Викодин

Состояние ломки продлилось какое-то время...Не счесть, сколько минут или часов миновало. Логичнее всего было бы сразу позвать на помощь, но эта мысль разбивалась о стену их маленького обещания. Глупого, быть может, но всё же обещания: -«Прошу, если я всё же не сдержусь… Не сдавай меня сразу. Дай мне время». Это было их первое. Первое на мизинцах спустя четырнадцать лет. Бакуго просто не мог разрушить столь шатко выстроенный мост между ними. Да, хотелось рвать на себе волосы. Да, Катцуки до крови прокусил щёки изнутри и натоптал километры по квартире, пока Изуку в конце концов окончательно не потерял силы. И тогда наступил второй этап. Динамит перенёс его из ванной в свою комнату на руках, нервно сжимая губы. -Х-хол-лодно… -Едва слышно шептал Мидория, судорожно цепляясь за горячую ладонь друга. Его кровь словно превратилась в ледяную крошку. Парня трясло даже под тремя одеялами, в которые он влип с невероятной силой, хотя по виску страдальчески катился холодный пот - его тело изнывало в жаре: синдром отмены во всей красе. Изуку не мог найти себе места. Несмотря на полное отсутствие энергии, конечности то и дело куда-то вело и сводило судорогой, вынуждая постоянно ерзать и метаться в разные уголки кровати. Но самое страшное...Было впереди. Та самая «невыносимая боль» вернулась с утроенной силой. Мозг, лишенный опиоидов, начал буквально вопить, преувеличивая каждое прикосновение одежды к коже.

***

Первые несколько часов Бакуго оставался рядом, выхаживая его, насколько был способен. Он менял компрессы, обтирал вспотевшую кожу и постоянно подносил воду к сухим губам, заставляя пить через силу. Мидория поймал "окошко" осознанности лишь в середине ночи. Приоткрыв тяжелые веки, он увидел Катцуки - тот сидел сбоку, устало привалившись щекой к плечу. Кажется, он и не спал, потому что тут же отреагировал на малейшее шевеление... Заметив, что взгляд Изуку стал более осмысленным, Динамит мгновенно подался вперед, резко оторвавшись от спинки стула. -Деку? -…Да?.. -Едва слышно но быстро отозвался тот. -Что будешь делать? Изуку не нужно было объяснять - он прекрасно понял, о чём его спрашивают. Брюнет сухо сглотнул, уже собираясь что-то ответить, но в следующий миг вся решимость предательски покинула его. Он просто сник и горько, обреченно покачал головой. -... -Д-е-е-еку. -Сквозь зубы голос Бакуго прозвучал резче, хотя эта строгость давалась ему через силу. Он был на пределе. Бессонная ночь и дичайший стресс вымотали его так, что он сам бы сейчас не отказался от горсти антидепрессантов, лишь бы унять гудящую голову. -Синдром отмены от седативных длится неделями. -Холодно отрезал герой, стараясь придать словам вес. -Я не могу и дальше просто запирать тебя в этой комнате. Тебе нужны врачи, капельницы...Нормальная помощь. Изуку молчал. Он дышал глубоко и тяжело, словно каждый вдох требовал осознанного усилия. Впрочем, так и было. Слова друга юноша не игнорировал...В этот же момент он боролся с туманом в голове, банально пытаясь выстроить логический ответ. -Знаю. Я... Я всё расскажу. Позже. Я не хочу...Провести эти каникулы на "карантине". После всего, что... -Да они тебе жизнь облегчат, дебил! -Мгновенно взорвался Бакуго, всплеснув руками. -Какие, к чёрту, каникулы?! -Пожалуйста... -Мидория замер, а через секунду, дрожа от напряжения, потянул кисть вверх. Его ледяные пальцы неожиданно коснулись ладони Катцуки. -Я...Тебе доверяю. -И тут же протиснулись внутрь ослабевшего кулака. -Ты не дашь мне совершить ошибку. Не позволишь сорваться... Динамит обомлел, раскрыв глаза. Он резко опустил взгляд вниз, на их руки, а после вновь глянул на серое лицо Изуку, что из последних сил держался в "сознании." -...Кхм...Синдром отмены при седативных длится от двух недель до хуеву тучу времени. Я не могу держать тебя в этой комнате, тебе нужна врачебная помощь. -Мхм, умоляю, Каччан.. Бакуго вновь замолчал. Он вновь посмотрел на их сцепленные руки - на бледные пальцы Изуку, которые держались за него из последних сил. Чёрт. Ему хотелось вырвать ладонь, встряхнуть этого идиота и потащить его к врачам прямо сейчас. Хотелось заорать, что это не просьба - это ебанное безумие. Но...С другой стороны, ему совершенно не хотелось его отпускать. Он боролся с собственными мыслями ещё несколько секунд, а потом медленно провёл свободной ладонью по лицу и глухо выдохнул сквозь зубы. -...Ть. И что ты планируешь сказать старой карге? Что просто так тут у меня валяешься? -...Ах, Каччан! -Внезапно у Деку нашлись силы на радость. -Кхм, приболел? А ты, как очень хороший друг, заботишься обо мне.. -Я вижу, тебе смешно? -Какие шутки? Кха-кха...Я очень болен. У меня температура...И головокружение. А ещё мне нужен новый компресс. -Ты реально ничтожный актер. -Ха-ха, ты прав. Герой из меня получается луч-.. -Сомнительно. -Динамит фыркнул, но руку так и не убрал. Ну а Деку так и продолжал держался за него...Более того, слабые и холодные пальцы, словно бы специально сжимали его, странно поглаживая. Нет, нет...Наверное, конечности просто дрожали. Да, другого варианта и быть не может. Они молчали ещё несколько секунд перед тем, как Бакуго раздражённо щёлкнул языком и резко вскочил со стула. Он уже сделал пару шагов к двери, когда за спиной послышалось тихое: -Каччан… - Вынуждающее блондина остановиться. -Чё? -Спасибо. Изуку лежал, уткнувшись затылком в подушку, бледный до серости, с потемневшими кругами под глазами. Его губы всё ещё дрожали от остаточных спазмов, а горло стягивалось при каждом вдохе. И тем не менее, он улыбался. Слабо и по-идиотски, но улыбался. Катцуки тут же скривился, будто проглотил что-то кислое и совершенно ему противное. -Ой, бля. Заткнись. -Герой отвернулся и громко топая покинул помещение. Уже на кухне Бакуго с силой сжал край столешницы, низко склоняясь к ней головой. Чёртов голос Деку. Чёртово лицо Деку. Чёртов Деку. Ещё имея на себе страшный отпечаток чужой истерики, Динамит чувствовал непривычное тепло, разгарающееся за грудью и растекающееся по всему телу. Безумие какое-то. Динамит вернулся в спальню через несколько минут, сжимая в руке холодное полотенце. Изуку за это время почти не сдвинулся - только повернул голову в его сторону, вяло моргая темными глазами. -Вот. -Бесцеремонно "предупредил" парень, швырнув влажный компресс прямиком на лоб. Это было...Определенно чуть грубее, чем нужно. -Ай…! -Терпи. Ты же очень болен, помнишь? Деку тихо хмыкнул, но тут же поморщился - смех отозвался болью где-то...Оу, да в каждой клеточке его тела. В эту ночь Катцуки просидел с ним до самого рассвета, не сомкнув глаз.

