Когда вместе - это вместе

Вечер опускался на город медленно, принося с собой прохладу. В комнате Скотта было полутемно; приоткрытое пластиковое окно тихо впускало уличные звуки, ветер едва заметно шевелил плотную занавеску. Снизу, с первого этажа, доносился привычный, домашний шум: Мелисса вернулась со смены и теперь негромко гремела посудой на кухне. Скотт сидел на самом краю кровати. Опустив локти на колени и сцепив пальцы в замок, он невидящим взглядом уставился в деревянные половицы. Под его кожей всё ещё тлело то глухое, вибрирующее беспокойство, которое запустилось на школьной парковке. Стайлз, как всегда в моменты лихорадочных размышлений, мерил шагами комнату от двери до шкафа. Его кроссовки тихо скрипели. — Когда Эми только приехала, — начал Стайлз, резко развернувшись на пятках, — я был уверен, что ты будешь психовать просто потому, что наш город — это филиал ада на земле. Скотт нахмурился, не поднимая головы. — Я и психовал. — Нет, друг, притормози. Ты психовал по стандартной, базовой программе «Бейкон Хиллс снова хочет нас убить». Я имею в виду — конкретно из-за оборотней и всей этой нашей пушистой специфики. Наступила короткая пауза. Скотт медленно поднял взгляд, в котором читалась глухая усталость. — В городе оборотни, Стайлз. Полнолуния, альфы, охотники. — Да, эм, я в курсе, спасибо, что напомнил. У меня из-за этого перманентный экзистенциальный кризис и, кажется, легкая аллергия на волчий аконит, — Стайлз взмахнул руками, но тут же посерьезнел. Скотт даже не улыбнулся. Его лицо оставалось жестким. — Я думал, будет хуже. — Что именно хуже? — Что Дерек будет крутиться рядом. Что Питер… — он оборвал сам себя, словно ему было трудно произнести это имя вслух после того, что произошло днем. — О, Питер, — Стайлз мгновенно оживился, зашагав быстрее. — Да, давай поговорим о Питере Хейле, который внезапно решил, что твоя старшая сестра — это какой-то бесплатный бонус к его поискам племянника и возвращению былого величия. Скотт поморщился, его челюсть сжалась. — Это не смешно, Стайлз. — Я не смеюсь. Я нервно шучу, Скотт, это мой единственный доступный механизм защиты. Стайлз наконец перестал метаться, подошел ближе и с размаху сел на стул напротив кровати, подавшись всем корпусом вперед. — Серьезно, когда она только вышла на практику, я думал, ты включишь режим «всем держаться на расстоянии ста футов, когти, клыки, семейная трагедия». — Я был в этом режиме. — Нет. Ты был в режиме «не втягивайте Эми во все эти сверхъестественные разборки». Это другое. Ты пытался закрыть ее собой от проблем. Скотт тяжело, шумно вздохнул, запуская пальцы в волосы. — Я просто не предполагал, что они начнут кучковаться возле нее. С явным… романтическим интересом. Стайлз фыркнул, запрокинув голову. — «Кучковаться» — потрясающее слово, чувак. Запишем его. У нас теперь есть целая стая угрюмых хищников, которая… ухаживает? Это так теперь называется? — Прекрати. — Нет, подожди, давай разложим это по полочкам, раз уж мы здесь, — Стайлз начал загибать пальцы, активно жестикулируя. — Пункт первый: у нас есть Дерек. Угрюмый, высокий, с вечным выражением лица «я страдал и буду страдать дальше». Пункт второй: у нас есть Питер. Ходячая психопатическая угроза с идеальной осанкой, в дорогом шмоте и со склонностью к театральным появлениям. И они оба внезапно… — он сделал неопределенный жест руками в воздухе, — оказываются на опасно близкой дистанции с твоей сестрой. Скотт почувствовал, как мышцы на его лице каменеют от злости. Звериный слух отчетливо улавливал, как внизу мама наливает воду в чайник, но здесь, наверху, воздух казался слишком плотным. — Это не «внезапно». Они знали ее раньше. — Вот именно это и пугает больше всего! — Стайлз резко вскочил