Когда вместе - это вместе

Парковка Бейкон Хиллс гудела, как растревоженный улей. Гул моторов, резкие хлопки тяжелых автомобильных дверей, удушливый запах раскаленного на солнце асфальта и приторно-дешевых подростковых духов — все это сливалось в один сплошной, давящий на уши фон. Закат ложился косой, слепящей золотой полосой на лобовые стекла припаркованных машин. Питер Хейл вышел из автомобиля неторопливо. Не потому, что ему действительно было некуда спешить, а потому, что он в принципе никогда не позволял себе суетливых движений. Это ломало бы образ, а Питер слишком ценил свой безупречный, выверенный до мелочей силуэт. Его взгляд автоматически вычленил из толпы Дерека. Племянник, как и всегда, забился в угол — стоял чуть в стороне от центрального входа, намертво прижавшись спиной к кирпичной стене. Руки скрещены на груди, тяжелая кожаная куртка кажется броней, а глаза медленно, методично сканируют парковку. Дерек не участвовал в школьной жизни. Он наблюдал. Питер прекрасно знал, что племянник здесь не случайно. Он пас щенков. Айзек, Скотт, Лидия — все, кто терся рядом с ними, были под его негласным надзором. Не как бойцы под началом командира, а скорее как стадо при старом сторожевом псе, который давно перестал доверять этому миру и ждал засады из-за каждого куста. Хейл-старший слишком хорошо знал эту позу, этот вечный, изматывающий внутренний тонус и готовность к немедленному удару. Но сегодня внимание Питера зацепилось совсем не за Дерека. Он увидел ее. Сначала это было просто мимолетное движение в толпе, затем — четкий, точеный профиль, и, наконец, медленный поворот головы, когда набежавший ветер хлестко отбросил прядь темных волос с ее лица. Мысль оборвалась на полуслове. Внутри не шевельнулось старое, пыльное воспоминание — это было чистое, мгновенное узнавание на уровне инстинктов. Эмилия. Она стояла у своей машины, оперевшись бедром о крыло. Спокойная, уверенная, собранная. Мягко, но удивительно четко выговаривала что-то одному из притихших учеников. Перед ним больше не было той пятнадцатилетней девчонки с вечно упрямым, вздернутым подбородком. Не той Эми, которая когда-то сидела вместе с ним на бетонном бордюре, пачкая джинсы, и часами отчаянно спорила о том, можно ли оставаться хорошим человеком в таком прогнившем городе, пока Дерек и Пейдж прятались по углам. Взрослая. Потрясающе живая. Здесь, в Бейкон Хиллс.Питер не стал тратить секунды на подсчет ушедших лет. Он просто пошел вперед, сокращая расстояние между ними прямым, хищным шагом. И вот тут по парковке покатилась первая волна оцепенения. Скотт МакКолл заметил траекторию его движения самым первым — волчьи интенсивные рецепторы сработали на изменение курса альфы-убийцы. Он сразу понял, что Питер идет вовсе не к Дереку, с которым должен был встретиться. — Почему он… — Скотт осекся, так и не закончив фразу. Его челюсть едва заметно дрогнула. Стайлз, мгновенно проследив за направлением этого целеустремленного взгляда, резко подался вперед, едва не выронив ключи от джипа. — О. О-о-о. Нет. Подожди. Он же не к ней? Скажите мне, что он идет не к ней! Айзек Лейхи у машины замер и сильно прищурился, фиксируя каждый шаг Хейла-старшего. Дерек повернул голову ровно в ту секунду, когда Питер проходил мимо него. Буквально в футе. Мимо. Без единого поворота головы. Без дежурного издевательского взгляда. Без приветствия. Питер двигался по прямой, словно племянника вообще не существовало в природе. Дерек ощутил это как резкий, физический укол куда-то под ребра — словно его только что обошли не просто быстрым шагом, а целой огромной главой из жизни, о которой он предпочел бы забыть. Эмилия подняла глаза от документов, почувствовав чужое присутствие, и узнала его мгновенно. Никакой заминки. Никакого мучительного воспоминания. — Питер? — в ее голосе звенящим аккордом смешались искреннее удивление и неожиданное тепло. И вот только теперь, глядя в эти глаза лицом к лицу, Питер по-настоящему осознал масштаб катастрофы. Десять лет. Он не видел ее чертовых десять лет, половину из которых провел в коме и личном аду. Она должна была стереться, раствориться в удобном «когда-то», остаться призраком из сгоревшего прошлого. А она стояла прямо перед ним — теплая, осязаемая. На его лице появилась редкая для