гранат

Мне снился странный, но до боли знакомый сон, словно я видела его тысячу раз до этого. Я лежала в своей новой бархатной роскошной кровати, тяжело дыша, а громоздкое одеяло не могло согреть ледяной комок в моей груди. Моё напряжение усилил резкий вибрирующий звук, хотя я знала, что это произойдет и бояться было нечего. Машинально я встала и открыла комод, где хранила кулон своего отца и сначала лишь пристально на него смотрела. Украшение переливалось багровым светом, что и столп в Академии и громко звенело, заставляя меня поморщиться от столь неприятного звука. Мне было известно, что дотронувшись до него, я почувствую сильную обжигающую боль, но почему-то я всё равно сделала это, в итоге резко одернув руку, сдерживая слёзы. И даже сквозь слёзы я заметила уже знакомую фигуру в длинном платье, что стояла возле окна, наблюдая за каждым моим учащенным вздохом, а стоило мне попытаться рассмотреть лицо, как я тут же просыпалась. Или думала, что просыпаюсь. В любом случае, сознание с телом слилось воедино почти под утро. В висках стучал тяжёлый, горячий молот, всё конечности ломило, а воздух в комнате казался тяжёлым и зыбким, как над раскалённым асфальтом. Мне с трудом удалось сфокусировать взгляд на своих руках – кожа была не просто бледной, а болезненной, и под ней пульсировал слабый сиреневый свет. Я с трудом приподнялась на локтях, наблюдая за игрой теней на стенах комнаты. Они жили своей жизнью: сгущались, удалялись, на мгновения приобретая уже знакомые очертания – то силуэт Блейза, то оскал того человека из сна, то мое собственное искаженное отражение. От них исходил тихий шепот, словно десятки голосов говорили сразу за дверью. Она же и открылась беззвучно. В проёме, как воплощение самого спокойствия, стоял Блейз. Он был уже одет в привычный темный, подчёркивающий его худобу темный костюм, на одном плече висел красивый плащ. Кажется, наставник лишь зашёл проверить, как я сплю, но остановился, увидев, что мне плохо. Первый взгляд Блейза был не обеспокоенным, а аналитическим. Он подошёл к кровати и начал рассматривать меня поближе, а после и вовсе сел рядом. – Ты не спишь, – полушепотом произнес демон, смотря на часы, что не успели пробить даже пяти утра. Его холодные пальцы легонько коснулись моего лба, он действовал так, словно боялся меня спугнуть. Несмотря на то, что обычно я очень хладнокровна, сейчас мое тело горело и пылало, как при простуде. От прикосновений внутри всё сжалось, я и так была нетактильной персоной. – Температура, да и довольно большая... В прошлом, когда я чувствовала недомогания, они проходили за считанные часы, потому никакая болезнь не могла выбить меня из коллеи. Я подумала, что эти ситуацая будет идентичной, потому попыталась с уверенностью произнести: – Я в порядке, – сипло выдала я, но убедить в этом демона не вышло. – Молчи, – отрезал он без привычной насмешки. Это был приказ, продиктованный самой настоящей заботой. Блейз наклонился и поправил мне одеяло, чего я совершенно не ожидала. – Это не болезнь, а сбой в системе. Твоё тело пытается адаптироваться к пробуждающейся силе и это отнимает все ресурсы. Тебе опасно оставаться одной. Он говорил это больше для себя, размышляя вслух, а я следила за ним затуманенным взглядом, иногда посматривая на свою прикроватную тумбочку, словно пытаясь сквозь стенки рассмотреть свои важные вещицы. – Морена! – властно позвал демон свою прислугу и его голос разогнался по коридорам огромного особняка. Уже через мгновение в дверях возникла розоволосая демонесса с подносом, на котором стояли графин с водой, тарелка с лёгким бульоном и несколько разных странных на вид склянок. – Сбей ей температуру и пои отваром корня каждые полтора часа, он поможет нормализовать магический фон – наказал Блейз, но смотрел не на Морену, а на меня. – И вообще, приглядывай за ней. Сегодня она никуда не идёт. Я расстроилась, что пропущу второй день в Академии, но понимала, что в таком состоянии вряд-ли смогла бы учиться. Да и слова Блейза о сбое в моём организме очень меня напугали, из-за чего мне пришлось лишь послушно принять ухаживания Морены, которая указала