимолетным взглядом поверженного ОБЖшника, корчившегося у колеса малолитражки. Он смотрел только на неё. На Эмилию. И в этом его пристальном, немигающем взгляде не было ни капли удивления. Только ожившая, старая память. — Ты дала этому ничтожеству слишком много шансов, Эми, — негромко, с едва уловимой хрипотой в голосе произнес Хейл, застыв в паре шагов от неё. Она лишь равнодушно передернула плечами, открывая водительскую дверцу: — Я просто всегда люблю быть до конца уверенной, что человек неисправим, Дерек. Профессиональная деформация. Скотт, всё еще кипящий от избытка адреналина, сердито сжал кулаки, делая шаг к стонущему на земле телу: — Да я его сейчас прямо здесь… — Ты ничего не будешь делать, Скотт, — резко, хлестко, как плетью, оборвала его сестра. Брат мгновенно замер на месте, подавившись воздухом. Волчий авторитет Альфы рассыпался перед этим ледяным тоном старшей сестры в мелкую пыль. — Не забывай, чей я ребенок, — абсолютно спокойно, усаживаясь на сиденье, добавила Эмилия. — Наш отец — специальный агент ФБР, Скотти. И он в свое время настойчиво учил меня защищать себя не только с помощью дипломатических разговоров. Стайлз за секунду лихорадочно переварил информацию и понимающе закивал головой, активно жестикулируя: — Так, ладно, стоп. Это действительно многое объясняет. Очень многое. Генетика Рафаэля МакКолла в действии, вопросы официально снимаются. — Этот урод к тебе больше никогда в жизни не подойдет, — тихо, но с пугающей волчьей уверенностью пообещал Айзек, глядя на поверженного врага. — Само собой разумеется, — Эмилия взялась за ручку двери. Перед тем как окончательно завести мотор и захлопнуть створку, она на секунду замерла и обвела всю застывшую четверку внимательным, слегка ироничным взглядом:— Слушайте, а вы чего вообще на меня так вылупились? Что не так? Стайлз первым среди всех нашел в себе силы обрести дар речи. Он неловко переступил с ноги на ногу и выдал самую честную мысль вечера: — Скажем так, Эми… мы тут всей нашей дружной компанией сегодня коллективно и очень сильно переоценили степень твоей хрупкости. Извини. Она коротко, сочно усмехнулась, включая первую передачу: — Бывает. Исправляйте свои аналитические ошибки. Малолитражка плавно тронулась с места, развернулась и через секунду скрылась за воротами школьной парковки, оставив после себя лишь легкий шлейф выхлопных газов. На опустевшем асфальте остались стоять четверо. Скотт стоял со свинцовым, ошеломляющим осознанием того, что его сестра — далеко не хрупкий фарфор, который нужно круглосуточно прятать от монстров. Стайлз светился от искреннего, бьющего через край мальчишеского восторга и уважения к её силе. Айзек дышал полной грудью, унося в душе твердую, непоколебимую уверенность в том, что личные границы в этом суровом мире всё-таки существуют и их можно защитить. А Дерек Хейл продолжал смотреть на пустую дорогу с едва заметной, слабой улыбкой на губах. Она всегда была именно такой. Сильной, жесткой и знающей себе цену. Просто они за все эти долгие годы разлуки умудрились об этом позабыть.