Когда вместе - это вместе

Обычный вечер самого обычного буднего дня. Школьная парковка Бейкон Хиллс к этому часу почти полностью опустела — лишь редкие машины учителей сиротливо жались к обочине. Фонарные столбы давали жёсткий, холодный электрический свет, выхватывая из наступающей темноты бетонные стыки. Дерек стоял у своей машины, намертво скрестив руки на груди. Его плечи были неестественно напряжены, а под тяжелой кожей куртки угадывался каждый натянутый мускул. Он ждал. Он с самого полудня знал, что Питер придёт именно сюда. Хейл-старший появился из густых сумерек как всегда — без лишней спешки, бесшумно и плавно. Безупречное пальто, едва заметная, скользящая по губам полуулыбка и слишком внимательный, сканирующий взгляд. — Ты хотел поговорить, — спокойно произнёс он, останавливаясь в паре шагов и даже не вынимая рук из карманов. Дерек не ответил сразу. Он выдержал тяжелую паузу, заставляя воздух между ними окончательно остыть. — Не лезь к ней, — бросил он прямо, без каких-либо обходных манёвров и витиеватых школьных предисловий. Питер лениво склонил голову набок, и в его глазах проскочила искра дежурного интереса. — К кому именно? Уточни, пожалуйста, племянник. Список моих контактов в этом городе в последнее время интригующе расширился. — Ты прекрасно понимаешь, о ком я. — О, — мягко, одними губами улыбнулся Питер. — Ты про Эмилию. Имя повисло в холодном воздухе осязаемым, густым облаком. Дерек сделал резкий шаг ближе, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Не лезь к ней. — Дерек, ты повторяешься. Это утомляет. — Питер. В этом глухом, низком голосе племянника прозвучало не просто предупреждение — там заворочался подлинный волчий рык. — Она не часть твоих игр. И никогда ей не станет. Питер тихо, утробно усмехнулся, и этот звук заставил Дерека внутренне подобраться. — Ты правда до сих пор думаешь, что я с ней играю? — Я слишком хорошо знаю всё, что ты делаешь. — Нет, Дерек, — поразительно мягко, почти с отеческим сочувствием ответил Питер. — Ты только думаешь, что знаешь. Это твоё вечное, фатальное заблуждение. Дерек сжал челюсти так сильно, что на скулах отчетливо проступили желваки.— Ей не нужны твои манипуляции. Твои красивые, отрепетированные речи. Твои… — он внезапно замолкал, лихорадочно подбирая правильное, весомое слово. — Мои что? — почти лениво, с вызовом подсказал Питер, глядя ему прямо в глаза.— Твои привычки разрушать всё, к чему ты прикасаешься, — выплюнул Дерек. Питер в ответ посмотрел на него долго, в упор. Вся его напускная ленивая расслабленность осыпалась в секунду, не оставив от прежней улыбки и следа. Глаза бывшего альфы стали холодными, как лед на зимнем озере. — Осторожнее на поворотах, Дерек. — Я серьёзно, Питер. — Я тоже. Более чем. Дерек сделал ещё один шаг, буквально нависая над дядей. В его теле больше не осталось человеческой мягкости — только чистая, спрессованная агрессия хищника. — Питер. Не смей. Это уже не было просьбой или предупреждением. Это был приказ. Питер слегка приподнял идеальную бровь, совершенно не впечатлённый этим проявлением доминации. — Не сметь что именно? — Сближаться с ней. Держаться от её кабинета на расстоянии мили. Питер молчал целую секунду, внимательно изучая ярость на лице племянника. Прежде чем его губы криво, почти болезненно усмехнулись: — Ключевое слово здесь, дорогой мой, не «смей». Ключевые слова здесь — «хочу» и «буду». Дерек на мгновение замер, словно наткнулся на невидимую стену. — Что? — Я хочу, — спокойно, чеканя каждое слово, повторил Питер. — И это единственное, что в данной ситуации имеет хоть какое-то значение. — Исключительно для