со стула, едва не перевернув его. — Они знали ее. Раньше. До того, как мы ввязались во все это дерьмо. До тебя в роли истинного альфы. До Питера-монстра. До пожара. До всего. Скотт тихо, едва слышно произнес: — Мне это не нравится. — Тебе не нравится, что у нее есть огромный кусок жизни, в котором тебя не было, — автоматически ответил Стайлз, его голос на удивление точно попал в цель. — И что это прошлое — с Хейлами. С обоими Хейлами. Скотт резко поднял голову, его глаза на мгновение опасно сузились. — Ты видел, как он ее закружил? На глазах у всей школы. — Видел, — Стайлз на секунду замялся. — Очень кинематографично, признаю. Если бы у меня была с собой камера, я бы добавил туда медленную музыку и пустил титры. — Стайлз! — Ладно, ладно, прости. Да, я видел. И ты видел. И самое главное — ты видел, как она смеялась. Это слово ударило Скотта под дых точнее и больнее всего. Он резко замолчал, снова уставившись в пол. — Ты злишься на Питера не только потому, что он опасный, непредсказуемый ублюдок, который восстал из мертвых, — продолжил Стайлз, и его тон стал гораздо мягче, почти сочувствующим. Он подошел к кровати и остановился рядом. — Ты злишься, потому что она с ним… совсем другая. Скотт отвел взгляд в сторону приоткрытого окна, где занавеска продолжала лениво ловить вечерний сквозняк. — Она с ним легкая. Словно ей снова пятнадцать. — Угу. — А со мной она всегда серьезная, — Скотт сглотнул вставший в горле ком. — Анализирует. Пытается контролировать. Заставляет расслаблять плечи. — Потому что ты ее младший брат, Скотт, — Стайлз положил руку ему на плечо, слегка сжав пальцы. — Ты для нее — огромная, ходячая ответственность, за которую у нее болит сердце. Ты — ее настоящее. А Питер… Питер — это просто ее старое, беззаботное прошлое, где ни у кого еще не было грязных рук. Наступила долгая, глухая пауза. Воздух в комнате словно стал тяжелее, пропитавшись этим вибрирующим мальчишеским страхом. Скотт произнёс тихо, почти не разжимая губ: — Я должен был защитить её. — От чего, Скотт? От обычных человеческих разговоров? От её собственных воспоминаний? — От них. От всего, что они с собой несут. Стайлз тяжело, шумно вздохнул, уперев ладони в колени. — Скотт. Ты альфа. Ты защищаешь свою стаю от монстров, когтей и лунного света. Я это прекрасно понимаю. Но Эмилия — она не часть твоей стаи. Она не подчиняется твоим приказам. — Она моя сестра. — Именно. И это значит, что у неё есть своя голова на плечах. Снова тишина. Стайлз пересел со стула на кровать, с размаху опустившись рядом с другом. Матрас под ними жалобно скрипнул. — Смотри, — Стайлз понизил голос. — Я тоже далеко не в восторге от того, что вокруг неё вдруг образовался этот элитный фан-клуб под названием «Хейлы и их сложные чувства». Это чертовски тревожно. Это странно. Это… ну, излишне драматично для обычной средней школы. Скотт невольно хмыкнул, дёрнув уголком губ. — Вот видишь, — Стайлз мягко толкнул его локтем. — Но ты не можешь рычать на каждого, кто просто смотрит в её сторону. — Я не рычу. — Чувак, ты буквально начал рычать сегодня на парковке. Из твоей груди шёл такой глухой звук, что у меня чуть пломбы в зубах не задрожали. Скотт шумно выдохнул и закрыл лицо обеими руками. Пальцы сильно прижались к вискам. — Я просто не хочу, чтобы её во всё это втянули. Чтобы она пострадала. Стайлз понимающе кивнул, уставившись на свои кроссовки. — Это понятно. Твой инстинкт защитника работает на полную мощность. Но, возможно, — он сделал короткую, осторожную паузу, подбирая слова, — возможно, она сама выбирает, где и с кем ей стоять. Пауза затянулась, нарушаемая лишь далёким звяканьем посуды снизу. — И если честно, — добавил Стайлз уже громче, вернув голосу привычную живую