мне, что надо выпить прямо сейчас. Блейз стоял в комнате и глядел в окно на затуманенный, заснеженный лес. Даже через жар я уловила его беспокойство. Он явно что-то обдумывал. – Ты... останешься? – хрипло спросила я и тут же возненавидела себя за такой вопрос. Быть слабым перед Блейзом было невыносимо стыдно, но мысль о том, чтобы остаться в этом огромном, пугающем особняке, была в тысячу раз страшнее. – Нет, – расстеряно помотал головой демон, не отвлекаясь от наблюдения за зимним уличным пейзажем. – Мне нужно уехать. Я почувствовала, как в горле встал комок разочарования. «Конечно, он – великий демон и у него нет времени следить за больной девочкой», – с грустью подумала я, принимая какую-то странную таблетку. Я начала раздумывать, куда так понадобилось Блейзу. – Это надолго? – Вернусь к вечеру, – он вновь посмотрел на меня и его взгляд смягчился. – Не волнуйся, Морена будет рядом и принесет тебе всё необходимое. Демон подошёл ближе, положил свою руку мне на голову, и на секунду мне показалось, что жар отступил, сменившись приятной прохладой. Было ли это игрой моего воображения, или он применил какую-то магию, чтобы облегчить мои страдания, – я не знала. – Твоё недомогание – это совершенно нормально. Каждый, кто после жизни среди людей переходит к демоническому существованию, испытывает такое, – приободряюще улыбнулся Блейз, а после подошёл к выходу. – Поправляйся. Демон выскользнул из комнаты, словно его здесь никогда тут и не было, оставив меня наедине с жаром, горечью во рту и тяжёлыми путанными мыслями. Вскоре жар спал, сменившись изматывающей, тоскливой слабостью. Я пролежала в кровати, уставившись на узор на потолке, который я уже успела выучить наизусть. Тишина в особняке была гнетущей, звенящей, и после шума Академии она давила на уши. Морена заходила пару раз, приносила бульон, отвар и горькие таблетки. Её молчаливая забота была машинальной и я чувствовала, что её мысли где-то далеко. Блейз всё не возвращался и его отсутствие стало ощущаться как физическая пустота в центре дома, словно сам особняк скучал по своему хозяину. Мне нужно было двигаться, убедиться, что дом всё ещё дышит. Это была не проверка, а инспекция. Проверка крепости, в которой я оказалась заперта. Я накинула на свою ночную рубашку темный шелковый халат, что висел на спинке кровати и тихо вышла в коридор. Без своего владельца особняк был совсем другим. Тени казались длиннее и гуще, а свет от шикарных люстр и светильников – приглушённее. Я шла медленно, прислушиваясь к скрипу половиц под моими ногами. Мне не хотелось найти какой-нибудь секрет Блейза или что-то в этом духе, я искала лишь какие-то признаки жизни. Свежий воздух из приоткрытого окна, звук снаружи, что угодно. Я прошла через главный зал с его молчаливыми мраморными статуями, что хоть и выглядели максимально безжизненными, создавали впечатление, что в какой-то момент зашевелятся. Затем я свернула в галерею. Стены здесь были увешаны картинами в тяжёлых вычурных рамах – пейзажи инфернальных миров, портреты суровых демонов в официальных одеждах, но почему-то на каждом из них когтями было выцарапано лицо до неузнаваемости. И повсюду – зеркала. Большие, но все были скрыты под плотными, темных оттенков занавесями. Это бросалось в глаза всегда, но сейчас, в тишине, это выглядело особенно зловеще. Казалось, единственное нескрытое зеркало находилось в моей гардеробной комнате. Но почему, демон, что так любит роскошь и эффективность прятал зеркала? Моя рука сама потянулась к одной из занавесей, но я вовремя остановила себя. Я хотела доверять Блейзу и не лезть в чужое дело, особенно, если после этого он разочаруется во мне. В конце галереи виднелась дверь, небрежно приоткрытая. Я толкнула ее, ожидая увидеть очередную гостевую спальню или кладовку, но это был кабинет. Не какой-то парадный, где мог бы восседать Блейз, а маленький, закуточный, заваленный бумагами и заставленный стеллажами с толстыми папками и книгами. Здесь пахло старой кожей, пылью и сладковатой смолой. На массивном деревянном столе, что был точно также засорен рукописями и документами, выделялась рамочка. Я подошла