***

Он навсегда запомнит те жуткие звуки, которые издавал Изуку, когда его кости буквально выкручивало изнутри. Он никогда не забудет ощущение холодного пота у себя на ладонях и запах, стоявший в комнате. Перед его глазами навечно застыла картина, где Изуку метался, иногда не понимая, где он, и цеплялся за край матраса, безудержно ёрзая, пока не найдет его руку. И каждый раз в этом акте истязания - он её находил. Катцуки не был ангелом-хранителем в привычном смысле...Он действовал грубо, с неизменным «заткнись», с раздраженным стуком стакана о тумбочку. Но он продолжал находиться рядом. Менял ледяные компрессы на его лбу, силой вливал в него воду и заставлял съедать хотя бы ложку бульона. Иногда герой просто сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и Мидория в полубреду слышал его ровное, тяжелое дыхание, которое становилось единственным опознавателем - Изуку не в больнице, он ещё может побыть без тяжелой терапии, в сотню раз ужасней, чем сама ломка. Правда они почти не говорили. Но слова в такие моменты были слишком грузными, чтобы их произносить. Время текло, вымывая токсины из организма юнца. Острые приступы постепенно отступили, оставив после себя лишь звенящую пустоту и невыносимую слабость. В эти тягучие дни их привычные роли окончательно стёрлись. Между остывающим чаем и жалкими "прогулками" под руку в туалет они внезапно начали видеть друг друга иначе. Теперь Изуку не просто "Деку-ботан" - вечный символ оптимизма. Теперь перед Бакуго человек, который может сломаться по щелчку пальцев. Который боится собственной боли и одиночества. Который так сильно хотел заглушить пустоту, что едва не сжёг себя изнутри. В моменты его бессилия Динамит увидел лекарственную зависимость во всей её красе и то, как, казалось бы, сильный духом человек может развалиться на части. А тот самый человек увидел в нём "другую версию". Увидел того, кто может часами молча следить за чужим сном. Того, кто ворчит на остывший суп, но проверяет температуру в комнате каждые полчаса. Того, кто среди ночи осторожно поправляет сползшее одеяло, будучи уверенным, что его никто не видит и не слышит. Изуку увидел в нём глубинную заботу, которую тот годами прятал за стенкой агрессии и хладнокровия. Это была забота, которую Катцуки не проявлял никогда и ни к кому... Такая дикая, скрытая за матами и хмурыми бровями, но абсолютно искренняя и уникальная. От одной мысли об этом Изуку хотелось ещё и ещё. Уже не чувствуя явных признаков ломки, он начал симулировать, лишь бы почувствовать на себе ещё раз эти сладко пахнущие руки. Лишь бы немного продлить момент их особенного и уникального взаимодействия. Их пальцы иногда сталкивались на кухонном столе....И никто никогда не отстранялся. Молчание перестало быть неловким - оно стало общим пространством, где им обоим было безопасно и хорошо. Пожалуй, в этот раз они сблизились не через слова, а через общее молчание. Именно это новое доверие дало Изуку силы наконец сделать последний шаг. Придя на приём к врачу и глядя прямо перед собой, он чётко признался в проблемах с приёмом викодина. Пока доктор расписывал план новой, постепенной терапии, парень чувствовал на своем плече тяжелую ладонь друга. Тот не ушел. Он был рядом в начале пути, стал его опорой и спасителем во время ломки и теперь стоял каменной стеной, готовый пройти с ним через долгую реабилитацию. Тогда Изуку окончательно осознал: он выжил не только благодаря силе воли. Он выжил, потому что кое-кто оказался упрямее его боли. Кое-кто не побоялся испачкать руки в его слабости, при этом никак не используя имеющуюся информацию в своих целях. Для Бакуго же эти каникулы всегда будут кошмаром из воспоминаний. Но, глядя на то, как Деку медленно возвращается к жизни, он понял, что вряд ли бы хотел стереть этот момент из своей памяти. Эти дни слишком важны. Эти дни сожгли старый мост из детских обид и соперничества, а на его месте они построили новый. Абсолютно новый мост. И новый мир.

