Когда вместе - это вместе

Ночь в Бикон-Хиллс выдалась тихой, и от этой непривычной, пустой тишины по коже продирал мороз. Воздух на парковке пах остывающим асфальтом и сырым металлом. Скотт сидел прямо на капоте старого джипа, уперев локти в колени и невидящим взглядом сверля выбоину у своих кроссовок. Стайлз Стилински с глухим, дребезжащим стуком захлопнул водительскую дверь и внимательно посмотрел на друга, не выпуская из рук связку ключей. — Лицо у тебя такое, будто ты либо только что спас мир, либо случайно его сжёг, а теперь не знаешь, куда девать спички, — нарушил он молчание. — Что случилось-то? Скотт тяжело вздохнул, и облачко пара растаяло в свете тусклого фонаря. — Я рассказал маме. Стайлз замер на месте, его рука с ключами так и осталась висеть в воздухе. — Рассказал… в каком смысле рассказал? — В прямом. Всё. Про клыки, шерсть, полнолуния и полный комплект. Стайлз медленно, словно у него внезапно ослабли ноги, опустился на ржавое крыло машины. Жесть под его весом жалобно прогнулась. — Ты… сам? Решился? — Эми заставила, — буркнул Скотт, глубже пряча нос в воротник толстовки. Брови Стайлза поползли вверх, едва не скрывшись под козырьком бейсболки. — Она тебя связала? Угрожала табуреткой? Пытала серебром? — Почти, — Скотт недовольно поморщился. — Сказала, что если я ещё раз выдам свое коронное «я вас защищаю», она меня треснет. Лично. Стайлз уставился на него, переваривая услышанное. На его лице отразилась целая гамма чувств, которая в итоге сменилась понимающим, уважительным кивком. — Справедливо. Знаешь, чертовски справедливо. — Ты на чьей стороне вообще? — возмутился Скотт, вскидывая голову. — На стороне правды, чувак. И на стороне женщины, которая не боится пригрозить альфе хорошим лещом. Это вызывает уважение. Скотт скривился, как от зубной боли. — Я не альфа сейчас. Не включай режим босса. — О, только не начинай эту свою подростковую драму, — отмахнулся Стайлз, нетерпеливо подавшись вперед. — Ну и что мама? Какая реакция? Скотт помолчал, слушая, как где-то на окраине города завывает одинокий пес. В горле до сих пор стоял привкус утреннего кухонного разговора. — Выпила. Налила виски прямо в воду и выпила. — Оу. Жёстко. — А потом сказала, что если я ещё раз решу за неё, что ей знать, а что нет, она меня тоже треснет. Стайлз коротко хмыкнул, в его глазах блеснули привычные ироничные искорки. — Ну, это у вас явно семейное. Генетика — штука упрямая. Повисла короткая пауза. Стайлз перестал крутить ключи, его лицо на секунду стало серьезным, по-настоящему дружеским. — Она не… не испугалась? Совсем? — Испугалась, — честно признался Скотт, вспомнив бледное лицо матери. — Сказала, что она в ужасе. Но больше её разозлило то, что я молчал два года и врал ей в лицо. Стайлз понимающе кивнул, глядя на свои поношенные кеды. — Логично. Жить в дураках никто не любит, особенно мамы. Они немного помолчали, деля одну тяжелую, но наконец-то чистую на двоих мысль. Но долго оставаться серьезным Стилински просто физически не мог. Его взгляд вдруг хитро сузился, а на губах поползла подозрительная ухмылка. — Так. Ладно. С мамой разобрались, гештальт закрыт. Теперь важный вопрос на повестке дня. Скотт устало, предчувствуя подвох, посмотрел на него снизу вверх. — Какой еще вопрос, Стайлз? — Как там поживает твой… ну, скажем так, не-гарем? — Что?! — Скотт даже опешил, едва не свалившись с капота. — Ну а давай честно, без лишней скромности, — Стайлз начал загибать пальцы, его голос налился привычным театральным азартом. — Малия, которая только учится не кусать людей за проступки. Эми, которая держит в страхе всю сверхъестественную фауну города. Немного драматичный Дерек Хейл, который смотрит на твою сестру так, будто она его последний в этой жизни билет в нормальный, человеческий мир. Питер, который кружит вокруг неё с выражением лица «я всё равно выиграю этот раунд, просто дайте мне время». И где-то на периферии — мистер Пэрриш, который чертовски спокоен, чертовски красив в своей шерифской форме и пахнет стабильностью. Скотт натужно закатил глаза, чувствуя, как у него начинает подергиваться веко от этой тирады. — Стайлз, заткнись. Это никакой не гарем. Нам вообще не до этого. — Ошибаешься, друг мой, — Стайлз назидательно поднял указательный палец вверх, звеня ключами. — Это не гарем. Это уже четко организованная очередь с талончиками. И я бы на твоем месте внимательно следил за тем, кто стоит первым. — Это не смешно, — нахмурился Скотт, глубже забиваясь в куртку. — Это чертовски смешно, чувак, — Стайлз аж засветился, довольный собственной проницательностью. Скотт ощутимо ткнул его локтем в бок, отчего Стилински смешно ойкнул и едва не соскользнул с крыла