ближе и обнаружила, что это фотография, старая, слегка пожелтевшая. На ней была изображена семья: строгий высокий демон в мундире с плащом, его изящная супруга с высоко поднятой головой и трое детей. Двое старших, мальчик и девочка, смотрели в объектив, и младший, наделённый огненно-красными волосами и едва незаметной улыбкой. Блейз. Не узнать его было невозможно. Но сердце у меня упало. Кто-то взял острый инструмент и выцарапал лица всех членов семьи, яростно, с нажимом. Теперь, где были лица, зияли грубые, рваные дыры и лишь один демон был нетронутым – маленький Блейз. Я отшатнулась от стола, задев стопку бумаг. Леденящий ужас сковал меня прочнее любого жара болезни. Весь тот «доверительный» образ, что выстраивался вокруг Блейза за эти дни рухнул и я поняла, что пока не разберусь, что случилось с его семьёй не смогу воспринимать его так, как воспринимала ранее. Тишина в особняке стала угрожающей и каждое занавешенное зеркало словно отсылало к этой злосчастной фотографии, а я осталась одна в месте, где даже прошлое было изуродовано и таило в себе невысказанную ярость. Я поспешно выбежала из кабинета, задыхаясь. Мне больше не хотелось ничего исследовать, и я вернулась в свою комнату в полном непонимании и страхе. Мне нужно было услышать голос, что не был бы эхом моих пугающих мыслей и тогда я вспомнила о пере, что дал мне Кристоф, и что пылилось в моей тумбочке, ожидая своего часа. Я отворила ящичек прикроватного столика и достала перо. Оно было лёгким и теплым на ощупь. Не раздумывая, я поднесла его к свече, что стояло на столе и кончик пера вспыхнул, а после чего мгновенно сгорел, испустив струйку дыма с запахом свежескошенной травы. Я замерла в ожидании, вновь прислушавшись к тишине, но... ничего. Лишь собственное предательское дыхание. «Неужели, Кристоф обманул меня?» – растроенно подумала я и разочарование вновь осело комком в моём горле, а после старалась себя утешить – «Может, в этом особняке есть защита от ангелов?..» И вдруг воздух в центре комнаты задрожал, затрепетал, сгустился, сверкнул ослепительной вспышкой и на полу, чуть пошатываясь, возник Кристоф. Он выглядел также, как и на иве: в простом бежевом свитере и с грустными, мудрыми глазами. Ангел оглянулся о сторонам и на его лице отразился неподдельный, почти детский восторг: – Вау, – выдохнул он, окидывая взглядом мраморные колонны, высокие потолки и шикарную мебель в моей комнате. – Это твой дом? Я ожидал чего-то более приземленного. Я сделал вывод, что ты росла на земле, раз не знала своей демонической сущности. – Это не мой дом, – тут же поправила парня я, чувствуя себя неловко из-за демонстрации чужого богатства. – Я тут гостья, наставник предоставил мне комнату. Кристоф поднял бровь, но не стал меня расспрашивать по этому поводу. Его взгляд упал на меня, и он мгновенно поменял выражение лица: – Вейла? С тобой всё в порядке? Выглядишь не по-демонически бледной. – Приболела, – махнула я рукой, стараясь говорить легко. – Пустяки... Просто здесь очень тихо и я подумала, что компания мне не повредит. На самом деле, тишина уже не так сильно беспокоила меня, как всепоглощающее чувство страха, тревоги и ощущения, что я полезла не в своё дело. Я не смогла рассказать Кристофу о найденной мною фотографии, это было слишком личное и, казалось, принадлежало исключительно миру демонов. – Пойдем, – попросила я, ощущая, что стены особняка давят на меня. – Где-то тут есть выход в сад. Мы спустились по лестнице и вышли через высокие стеклянные двери в сад. Морозный воздух обжёг лёгкие, но был невероятно свеж после атмосферы особняка. Кристоф шёл рядом и его плечо почти касалось моего. Его присутствие было успокаивающим и я не понимала, это потому что я ему доверяю или это из-за того, что он ангел. – Спасибо, что пришёл, – любезно поблагодарила я собеседеника. – Мне нужно было поговорить с кем-то нормальным. – Нормальным? – он мягко улыбнулся. – Я падший ангел с клеймом на спине, а ты называешь меня нормальным? – Ну, знаешь... в сравнении, – неуверенно озарилась улыбкой я в ответ. Мы добрались до заснеженной беседки, увитой мертвым розами. Я устроилась на