***

И вот они стояли на пороге общежития, когда за окном уже вовсю разгорался закат. Сумка Изуку висела у него на плече ещё не разобранной: он даже не дошёл до своей комнаты. Просто не мог, когда в воздухе между ними висела такая явная недосказанность. -Каччан.. -Наконец собрался парень, нервно скользнув языком по сухим губам. -Почему ты не ушёл тогда? В тот день, когда всё вскрылось…Ты мог бы просто вызвать скорую и забыть.. Бакуго, прислонившийся к дверному косяку, раздражённо хмыкнул и засунул руки в карманы. Его взгляд, обычно острый и обжигающий, сейчас был непривычно заземлённым. -Потому что ты придурок, Деку. -Тут же, не думая, бросил блондин. Удивительно только одно: в его голосе не было даже намёка на злость или агрессию. -Ть...Ты бы извёлся в больничке один в этом состоянии. А мне… -Он замолчал на секунду, кажется, подбирая слова, которые никогда не привык произносить. -Мне нужно было видеть. -Видеть?...Видеть, что? -Изуку не сводил с парня глаз, буквально съедая его изнутри. В вечернем блике герой казался почти домашним, лишённым своей боевой ауры.. -Тебя. Динамит сделал шаг вперёд, сокращая то самое расстояние, которое годами казалось бесконечной непроходимой пропастью. -... -Мидория не отшагнул. -Да? Оу...Кхм. Я видел тебя другим в эти дни. Спасибо, что спас меня... -Неловко произнёс он на придыхании. В это же время Бакуго всего одним движением сократил дистанцию до нуля. Но он не обнял Деку - это было бы слишком не в его стиле. Вместо этого он положил ладонь на его затылок, заставляя того посмотреть прямо в глаза. -Слушай сюда, придурок. Терапия только началась. Если я узнаю, что ты снова начал жрать эту дрянь втихаря, я тебя ёбну, понял? Ты теперь под моим надзором. Кто бы мог подумать, что такие слова заставят Мидорию ощутить порхающих бабочек в животе, а не иглы страха. Он запоздало улыбнулся, плавясь от тепла чужой руки. А ещё плавясь под собственным жаром розоватых щек. Ведь...Это была не угроза - это было признание. Признание в том, что он больше не безразличен, что его жизнь теперь - общая ответственность. Особенная ответственность. -Понял. -Кивнул Деку. Они постояли, глядя друг другу в глаза ещё секунду, внезапно оказавшись в комнате Бакуго. (По его инициативе) Дверь закрылась с тихим щелчком, сумка упала с дрогнувшего плеча, которое тут же обхватили горячие руки. Впереди была рутина учебы в академии, изнурительные тренировки и тяжелая борьба с зависимостью. Но теперь за спиной Изуку не просто память о детском друге...А живая, грубая и надежная опора, глядящая ему в глаза без толики гнева. Наконец мост был достроен, и по нему они шли плечом к плечу, держась за руки.