Ты в бункере

— … столько французского, но основная тема с вокзала Курского. Вечер проходил спокойно. Тренировки закончились, командник уже откатали, да и в целом бешеного напряжения, что придёт после короткой не было. Пока все тихо и мило – улыбки при встречах, одобряющие кивки, смех, пускай порой и немного нервный, слышался отовсюду. Волна выдавала нейтральную подборку популярных треков, слов которых он не знал, но подпевал скорее по привычке. Сегодня катали Парфюмера под новую музыку. Времени было до безумия мало, перенести движения до конца не получалось, особенно первую часть, но торчать на катке до глубокой ночи не было смысла. Петя хорошо знает предел, знает в какой момент нужно остановиться, чтобы не «переучить». Порой его даже смешило насколько все казалось знакомым и похожим – школа, учёба, спорт. Важно не перегнуть, учишь ты заранее, а в последний день метаться бесполезно. Остаётся лишь отдохнуть, вспомнить то, что хочешь проверить и уйти отсыпаться. Ну, или отвлечься. Главное не думать. Гуменник завис на минуту, рисуя взглядом круги на потолке и покачивая в такт музыке одной ногой, закинутой на другую, прежде чем дошло осознание что стучали не у него в наушниках, а в дверь. Блять. Быстро подскочив, он, особо не задумываясь сразу открыл дверь, ловя в коридоре уже, очевидно, собиравшегося уходить– — Илья? — О, так ты все-таки здесь, — Малинин обернулся с широкой улыбкой, после чего, оглянувшись, спросил, указывая на дверь. — Впустишь? — А… Да, конечно. Отходя в номер на несколько шагов, он позволил Илье зайти, закрыв за собой дверь. Даже обезьянка в голове вместе со своими оглушающими тарелками предательски молчала. Ну, и какого хера происходит? — Есть планы на вечер? Издалека пошли, ясно. — Нет, а что? – вот чует жопой он, ничем хорошим такие вопросы не заканчиваются. Особенно в подобных условиях. — В общем… Мы там решили организовать что-то по типу общего вечера с настолками. Игры они ведь все-таки для сближения, ну, мы и захотели что-нибудь устроить. Присоединишься? По настроению между ними не до конца было понятно, кого первым хватит удар – Малинина с его шедевральными идеями или Гуменника, павшего их жертвой. Не было желания даже спрашивать кто «мы», напоминать, что такое вообще-то априори запрещено, а еще у них прокат послезавтра так-то. — Давай. Сейчас идти? – Илья в моменте даже просиял, утвердительно кивая. — Минуту тогда подожди. — Мне выйти? — Да нет, я сейчас. Быстро закинув наушники в кейс, Петя забрал телефон с зарядки и подхватил форменную кофту, лежавшую на спинке стула. В принципе переодеваться смысла не было, чёрные спортивки и футболка выглядели нормально, а резинки для волос, если понадобятся, валялись практически в каждом кармане. — И кого вы еще собрали? — Все же спросил Гуменник, закрывая дверь номера. — Ну, Даниэль как хозяин всего этого хаоса, — Малинин задумался, начиная загибать пальцы. — Шайдоров и Наумов точно будут, ребята Даниэля, Адам и Грассиль обещал Юму притащить, но здесь я не уверен. — Внушительно. — Ну, мы вообще надеялись и побольше, но, вероятно, я не всех нашёл. — он пожал плечами, проходя вперед и оборачиваясь. — Честно говоря, не думал даже, что получится тебя позвать. Мне казалось, тебя нет. Ну да, действительно. Кто-то глухой просто. Петя протянул что-то неясное, нагоняя фигуриста. С каких пор они вообще так болтают? Просто ладно другие, они там общаются нормально, но лично он с Малининым то виделся только издалека пару раз, не то чтобы поговорить нормально. Или в олимпийской деревне у всех от нервов съезжают базовые настройки и все становятся давними друзьями, напарниками и бог знает кем еще просто из-за того, что застряли в одной яме? Нет, он не против, наоборот только за, непривычно просто… Сначала долгое время тренируешься, смотришь на других с экрана телевизора, а потом ни привет, ни здрасьте, а пошли куда-то. Ладно хоть не бухать, а то