холодной каменной скамье, а Кристоф прислонился к массивной колонне. – Твой наставник, – начал он, глядя на стены особняка. – Он какой? Я чувствую его след повсюду: мрачный, холодный и старый. Этот вопрос застал меря врасплох. Я плохо характеризовала людей, а сделать это по отношению к Блейзу было почти невозможно даже самым умным литераторам мира. Тем более, я уже совсем была в нем неуверена. – Он... сложный. Как гранат, – вымолвила я, стараясь орудовать сравнениями. – Колючий и недоступный снаружи, а внутри... – я замолчала, подбирая нужные слова. – Я не знаю, что внутри. Он непредсказуемый и опасный, словно буря, но в то же время многому меня учит. Он единственный, у кого здесь есть какая-то власть надо мной. Иногда это бесит, а порой, кажется, лишь это удерживает меня от падения. Мои слова стали для меня в первую очередь неожиданностью, являясь смесью обиды, досады и странной, не совсем нежеланной благодарности. Кристоф же внимательно слушал меня, не перебивая. – Звучит как один из Архангелов, – наконец, произнёс он. – Та же непробиваемая уверенность в своей правоте и готовность сжечь мир дотла ради «высшего блага». – А в Раю все такие? – поспешно выпалила я, стараясь больше не думать о Блейзе и не разговаривать о нём. – В Раю всё иначе, – лицо ангела помрачнело. – Там нет бурь, пожаров. Там лишь идеальный, безмятежный, но мёртвый штиль. Там нет места спорам, сомнениям, даже простым эмоциям. Только бесконечный хор, воспевающий совершенство и свет, который не греет, а лишь высвечивает каждую твою неидеальную черту. В этом и есть вся разница ангелов и демонов. Пока первые стараются довести всё до безумного идеала без потерь, вторые не боятся пожертвовать чем-либо для благой цели. «Благими намерениями вымощена дорога в Ад», – подумала я про себя, обрабатывая каждое слово своего нового знакомого. Кристоф с некоторой горечью взглянул на свои руки и его ладони сжались в кулак. – Я сказал им, что Рай – неидеален и никогда таким не станет, и за это они лишили меня крыльев. Не из жестокости, – помотал парень головой. – Они искренне верили, что исцеляют меня от болезни – свободы воли. Его слова повисли в морозном воздухе. Я смотрела на Кристофа с болезненной ясностью и осознала, что мы с ним – изгнанники. Он – из своего «идеального» Рая, а я – из «нормального» человеческого мира. Мы оба оказались здесь, в этом странном, тёмном демоническом промежутке. – Здесь по крайней мере не скучно, – горько пошутила я, а Кристоф лишь мягко улыбнулся. – Да уж. Определенно не скучно, – согласился ангел. – Спасибо, что позвала меня, Вейла, не зря я вручил тебе своё перо. Иногда нужно увидеть кого-то, кто понимает, каково это быть... другим. Мы ещё немного посидели в тишине, слушая, как ветер шелестит засохшими стеблями роз. Его присутствие рассеяло мое одиночество и особняк за спиной уже не пугал своей враждебностью. Он был просто домом. Зданием со своими тайнами, которые мне так сильно хотелось разгадать. Но, видимо, не сегодня. Устав от этой локации, мы с Кристофом по заснеженным просторам отправились куда-то ближе к лесу. Ангел не давал мне заблудиться: с неба он уже давно изучил всю эту местность. Деревья, вековые ели и сосны с тёмной, почти плотной хвоей, стояли плотной стеной, словно безмолвная стража, охраняющая покои владельца особняка. Снег здесь не хрустел, а приглушённо поскрипывал под ногами, поглощая звуки ходьбы. Не смотря на то, что погода была ясной, сюда пробивалось мало света, а вечнозелёные стволы отбрасывали глубокие синеватые тени. Не было слышно ни птиц, ни зверей и лишь изредка можно было уловить шелест ветвей, будто сами деревья перешептывались между собой. Но всё равно этот лес нельзя было назвать мёртвым, а скорее всего, просто спящим. И даже в его сне таилась древняя тайна и неподвластная времени сила, что безраздельно принадлежала хозяину особняка. Чарующую атмосферу и спокойствие, что привнесло в этот день присутствие Кристофа бесстрастно разорвал новый, чуждый звук – ироничные, неспешные аплодисменты, доносящиеся из-за спины. Прежде чем я успела осознать, что мы здесь не одни, я услышала: – Как трогательно