него, абсолютно настоящая, лишенная привычного яда улыбка. — Боже, ты выросла, — негромко произнес он, сокращая последние дюймы между ними. Вместо вежливого, холодного рукопожатия, которого от него наверняка ждали застывшие вокруг подростки, Питер уверенно перехватил ее за талию. Ладони легли на ткань ее блузки, ощущая живое тепло кожи, и он легко, одним слитным движением закружил ее на месте. Точно так же, как делал это тогда, когда ей было пятнадцать, и они до одури сходили со ума от скуки на парковке старого кинотеатра, дожидаясь, пока Дерек и Пейдж наконец нагуляются. Ее ноги мгновенно оторвались от асфальта. Эмилия запрокинула голову и рассмеялась — громко, свободно, расплескивая этот смех по притихшей, замершей парковке. — Питер! Прекрати! Поставь меня сейчас же! Питер опустил её на землю. Медленно. Каблуки Эмилии мягко коснулись асфальта, но Хейл-старший ещё на целую секунду задержал ладони на её талии, фиксируя это мимолётное прикосновение. Вся парковка вокруг них окончательно замерла, словно кто-то нажал на паузу. Скотт буквально перестал дышать. Грудь под его курткой застыла в одном положении, а зрачки расширились до предела. — Ты сейчас серьёзно? — выдохнул он. В его голосе было столько глухого непонимания, что он на мгновение показался тем самым растерянным мальчиком из прошлого. Стайлз зашептал слишком громко, активно размахивая руками и едва не задевая локтем крышу джипа: — Это… это что, вступительная сцена романтической драмы? Мне кто-нибудь наконец выдаст сценарий? Скотт оборвал его резко, сквозь зубы: — Заткнись. Айзек медленно перевёл взгляд с Питера на Дерека. Дерек превратился в камень. Он стоял у кирпичной стены, не шевелись, но кожа на его скулах натянулась так сильно, что лицо казалось высеченным из гранита. — Вы знакомы? — его голос прозвучал неестественно холодно, разрезав тишину, как лезвие. Питер лениво перевёл взгляд на племянника. На его губах заиграла привычная, слегка издевательская улыбка, но внимание Хейла-старшего всё равно почти сразу вернулось к Эмилии. — Конечно. Он снова посмотрел на неё, и в его взгляде промелькнуло что-то живое, чего стая не видела со времён пожара. — Мы проводили время вместе. Пока ты гулял с Пейдж. Имя мёртвой девочки упало между ними тяжело и весомо, заставив воздух в одно мгновение стать свинцовым. У Дерека судорожно дёрнулась челюсть. Эмилия коротко закатила глаза, явно устав от этой вечной драмы Хейлов, которая преследовала их из десятилетия в десятилетие. — Мы просто ждали тебя, Дерек, — спокойно пояснила она. — И спорили. Очень много. Питер тихо усмехнулся, засунув руки в карманы брюк: — Ты была куда интереснее, чем шестнадцатилетний Дерек. Скотт сделал резкий шаг вперёд, почти перекрывая собой сестру от Питера. Волчьи инстинкты орали об опасности. — Подожди. Ты знала его? — Да. — СКОЛЬКО?! — почти сорвался на крик он. Стайлз тут же вклинился: — И почему это вообще не всплывало в семейных архивах? У вас что там, тайный клуб «Мы знали Хейлов до того, как это стало мейнстримом»? Питер ответил лениво, растягивая слова и откровенно наслаждаясь произведённым эффектом: — С её пятнадцати. И до самого её отъезда. Скотт охренел окончательно. Цифра «пятнадцать» в его голове прозвучала громче, чем если бы её выкрикнули через школьный матюгальник. Пятнадцать лет. Его хрупкая, умная сестра и Питер Хейл. Он посмотрел на Эмилию так, будто видел её впервые в жизни, судорожно перебирая в памяти её прошлое. — Мы просто разговаривали, — спокойно оборвала его мысли Эмилия. Она поправила сумку на плече, и в её голосе не было ни капли оправдания. — Всё. Питер чуть склоняет голову набок, разглядывая её повзрослевшее лицо под косыми лучами заходящего солнца. — Она умела задавать такие вопросы, от которых хотелось быть честным. Дерек слушал. И внутри у него что-то неприятно, тупо потянуло под ребрами. Это не было ни привычной глухой злостью на дядю, ни животным страхом перед его очередной игрой. Это была ревность. Чистая, концентрированная ревность, которую он не испытывал так давно, что почти забыл, насколько она бывает острой. Потому что Дерек вдруг вспомнил. Вспомнил те далекие, пахнущие сыростью и старой хвоей вечера. Он помнил, как возвращался к машине после свиданий и издалека видел их. Питер и