Совпадение интересов

Хёнджин одержим Феликсом. Запах омеги исчезает, выветривается из многочисленных вещей, из личных комнат и общего гнезда, в которое никто не заходил с тех пор, как вылазка Минхо и Ликса с треском провалилась и они потеряли самого младшего члена стаи. Осталось пятеро вместо шести. Что Бёрнинг Сан отнимет у него следующим? Хёнджину очень хотелось зайти в гнездо. Он знал, что нельзя, но по ночам смотрел невидящим взглядом на гладкую поверхность двери. Тонкие отголоски прежнего полноценного запаха стаи просачивались сквозь щели. Хёнджин сжимал челюсти. Он отлично помнил, что с ним делали в БС: как горели десна после выбитых зубов, язык царапался об обломки. Он мог только шепелявить. Солдатам не нужна речь. Рекруты Бёрнинг Сан дрались до изнеможения и не разговаривали друг с другом. По крайней мере Хёнджин без надобности не открывал рта на протяжении многих, многих лет. Удивительно, что он не разучился говорить. Теперь Феликс вернулся в БС в качестве трофея, игрушки, а не боевой единицы. Хёнджин сидит в комнате Минхо, которая кажется маленькой из-за нагромождения чужеродных медицинских вещей. «Доктор сделал всё, что мог, — сказал Чан, выглядя настороженным, — пожалуйста, Хёнджин-а, возвращайся к работе» — слова, из-за которых хён стал ему ненавистным. Чан не отдыхал и не давал другим право взять паузу, чтобы осмыслить ужас случившегося. Стая пострадала. Один омега похищен, второй едва приходит в себя. Минхо много спит, повязка на его боку плотно фиксирует швы, после которых останется новый шрам. «Иди работай». Нет смысла грустить. Запах Минхо, наконец ничем не скрываемый, успокаивает и перевозбуждает одновременно. Хёнджин смотрит на покрытое синяками лицо и злится, потому что злость придаёт сил. Он на автомате выполняет поручения Чана и Чанбина, наблюдает, как Минхо быстро идёт на поправку (БС позаботились, чтобы будущие солдаты долго не хворали. Мясо не должно приносить убытки). Чёрная маска Минхо лежит на стуле, будто отдельный наблюдатель. Хён никогда не выходил наружу без неё, не потому, что все омеги так или иначе защищают своё обоняние, а потому что тайна его личности — способнейшего бойца — один из козырей стаи. Хёнджин усмехается, поднимаясь, когда Чанбин заходит в «палату», чтобы выпроводить его. Возможно ли, что БС спланировали всё, чтобы вывести из строя именно омег? Как бы Феликс и Минхо ни были сильны, в традиционной иерархии омеги — объекты защиты, слабые звенья сложного социума людей. «Бред. Всем известно, мы не традиционалисты. БС слишком многое, как выяснилось, известно. Мы расслабились. Не следовало допускать, чтобы о нашей стае узнали». Если бы они выглядели как обычная банда, никому не пришло в голову разделять их. Стая — это сила. Тебя никто не тронет, опасаясь возмездия. Стая — слабость. Если беда касается одного, каждый почувствует последствия на своей шкуре. Они как одно целое из-за связи, из-за привычки к запаху и многих других идиотских биологических и эмоциональных механизмов. Нельзя оставить сородича одного. БС знают всё и ждут их с нетерпением. Хёнджин вынашивает эти мысли и ненавидит себя. Он не спит по ночам, думая о Феликсе, пытаясь «почувствовать» его присутствие, будто это вообще возможно. Удивительно, какую огромную боль приносит отсутствие всего одного человека. Жаль, что связь бесполезна в поисках. Она только мутит и подкрепляет ярость, выводит Хёнджина из равновесия всё больше. Он тратит время впустую, усилия рассеиваются на бесполезные действия. Хёнджин скрывает силу своего отчаяния, но знает, что его плохое состояние на виду у всех, кто знает, куда смотреть. Минхо встаёт на ноги в рекордные