и поэтично. Демонесса и падший ангел! Я резко обернулась и увидела, что из-за ствола одной из огромных сосен неспешно выходил демон, чем-то похожий на Блейза. Та же породистая худоба, острые черты лица, высокий лоб, – но на этом сходства заканчивались. Его волосы были не огненно-красными, а цвета пепла и угасшего угля. Всматриваясь в черные глаза без единого намека на белок, я вспомнила мальчишескую фигуру с той самой фотографии, заметив, что оттенок волос одинаковый. «Неужели, это какой-то родственник Блейза?» – задумалась я, от страха попятившись назад. Демон был одет не в роскошный костюм, а в поношенный, но качественный плащ, под которым угадывалась простая тёмная одежда. – Кто вы? – смело спросила я, поймав себя на желании схватить Кристофа за руку и убежать к особняку, но смесь гордости и любопытства не позволила мне этого сделать. – О, простите за бестактное вторжение, – сделал насмешливый театральный поклон неизвестный, а после всё также язвительно представился: – Сайрус. Недостойный ребенок своего рода. Блудный брат вашего... наставника. Я видел, как он уехал. Решил навестить новую жемчужину в его коллекции. Я замерла. «Его коллекции? У Блейза были ученики до меня?» – испуганно задумалась я, слушая мягкий, завораживающий, ядовитый голос Сайруса. – Он тебя не ждёт, – помотала головой я, стараясь быть такой же твердой, как и собеседник, но голос предательски дрогнул. – Я в курсе, – усмехнулся демон, совершенно не удивившись моим словам. – Мы с братом давно не общаемся. Он предпочитает не думать о тех, кто может заставить его вспомнить о всех тех непростительных ошибках, что он совершил. Если Блейз думает, что взявшись опекать такую же, как и он сам, ему удастся искупить вину, он глубоко ошибается. – серые, погасшие глаза скользнули по Кристофу. – И что же ты тут забыл, падший? Ищешь убежища или просто заинтересован в проекте моего брата? – Оставь его, – прошептала я и ощутила лихорадочный жар, который испытывала сегодня утром, но в этот раз он был вызван не физическим недомоганием, а непонятной ненавистью к Сайрусу. Я понимала, что этот демон презирает своего брата, но его предвзятая неприязнь ко мне и к Кристофу вызывала во мне злые эмоции. Демон сделал пару шагов вперёд и с каждым его движением я чувствовала, как холодный воздух накаляется. Вообще, было очень неловко предстоять на столь важной встрече в таком неподобающем виде: мои белые локоны были заплетены в плотный хвост, и кроме пижамы с шёлковым халатом ничего не украшало мой образ. – А ты что, защитница? – с самой язвительной насмешкой выдал Сайрус, вонзая в меня иглы своего беспристрастного взгляда. В какой-то момент он посмотрела на меня с интересом, словно разглядел во мне нечто большее: – Мило. Я так понимаю, он уже наделил тебя своей одержимостью величия. – Уходи, – непреклонно настаивала на своём я, хоть внутри всё трепетало, наровясь выйти с громким криком ужаса. Мне казалось, что прямо сейчас во мне что-то кипело. Нечто, похожее на неконтролируемую магию. – Или что? Позовешь его? – сложив свои бровки домиком в наигранном страхе спросил Сайрус. В этот момент я поняла, что крыть мне особо нечем и совсем осеклась, замолчала. Воспользовавшись тишиной, демон продолжил: – Блейз ведь даже не говорил тебе обо мне, да? Я для него лишь пепел, оставшийся после костра. И ты тоже станешь такой, когда перестанешь быть ему полезной и он поймет, что не может тешить своё эго, опекая тебя. Я слышала горечь в его последних словах, как будто бы как-либо отвергнутый братом Сайрус скучал по нему, а свои страдания скрывал за маской ненависти и желанию навредить. Чем дольше я об этом думала, тем больше эта ситуация вводила меня в оцепенение. Не в силах отойти, я лишь смотрела на демона, что подходил ко мне ближе и ближе. Наши гнев и смятение смешались воедино, создавая ещё более напряжённую обстановку. – Отойди от неё, – вступился Кристоф, когда понял, что я не могу даже пошевелиться. Его голос звучал тихо, но с неожиданной твёрдостью, а его глаза заискрились неестественно голубым светом. Я почувствовала себя более безопасно и заметила, что ангел