Эмилия сидели на капоте или на бордюре, о чем-то переговариваясь и смеясь. Тогда, шестнадцатилетним, Дерек об этом вообще не задумывался. У него была Пейдж, весь мир сужался до ее улыбки, и он был искренне рад, что к нему никто не лезет, не читает нотации и не мешает им прятаться по углам парковки. А сейчас, глядя на них повзрослевших, Дерек остро, до звона в ушах понял: между ними всегда была та легкая, невесомая связь, которой с ним у Эмилии не случилось. Он тогда стоял на стороне влюбленного, ослепленного подростка. А Питер — на стороне ее мыслей, ее долгих, серьезных разговоров. — Ты не говорил, — жестко, обрубая тишину, произнес Дерек. Его кулаки в карманах куртки сжались до хруста в суставах. Питер перевел на него взгляд и ответил поразительно мягко, почти с сочувствием: — Ты не спрашивал. И эта мягкость была хуже любого издевательства. Она подчеркивала, насколько Дерек тогда был эгоистичен и слеп к собственной жизни.Стайлз вдруг, совершенно не к месту, взмахнул руками: — Подождите, подождите, стоп! Тормозите драму. Это что, получается, у нас тут альтернативная временная линия, где Питер Хейл когда-то был… нормальным? Человечным? Способным на адекватное социальное взаимодействие без поджогов и убийств? — Стайлз, — глухо зарычал Скотт, и в его горле отчетливо проскочил звериный рокот. — Да что? Что?! Я просто пытаюсь структурировать этот внезапный латиноамериканский сериал! Нам нужны вводные данные! Питер проигнорировал их, его внимание снова полностью перетекло к Эмилии. Он изучал ее лицо, как редкую картину. — Ты изменилась. — Все меняются, Питер, — спокойно ответила она. — Не все при этом становятся интереснее. Она выдержала его взгляд — прямой, тяжелый, сканирующий. И Дерек это видел. Он видел, как именно дядя смотрит на нее сейчас. Не как на старшую сестру Скотта МакКолла, которую нужно использовать в своих интригах. Не как на нового школьного психолога. Питер смотрел на нее как на женщину. И это задевало Дерека сильнее, чем он готов был признать даже самому себе. Он ведь уже привык быть рядом с ней в последние дни. Привык к ее тихому, заземляющему присутствию, к этой иллюзии, что их мрачное прошлое — это их общая, закрытая от других территория. И вдруг из тени выныривает Питер со своей собственной историей. С ее смехом, который, оказывается, мог звучать совершенно иначе — беззаботно и легко. Скотт, не отводя испуганного взгляда от Хейла-старшего, едва слышно шепнул Стайлзу: — Почему он ее так держит? Какого черта он к ней привязался? — Потому что он харизматичный манипулятор в чертовски дорогом пальто, — ответил Стайлз слишком громко, даже не пытаясь шифроваться. — И, к нашему общему экзистенциальному ужасу, на противоположный пол это работает. — Не помогает, Стайлз .— Я просто стараюсь быть честным с этой вселенной! Питер наконец сделал плавный шаг назад, убирая ладони в карманы и разрывая это плотное личное пространство. — Я вообще-то приехал к Дереку, — негромко произнес он, бросив короткий взгляд на племянника. Наступила секундная пауза. Питер снова повернул голову к Эмилии: — Но я искренне рад, что нашел здесь тебя. Это было сказано тихо, почти интимно, и именно эта вкрадчивая интонация тревожила сильнее всего. Эмилия не ответила улыбкой, но и взгляд не отвела. — Десять лет — долгий срок. — Достаточный для того, чтобы продолжить наш разговор, — парировал Питер. Скотт рядом снова ощутимо напрягся, его пальцы впились в лямку рюкзака. Дерек чувствовал, как внутри него поднимается и ворочается что-то темное, тяжелое. Это не было инстинктом защитить невинного человека от монстра. Это было глубинное, эгоистичное чувство права. Про то, что он, Дерек, был здесь. Все эти годы. Он помнил Пейдж, он нес этот крест, он возвращался в этот проклятый город и караулил у школы. А Питер просто появился — эффектно, из ниоткуда — и за секунду забрал все ее внимание. Дерек стоял всего в паре футов от них, но чувствовал себя лишним, отброшенным на обочину. И это дико раздражало. Это кололо изнутри. Питер действительно приехал за племянником. Но уезжать с этой парковки он будет уже с совершенно новой, четко обозначенной целью. И это понимали все присутствующие в тупике. Особенно Дерек, который не отрывал от дяди тяжелого, обещающего проблемы взгляда.