сроки. Первое, что он говорит, когда окончательно оправляется от боли и потери крови: — Что вы нашли? Чан мрачно усмехается. — Неправильный вопрос, Минхо-я. — Не пытайся меня остановить, — взгляд Минхо заостряется. Он похудел, поэтому глаза кажутся больше и выразительнее, чем раньше, — есть задачи приоритетнее, ты не можешь меня отстранить. Ответь на вопрос. Он берёт маску и вертит фиксирующую ленту в руке. Маска значительно пострадала — она защитила челюсть Минхо от удара, когда он закрыл Феликса от взрыва, но верхняя половина лица была открыта. Никто об этом не говорит. Чан вздыхает и протягивает планшет, опустив голову. Хёнджин наконец кое-что понимает. «Горевать и правда нет смысла», — думает он, чувствуя, как прежняя иссыхающая злоба растёт и преображается, поглощая его под собой. Неважно, что Хёнджин чувствует, важен только результат, только живой Феликс, который должен вернуться к ним. Минхо горит. Он не останавливается, даже несмотря на ранения, как и Чан с Чанбином. Каждый из старших едва спит по паре часов, но каждый остаётся стойким и непреклонным. Несправедливо. Хёнджин смотрит на Джисона, который пахнет затхлостью и истощением, и чувствует себя как никогда близким к младшему альфе. Хоть кто-то ведёт себя по-человечески. Хёнджин по прежнему ничего не говорит. Он терпит и мечется по ночам, выискивая пути достать хоть какую-то информацию. Смешно. Секретные базы БС, внутренние ресурсы, проверка и наём сотрудников, пути отхода, заработок, документы. Они разрабатывают «препарат», о котором слышала чуть ли не каждая собака, должно быть хоть что-то. Голова кругом от мелких деталей. Мало того, что они разрознены, так ещё и не имеют практической пользы. Никаких карт, схем, никакой конкретики. БС, будучи новичками, совершили много грубых ошибок, позволивших жертвам сбежать и замести следы. Чего стоят незаконные эксперименты в приютах. Теперь информация защищена достойно, к ней не подобраться в одиночку. Хёнджин не наивен, даже если Минхо и Чан считают иначе. Он найдёт выход во что бы то ни стало. Что сделали БС? Как они попались в ловушку? «Думай. Думай. Думай». Стандартный момент — информатор. Это был проверенный человек, но точно не тот, кому следовало бездумно доверять. Минхо и Феликс решили разведать обстановку и по возможности добыть товар, якобы доставленный на указанные склады. Складов было пять. Два подтверждённые, три под вопросом. Очевидно, засада поджидала во всех пяти, и очевидно, что у стаи не было шанса не купиться на эту уловку. Они всегда жаждали подобраться к БС. БС, как выяснилось, стремились к тому же. Хёнджин с радостью вырежет их всех и положит к ногам стаи головы и разорванные тела. Он уничтожит каждого. Он ненавидит, что подобное может повториться, что Феликс не вернётся или Минхо убьют. Ненавидит, что его люди снова будут страдать. Хёнджин точит ножи с особым, новым для себя энтузиазмом. Он знает, кто станет первой жертвой — крыса, принёшая заведомо ложную информацию о БС, а также цепочка из двух бестолочей, которые подтвердили эти данные. Хёнджин часами проверял записи с диктофона Минхо, который тот носил во время двух встреч. Он запомнил голос, грубую интонацию, скрывавшую страх: основной информатор знал, кто перед ним, и заранее боялся последствий. Хёнджин не слышал никого, пока не добился цели. Он выследил их меньше, чем за неделю, потому что те явно не состояли в рядах БС и были выброшены сразу, как выполнили свою функцию. Этого недостаточно. Он крошил их головы об острые углы, пока ярость не превратилась в извращённое, отвратительное удовлетворение, а руки не заболели от вложенных сил. Теперь точно нет причин горевать.