воспользовался защитными чарами, чему соответствовал еле заметный купол над нами. – Ангел-защитник, как клишировано, – цокнул Сайрус, явно недовольный, что я лично ничего ему не ответила. Стоило демону лишь щелкнуть своими пальцами как щит, выстроенный Кристофом, с еле уловимым грохотом разрушился, а сам он отбросился на землю. Это было сделано так легко, уничтожительно просто. Такая критическая ситуация вновь вернула мне возможность шевелиться и говорить, но страх так и не отступал, застряв где-то в районе лёгких. Я боялась и за свою жизнь, и за жизнь ангела, к которому ринулась сразу же, как перестала быть оцепенена. Моя кровь яростно забурлила, когда я увидела, что Кристофа неслабо ранили, а на лице Сайруса оставалась непреклонная насмешка. Я видела, как демон подходил ближе и понимала, что ещё один подобный щелчок, и я буду мертва. Жар усиливался и я жадно начала вдыхать воздух, переводя взгляд с Кристофа на Сайруса и наоборот в попытках понять, что мне нужно предпринять. Каждый удар моего сердца отдавался где-то в висках, а мозг, казалось, замер, стараясь придумать хоть что-то для защиты. Демон что-то говорил, но все звуки вокруг исказились и превратились в непонятную кашу. Я почувствовала резкую боль в боку, от которой съезжилась, а на глазах выступили слезы страданий. Последнее, что я смогла услышать – мой панический, весь пропитанный животным страхом и желанием выжить, крик, а последнее, что я смогла увидеть – белая вспышка, появившаяся из ниоткуда. А затем наступила тишина. Дымящаяся земля, Кристоф, с трудом встающий на колени, растаявший по площади снег, сожжённые многовековые деревья, превратившиеся в чёрные угольки. И тишина. Наконец, до меня смог докричаться ангел. Я не могла понять, что он говорил, но понимала, что он хотел, чтобы я проснулась и встала, чтобы на что-то посмотреть. Машинально послушавшись, я встала, ещё раз осмотрелась и увидела лежащее, неестественно согнутое тело неподалеку. Воспоминания собрались воедино и я поняла, что это лежал Сайрус, точнее то, что от него осталось. Я аккуратно подошла ближе и увидела изуродованное от удара лицо демона, что угрожал мне несколько минутами ранее. Из его рта сочилось что-то чёрное, одновременно похожее на смолу и кровь. «Это не он. Это не Сайрус. Он только что точно стоял здесь, говорил, дышал. Он хотел меня убить» – проносилось потоком в моей голове, устанавливая в разуме стену, что не хотела пропустить осознание. Но осознание всё равно пришло. Сайрус мертв. Серые, но уже точно навсегда безжизненные глаза смотрели в небо и не могли его увидеть. Воздух, на удивление, имел сладковатый, я бы даже сказала, медовый аромат, смешавшийся с запахом гари и мороза. Именно так пахло уничтожение. Обуглившиеся деревья недовольно глядели на меня и лес возмущался тем, что кто-то посмел прерывать его сон. Каждая веточка, наделившись своим пикслявым голосом спрашивала: «Зачем ты это сделала? Почему не проконтролировала?». Они не говорили со злобой, наоборот, мягко, тепло, но с великим разочарованием, что откликалось и в моём сердце. Я убила Сайруса. Внутри все оборвалось и провалилось в абсолютную пустоту. Не было ни страха, ни паники, – лишь оглушающий, всепоглощающий шок. Я смотрела на свои руки, что вновь светились уже знакомым светло-лиловым и это было главным подтверждением, что это всё натворила я. – Вейла, – внезапно услышала я и вздрогнула. Голос Кристофа звучал приглушённо, словно он говорил под водой, но он всё равно вернул меня в реальность. Мои моральные переживания заглушила сильная боль под грудью и я автоматически дотронулась до ее источника. Возле рёбер зияла глубокая рана, из которой неслабо струилась кровь и моё прикосновение заставило щипать её ещё сильнее. – Это я... – прохрипела я, смотря ангелу в глаза. Краем взгляда я заметила, что на его безупречном бежевом свитере появилось красное отвратительное пятно. – Я знаю, – перебил меня Кристоф, но не грубо. Парень, на удивление, был пропитан ко мне жалостью и пониманием, но всё равно не стал утешать меня тем, что я пыталась самозащититься, а просто констатировал факт без приукрас. – Я знаю, но нам