джипа. — Меня это бесит. — Что именно? То, что твоя старшая сестра — взрослая, привлекательная женщина? — То, что они все… трутся вокруг неё. Будто им больше заняться нечем. Стайлз перестал кривляться. Он внимательно, с долей непривычной серьезности посмотрел на друга сквозь тусклый свет парковочного фонаря. — Ты просто ревнуешь. — Нет. — Да. — Нет! — Чувак, ты Эллисон в свое время так не ревновал ко всему движущемуся. В воздухе повисла тяжелая, острая тишина. Скотт резко отвернулся, разглядывая мыски своих кроссовок. Пальцы в карманах сжались в кулаки. — Это другое. — Конечно другое, — мягко согласился Стайлз, звеня ключами в кармане. — Эллисон с детства натаскивали с арбалетом. Она могла сама себя защитить от половины бестиария. Скотт резко вскинул голову, в его глазах на долю секунды мазнул зловещий алый отблеск. — Эми тоже может. Поверь мне. — Тогда в чём твоя проблема? Пауза затянулась. Было слышно, как на соседней улице заводится старый пикап. Скотт сдулся, плечи его опустились, лишая силуэт привычной волчьей стати. — Я не знаю. Стайлз вздохнул, его голос стал тише, растеряв всю язвительность. — Ты просто слишком привык быть главным защитником в этой семье, Скотт. Забываешь, кто из вас старший. — И? — А теперь появилась она. И защищает тебя. Тебя, маму, Малию и ещё половину этого проклятого города в придачу. Твоему эго альфы просто тяжело это переварить. — Она выпила полторы бутылки виски в одиночку, когда обо всем узнала, — глухо выдал Скотт, словно этот факт до сих пор не укладывался у него в голове. — Ну, это многое объясняет в её поведении. — И она прямым текстом вывалила это маме. Прямо на кухне. Стайлз не выдержал и громко, искренне расхохотался, запрокинув голову. Его смех эхом разнесся по пустой парковке. — Подожди, подожди. Ты серьёзно? Твоя сестра на глазах у Мелиссы призналась, что всадила полторы бутылки крепкого алкоголя, чтобы заглушить стресс от твоих волчьих зубов, а ты всё ещё на полном серьезе думаешь, что этой женщине нужна твоя защита? Да она кремний! Скотт невольно улыбнулся — впервые за эту бесконечную, выматывающую ночь. Напряжение в груди наконец начало поддаваться. — Она сама сказала маме, что это было глупо и безответственно. — Ну, тут я с ней полностью согласен. Чисто медицинский факт. Они замолчали, слушая, как остывает двигатель джипа. Сырой осенний воздух приятно холодил лицо. — Слушай, — Стайлз заговорил уже без тени шутовства, глядя прямо перед собой. — Она не хрупкая. И далеко не наивная девочка из провинции. И да, вокруг неё сейчас крутится слишком много… специфического внимания. — Вот именно это меня и пугает. Там Хейлы, Стайлз. — Но выбирает-то она сама. Скотт повернулся к нему, ловя его взгляд. — И если её выбор в итоге падет не на тебя, не на меня, не на кого-то из семейки Хейлов и даже не на мистера «Я Пожарный Календарь Шерифского Департамента» — это будет исключительно её осознанный выбор. Тебе придется его уважать. Скотт негромко фыркнул, качая головой. — Пожарный календарь? Это ты про Пэрриша, что ли? — А ты видел его торс, когда он форму меняет? Чувак, он буквально ходячий разворот глянца за август. Мужчина-стабильность. Скотт в очередной раз за ночь закатил глаза, но внутри него уже окончательно потеплело. — Я просто ужасно устал, Стайлз, — тихо, без утайки признался он, утыкаясь подбородком в грудь. — От всего этого дерьма. Каждую ночь одно и то же. Стайлз понимающе кивнул. Он не стал читать нотации. Просто протянул руку и крепко, по-мужски хлопнул друга по плечу. — Я знаю, бро. Я знаю. Но ты сегодня сделал самое главное. — Что именно? — Ты наконец-то рассказал всё маме. Снял этот гребаный камень со шеи. Скотт задумался, вспоминая теплые мамины ладони на своих щеках и запах кофе. — Да. Рассказал. — И, заметь, абсолютно никто не умер. Земля не разверзлась. — Ключевое слово — пока не умер. — О боже, МакКолл, какой же ты неисправимый оптимист. Прекращай. Они еще какое-то время сидели вдвоем на холодном металле капота, делясь остатками ночной тишины. — Как думаешь… она меня правда треснет, если я сорвусь? — вдруг спросил Скотт, покосившись на друга. Стайлз широко, хищно улыбнулся. — Если заслужишь и снова начнешь играть в великого немого спасителя — о да. Треснет так, что искры из глаз полетят. И я лично сниму это на телефон. — Отлично. Просто супер. — Зато честно, чувак. Зато без масок. И впервые за очень долгое время Скотт МакКолл почувствовал, что, несмотря на весь этот сверхъестественный хаос, новые угрозы и подступающую зиму, у него есть надежный тыл. Люди, которые не дадут ему окончательно сломаться под тяжестью альфийских обязанностей. Даже если для этого им придется слегка треснуть его по затылку.