в его ситуации перед короткой, откровенно говоря, только этого и не хватало. До нужной двери они в принципе добрались быстро. Снаружи было тихо, но стоило открыть дверь, как послышались, пускай и приглушённые, но воодушевленные, весёлые голоса, кажется, сразу на нескольких языках. — Ну, если так продолжится, нас даже не спалят, — очень обнадеживающе, хотя скорее для себя, заключил Илья. — Пойдём. Тут в принципе много русскоязычных, да и английский у большинства слабый, но если что – переводчик в помощь. Либо можешь нас пинать. Что иронично, примерно на этих словах Гуменник наткнулся взглядом на Кагеяму, что, очевидно, пытался объяснить что-то через переводчик. Ладно, правы были в школе. Английский пригодился. Они прошли ближе к центру комнаты, кинув всем приветствие, и стоило только Пете занять вроде как свободное место, а Малинину плюхнуться рядом – пускай сидит, ладно, он удивлён, но не против – как комнату разрезало громкое, со знакомым таким угрожающим мотивом, хоть и иностранным акцентом: — Ильяяя! Грассиль высунулся головой из арки, разделяющей две комнаты, обратив к Малинину возмущенно-матерный взгляд. Потом переключился, с улыбкой бросив короткое «Привет, Петр», после чего еще раз зыркнув на, очевидно, главного товарища и соучастника, скрылся из виду. Илья, все же закатив глаза с самым обреченным видом поднялся. — Так, ребят. Что могли, мы устроили – еда, вода вон там – а теперь к самому главному. Настолки. Во что будем играть? Мы нашли монополию, дженгу… — Бункер есть? Может в него? — решил все же облегчить задачу Максим, предлагая свой вариант. Илья угукнул. — Все согласны? Согласны были все. По крайней мере мнение все еще пропадающего Даниэля никто не спрашивал, А Кагеяма хлопал глазами, пытаясь хоть во что-то вникнуть. Ситуация больше походила на абсурд. Все в тишине рассаживались. Первым не выдержал Шайдоров, откровенно заржав, а следом и цепляя к себе Гуменника с парой плохо запомнившихся Пете ребят. На минуту отвернувшийся найти игру Малинин смотрел на валяющиеся на полу от смеха тела с одним категоричным вопросом в глазах: «Вы дебилы?» — Да ладно, Илья, забей ты уже на официоз и адекватность. У нас даже если судить чисто по собравшемуся кругу нормальный в твоём идеальном понимании вечер невозможен. — Ну, да, – подтвердил кто-то рядом, — учитывая, что у нас прокаты послезавтра, а МОК сожрёт нас, если увидит подобную картину… Да иди ты уже сюда, Илья, карты здесь разложим! — Что за шум, где драка? О, наконец виновник вечера. Грассиль вернулся с огромной вазой фруктов, и, поставив ее на маленький столик рядом, сел около Кагеямы, бросив ему что-то неразборчиво. — Передадите, не переломитесь. Так… — Дай банан, – через пару секунд в тишине Гуменник все-таки добавил. — Пожалуйста. — Да что ж вы меня сегодня все перебиваете. То Петр, то Майк, то Илья – слова сказать не даёте. Итальянец лучился праведным возмущением, но в глазах стоял смех, а рука протягивала аж два банана. Спасибо, на ближайшие полчаса хватит. Наверное. Шайдоров рядом ржал. Что ж, понятно какой «Майк» здесь всех доводит. Респект. Малинин наконец приземлился на свое место на полу рядом с ним, притащив набор карт и себе подушку. Они сидели в тесном кругу, смеялись, раздавая карты и вскрывая условия, кто-то пихал друг друга, кто-то соприкасался с соседом бедрами или стопами. Со временем подушка, которую обнимал Илья была отброшена и перекочевала под поясницу Гуменника, который спиной опирался о позади стоящий шкаф; Даниэль, смеясь, помогал Юме с переводом, порой шепча на ухо лёгкие фразы, потому что он, оказывается, плоховато, но знал японский, при этом не выпадая из диалога и оставаясь одним из самых активных игроков на равне с Шайдоровым. Возможно, они немного превысили свой лимит громкости, но всем было откровенно плевать, потому что впервые за все дни в Милане было так спокойно; весело и знакомо что ли. Просто приятно.