тебя, — холодно отозвался Дерек. — Для неё тоже. Это предположение ударило наотмашь. Дерек выпалил резко, даже не успев отфильтровать эмоции: — Не говори за неё! Ты понятия не имеешь, что ей нужно. — Я и не говорю за неё, Дерек. Но я, в отличие от тебя, умею наблюдать. И она, как видишь, совершенно не против моего присутствия в своей жизни. Питер сделал плавный шаг вперёд, теперь уже сам вторгаясь в пространство племянника. — Она давно не ребёнок, Дерек. И она — не твоя ответственность. Ты не можешь запереть её в своей скорби. — Она моя… Дерек осекся на полуслове. Воздух застрял в его горле, потому что он вдруг с ужасом осознал, что не знает, кем именно может её назвать. Подругой? Прошлым? Частью стаи? Ни одно слово не подходило к той буре, что бушевала у него внутри. Питер мгновенно уловил эту заминку. Волчий слух зафиксировал сбой в чужом ритме сердца. — Твоя что, Дерек? Договаривай. Племянник промолчал, каменно глядя перед собой. Питер чуть смягчил голос, но от этой новой интонации Дереку захотелось ударить по капоту машины. — Ты злишься на меня вовсе не потому, что я «лезу», — негромко, почти заговорщически произнёс Питер. — Ты дико злишься просто потому, что она смеётся со мной так, как никогда в жизни не станет смеяться с тобой. Это ударило точно по оголённым нервам. Дерек на секунду отвернулся, шумно втянув сквозь зубы холодный воздух, а затем снова посмотрел прямо на дядю. — Ты её не знаешь. — Я знал её ещё до того, как ты вообще научился молчать, Дерек, — поразительно спокойно ответил Питер. Тишина между ними сгустилась до предела, став тяжёлой и неподвижной. Поздний вечер окончательно отрезал парковку от остального города. — Она не часть твоего прошлого, — глухо произнёс Дерек, и в его голосе проступила отчаянная попытка зафиксировать границы. — Но она и не твоё будущее, — безжалостно парировал Питер. Дерек сделал шаг вплотную, так, что их плечи почти соприкоснулись, а волчье дыхание стало общим. — Если ты сделаешь ей больно… — Я не собираюсь этого делать. — Ты всегда так говоришь, Питер. Перед тем как всё уничтожить. Питер посмотрел на племянника максимально серьёзно, и этот пустой, лишённый привычного лоска взгляд заставил Дерека замолчать. — Это не очередная игра, Дерек. — Тогда что это, черт возьми? — Выбор, — это слово Питер выговорил тихо, но оно упало между ними со свинцовой тяжестью. — Она взрослая. И она сама решит, с кем ей лучше быть. Дерек долго молчал, слушая, как в тишине мерно остывает двигатель его машины. Горячий металл издавал редкие, сухие щелчки. — Если ты причинишь ей хоть каплю боли… — То ты будешь дико злиться, — закончил за него Питер, легко перехватив инициативу. — Я знаю, Дерек. Я в курсе. Он плавно отступил на шаг назад, выходя из зоны прямой досягаемости чужих кулаков. — Но ты не можешь запретить мне хотеть её внимания. И не можешь запретить мне добиваться его. В голосе Питера сейчас не осталось ни капли привычной, сквозящей через край насмешки или издевательского тона. Только холодная, осознанная твёрдость мужчины, который точно знает, чего хочет. — Питер… — И я уж точно не прошу твоего одобрения, — Хейл-старший развернулся спиной, направляясь к своему автомобилю. — И, тем более, совершенно в нём не нуждаюсь. Дерек так и остался стоять один в безжизненном, резком свете фонарного столба. Его намертво сжатые кулаки в карманах куртки и тяжелое, рваное дыхание говорили об этой ситуации гораздо больше, чем весь предыдущий диалог родственников. Питер был абсолютно прав. Дерек физически не мог запретить ему приближаться к ней — и именно это бесило, кололо и жгло изнутри сильнее всего на свете.