нельзя здесь оставаться. Мои ноги меня не слушались и были ватными, а попытки совершать движения отдавались жгучей болью, растекающейся по всему телу, поэтому ангел, не спрашивая моего разрешения, с лёгкостью взял меня на руки и понёс. Он нес меня через сожженный лес и от чего-то исказившийся сад и вся эта ситуация напоминала какую-то драматичную картину со стен особняка. Я прижалась лицом к его груди, жадно вдыхая запах лесного ветра, пытаясь заглушить им запах смерти. Путь до особняка казался размытым пятном, я помнила лишь начало, а после, почему-то боясь исчезнуть, кривясь от боли сжалась в комок. Очухалась я лишь тогда, когда Кристоф пронес меня через парадные двери особняка, что распахнулись сами по себе, а после осторожно положил на диван в главном зале. Я прильнула к подушкам, наблюдая, как ангел садился рядом, что-то тихо причитая, похожее на молитву. Оказалось, что это было заклинание исцеления, что неполностью, но избавило меня от ноющей боли и остановило кровотечение. – Он... он говорил... – пыталась я объяснить что-то замутненное из своего разума, но Кристоф всё ещё был тверд: – Неважно. Что бы он не говорил, это никого не оправдывает, ни тебя, ни его. – Но я убила его! Я не хотела! – Я знаю, – устало повторился ангел и провел рукой по моему лицу, стараясь успокоить и вразумить. Но вразумить меня сумел лишь звук шагов, который я уже могла узнать из тысячи. Кристоф встал и бесстрашно подошёл к Блейзу, начиная ему объяснять, что случилось, но демон и так всё знал. Мой наставник, не желая слушать ангела, прошел ко мне. – Довольно, – проговорил он в попытках заткнуть Кристофа и тот мгновенно замолчал. – Ты сделал, что мог. Спасибо. Теперь иди и никогда не появляйся в стенах моего особняка. Ангел опешил и, неспособный противостоять Блейзу, украдкой бросил на меня взгляд, полный жалости и, попрощавшись своим грустным выражением лица, удалился из комнаты. Так быстро, словно просто исчезнул, как и появился. Я лежала, чувствуя как мурашки бежали по моему телу, обжигая льдом. Я ждала взрыва, обвинений в том, что позвала ангела, шарахалась по его владением и.. убила его брата. Мне оставалось лишь готовиться к этому до ужаса неприятному разговору. Блейз медленно повернулся ко мне и я наконец увидела его лицо, что как обычно было воплощением спокойствия. Слишком идеального спокойствия. В его взгляде я не заметила злости, разочарования, лишь глубокую, бездонную усталость и, на удивление, горькое удовлетворение. Он ничего не сказал и подошёл к бару, что находился в главной комнате, с театральной неспешностью налил себе бокал темно-рубиновой жидкостью и тяжело вздохнул. Я ещё никогда не видела Блейза настолько усмиренным и открытым. Демон встал над диваном, глядя на меня сверху вниз. – Ну что, катастрофа? – ровно и беспристрастно спросил он. Я не могла понять, почему он не злится, не грозится меня выгнать или наказать. – Нельзя тебя оставлять одну. Наверное, придётся сделать Морене выговор, что плохо за тобой следила. – Он.. он сам... – не слушая всего того, что проносил Блейз, продолжала доказывать я. Доказывала я скорей сама себе, чем кому-либо, стараясь успокоиться. – Сайрус? – переспросил демон таким тоном, словно произнес это имя впервые за много лет. – Да он просто стервятник, что приходит в самый неподходящий момент, почувствовав чужую слабость. Я давно предначертал ему подобный конец. Блейз не испытывал ничего, кроме отстраненного холодного наблюдения. Он сел на краешек дивана и не стал меня утешать или обнимать, – лишь смотрел, как я заливаюсь слезами, повторяя, что не хотела этого. Пальцы демона сжали бокал так, что его костяшки побелели. – Знаешь, когда-то я совершил нечто подобное, – начал Блейз, задержав дыхание. – Все отреклись от меня, особенно Сайрус. Они так боялись моей силы, что легче всего оказалось меня обвинить и безмолвно уйти. Смерть Сайруса – это не трагедия. Он пришел, чтобы напомнить мне о прошлом, а ты просто поставила точку в этой истории. Хоть я и была неспособна здраво мыслить, я нехотя вспомнила ту самую фотографию и старалась сопоставить с тем, что рассказал Блейз. Замутненным