***

— Да, я тебе говорю, остаться должен я. Я более опытная женщина! — Да, с какого это ты?! Игра подходила к своему завершению, а вот война между Малининым и Даниэлем лишь набирала обороты. Они натурально, хоть и понизив тон, орали, доказывая свою значимость, бегали друг за другом, пытаясь избить подушкой, которую Грассилю любезно вручил Кагеяма, получивший в ответ шутливо-обиженное «маленький предатель». С чего Илья вообще решил, что японец должен был быть на его стороне, никто не понял, но Юма мастерски мстил за серебро в команднике руками Даниэля. Согласно условиям сложившейся ситуации в бункере должны были остаться двое – логично решено, что мужчина и женщина. К этому моменту выбыли все, кроме двух придурков с карточками женщин и Пети, который сидел и курил бамбук со своим 27-летним мужчиной. Да порой писается по ночам, ну, кто не без греха. Зато он врач. Все распределились по небольшим компаниям, вели свои личные диалоги, но никто не терял нити общего, смеясь, подбадривали сильнее бороться за возможность стать единственной и неповторимой для великого стратега. Кажется, кто-то уже начал доставать тик-токовские мемы. — Гуменник, ну вот скажи честно, – Даниэль таки не выдержал и решил прибегать к другому способу, поняв, что их война затягивается. — Я или Малинин? Все резко замолчали, оборачиваясь, отчего Мишино “оп-па” прозвучало слишком громко. Даже не заржали, интересно всем. Илья, пользуясь паузой, откинул упавший на лицо волосы до абсурдного пафосным жестом и, обойдя круг почёта к своему месту, театрально-кокетливо сел на пол кладя ладони на плечо Гуменника и заглядывая ему в глаза, слишком часто хлопая ресницами. — Да, Петь, я или этот бронзовый призер? Смотря в эти невероятные, чистые и определенно обнаглевшие в край голубые глаза Гуменника хватило лишь на один тихий, волнующий больше всего вопрос. — Ты идиот? Шайдорова прорвало. Всех следом. Не до конца понимающим перевели на английский, а Грассиль, валяясь на полу в перемену со смехом пытался адаптировать это на японский. Господи, какие же они… Классные, да. Все со своими изъянами, до безумия не похожие, но умеющий вовремя отпустить себя. — Нет, а если серьёзно, милейшая девушка 19-ти лет по имени Илья или… – Максим на минуту замер смотря в карты итальянца. — Или прекрасная, опытная дама 30-ти лет по имени Даниэль? Минута внутреннего метания и наглый, светлый котяра рядом с ним все же побеждает. — Я предпочитаю помладше. — Пх, типо Аделии? — Миша разводит руками, смотря в ответ на общее внимание. — Что?! Да буквально все так думают. У Гуменника в голове пусто. Обезьянка сегодня вообще предательски сдохла. А он вообще-то уже соскучился. — She's like... блять... my younger sister! — Пх, да ладно-ладно, ты, — Даниэль машет рукой продвигаясь ближе. — У тебя серьёзно никого? — Да. — Тогда не понимаю твоего решения, но ладно. Сестра, так сестра. Где-то за его плечом почему-то облегченно выдыхают, и Петя оборачивается, с улыбкой попахивает картой. — Ты в бункере. — Ага. Улыбка Ильи честная, искренняя и до боли счастливая. Не такая, какая бывает от победы в игре, но явно от выигрыша чего-то большего.