интонацию, — меня во всей этой истории больше пугает совсем не то, что они оба — чертовы оборотни. Скотт медленно убрал ладони от лица и повернулся к другу. — А что? — Что они в неё влюбятся. Скотт буквально застыл. Плечи его напряглись, а взгляд стал ледяным. — Стайлз, не говори так. Даже в шутку не говори. — Я говорю не как шутник, я говорю как сертифицированный аналитик хаоса в этом городе, — Стайлз активно замахал руками перед собой. — Потому что давай включим логику: если в неё влюбится Питер — это гарантированная катастрофа для всей экосистемы Бейкон Хиллс. Если в неё влюбится Дерек — это затяжная, беспросветная шекспировская трагедия с кучей разбитых стен. А если они оба… Он театрально, во всю ширь развёл руками в стороны, едва не сбив настольную лампу.— Это, мой друг, готовый сериал сезонов на шесть. Не меньше. — Стайлз! — Что? Что?! Я просто просчитываю возможные варианты развития событий! Кто-то же должен это делать! Скотт тяжело, из самого низа лёгких выдохнул, пытаясь сбросить это душное оцепенение. — Это вообще не смешно. Стайлз резко перестал кривляться. Он посмотрел на Скотта абсолютно серьёзно, без тени привычной иронии. — Я знаю. Снова пауза. За окном проехала одинокая машина, шурша шинами по асфальту. — Ты дико боишься, что ей сделают больно, — тихо продолжил Стайлз. — Что её сломают. — Да. — И ещё ты боишься, что она сама выберет кого-то из них. И уйдёт туда, где ты её не сможешь контролировать. Скотт ничего не ответил. Он просто снова отвернулся к полу, но этого молчания Стайлзу было более чем достаточно. Стайлз мягко, по-дружески толкнул его плечом в плечо. — Эй. Хватит хоронить её раньше времени. Она не из фарфора сделана, Скотт. Ты сам прекрасно видел, как профессионально она вчера уложила того придурка-инструктора. Удар был что надо. На лице Скотта против воли проступила слабая, гордая улыбка. — Да. Это было сильно. — Вот именно! И если кто-то из этих угрюмых Хейлов попытается сделать ей больно… — Стайлз неопределённо пожал плечами, глядя в стену. — Я, конечно, предпочёл бы никогда в жизни не связываться с Питером и держаться от него на расстоянии другого штата. Но ради неё — возможно, я придумаю какой-нибудь безумный план с бейсбольной битой. Скотт внимательно посмотрел на друга. В груди разлилось непривычное, густое тепло. — Спасибо, Стайлз. — Ой, брось, не благодари, — Стайлз картинно отмахнулся, пряча смущение. — Я делаю это в основном из чистого эгоизма. Потому что она теперь, между прочим, и моя старшая сестра тоже. Я официально объявил её своей ментальной родственницей сегодня на сеансе, так что пути назад нет. Скотт с облегчением закатил глаза. — Ты просто невозможен. — Да, я знаю. Но при этом я абсолютно прав. Наступила тихая, спокойная пауза. Напряжение окончательно покинуло комнату, уступив место привычному подростковому уюту. Скотт тихо, глядя на шевелящуюся занавеску, произнёс: — Я не думал, что всё будет именно так, когда она вернётся. — Никто из нас не думал, — отозвался Стайлз, откидываясь спиной на подушки. — Мы искренне ожидали новых монстров из леса, жертвоприношений или альф-убийц. А получили… какое-то дикое, осязаемое романтическое напряжение прямо на школьной парковке. Скотт поморщился, словно от зубной боли. — Пожалуйста, не называй это так. Это звучит мерзко. — Ладно. Тогда как мне это называть? Скотт долго молчал, прислушиваясь к стуку собственного сердца и ровному дыханию друга. — Опасность другого рода, — наконец выговорил он. — Без когтей. Но от этого не легче. Стайлз согласно кивнул, глядя в потолок. — С этим спорить не буду. Тут я полностью согласен. И впервые за весь этот сумасшедший вечер они оба сидели в полутемной комнате и искренне не знали, что им делать дальше.