разумом, я пришла к выводу, что он, как и я, не смог проконтролировать свою силу и вся семья возненавидела, покинула его. И я возненавидела себя за убийство Сайруса. Но не Блейз. Демон наклонился ближе и его дыхание отдавало сладким запахом граната. – Ты видишь? – прошептал наставник и его голос внезапно стал полон болезненного, горького восторга. – Мы одинаковые. Мы не умеем держать удар и отвечаем на боль такой силой, что уничтожаем всё вокруг. Они будут называть это слабостью и недостатком контроля, но это и есть наша природа. Ты не убила моего брата, Вейла, я давно не считаю его близким. Ты лишь стёрла одну из тех теней, что преследует меня всю жизнь. Он выпрямился, допил, видимо, гранатовый сок и поставил бокал с глухим стуком на деревянный стол. – Единственное, что меня расстраивает: ты тоже стала частью этой семейной истории. Я бы никогда никому не пожелал пройти через всё то, через что прошел я, – добавил Блейз и ушёл, а свет в комнате потух, оставляя меня совсем одну. Его слова не утешили меня, а лишь принесли леденящую душу понимание, что я просто повторяю путь своего наставника и в его глазах я совершила то, что должно было случиться. Я вновь принялась за своё уже излюбленное дело: часами лежать без сна, рассматривая в темноте замысловатые узоры потолка. Постепенно шок отступал, оставляя лишь пустоту где-то глубоко в груди. Мысли о произошедшем блуждали в моей голове по кругу, грозя вновь перерасти в панику. Тишину нарушил скрип половиц и яркий свет из комнаты, в которую резко открылась дверь. Я повернула голову и, щурясь, увидела Морену. Она стояла на почтительном расстоянии, держа в руках две кружки. Первую половину этого злополучного дня я провела с ней, но почему-то именно как живое существо девушка предстала передо мной только сейчас. – Госпожа, – ее тихий голос звучал как аккуратное предложение. – Я принесла вам какао, если хотите. Я приняла сидячее положение на диване и узрела, как Морена протягивает мне глиняную чашечку, из которой поднимался лёгкий пар. Не в силах утвердить положительный ответ, я просто кивнула. Я взяла кружку и почувствовала теплую шероховатую глину, что казалась очень приземленной на фоне всей демонической роскоши. Морена не покинула меня, как обычно делала, а словно маленький ребенок, осторожно села рядом, приблизившись, боясь, что я ее прогоню. Я сделала маленький глоток манящего напитка. Он был сладким, молочным и невероятно успокаивающим, особенно в компании служанки. – Спасибо, – прошептала я и мои пальцы чуть задрожали, стараясь удержать чашечку. – Это напоминает мне дом. Мой человеческий дом, – невероятно тихо произнесла Морена и как обычно грустно улыбнулась, глядя на пар. – Моя мама всегда готовила мне какао, когда я простужалась или просто грустила. Ну, до того как узнала, разумеется. Она не стала говорить, что именно узнала её мать, но я и так всё поняла. Боль в ее голосе была гораздо красноречивее любых объяснений. – Она же выгнала тебя? Морена кивнула, не поднимая глаз. – Здесь, у господина, у меня есть крыша над головой и обязанности, – повествовала девушка и от её негативного тона ещё в примерочной не осталось ничего. – Сначала я думала, что ты можешь забрать у меня всё это, но поняла, что без тебя было очень тихо и одиноко здесь. Когда мне было скучно, я готовила себе этот напиток, чтобы напомнить себе, что не всё в этом мире сосредоточено вокруг власти, силы и магии. Морена замолчала и мы просто сидели в тишине, думая каждая о своём, но нас обеих объединяло чувство потерянности. В этот момент я поняла, что в каждом из нас что-то навсегда сломано и что всё, к чему мы пришли, было лишь результатом собственных и чужих решений. Девушка быстро справилась со своим какао и встала: – Если вам понадобится ещё, госпожа, вы знаете, где меня найти. Она ушла также тихо, как и появилась, изъяв пустые кружки. Эта встреча не изменила абсолютно ничего: не смыла вину и не уняла страх, но дала мне крошечную точку опоры и ощущение, что даже в сердцах всех этих, на первый взгляд, бесчувственных демонов, я смогу отыскать тепло и, наконец, почувствовать себя на своём месте.