All That Hyunho

Хёнджин даже представить себе не мог, что придётся мастурбировать прямо перед выступлением. Он слышал, как пианист бешено набирает темп для открывающей сцены, но застрял в отчаянной попытке довести себя. Мысли о том, как он тут оказался, и как это жалко и непрофессионально мешали. Но поделать с собой ничего не мог, иначе пришлось бы трясти стояком перед публикой, потому что его уже несколько недель пытался свести с ума Ли Минхо. Дверь кабинки подло распахнулась. А Хёнджин так и стоял с членом в руке, отчаянно дрожа от возбуждения. – Минхо... Он увидел мерзкую, потрясающе соблазнительную усмешку и потерял всякий контроль. Надо было сразу понять, что этот мудак – садист. В первые же репетиции. ⭑ Недавно придуманная программа выступлений джаз-клуба была такая сложная для танцоров, что Хёнджин бросил курить в шестой раз в жизни. Предыдущие несколько раз были из-за разбитого сердца, очередной (уже бывшей) подружки и очередной (уже бывшей) религии. Это всё новенький хореограф со своими идеями, как вынуть душу без всяких дьяволов прямо на сцене одними танцами. Как будто люди приходили только смотреть на хореографию и слушать музыку, а не атмосферно выпивать. Но Хёнджину убийственные репетиции почему-то были по душе. Хёнджин прикрыл глаза, представляя, как затягивается, а потом открыл их и поискал причину своих сегодняшних страданий. Минхо развалился на диванчике, пересматривая запись репетици. Хёнджин усмехнулся про себя, снова сравнивая его с котом. Коты не делали бы вид, что безумно заняты в телефоне, краем глаза наблюдая за происходящим вокруг. Но он всё равно был похож. Это Бан Чан привёз своего шикарного друга в джаз-клуб как бездомного кота в коробке. Он всем показывал скромного тихого парня, громко рассказывая, что Минхо вообще-то звезда. Заставлял его со всеми здороваться, и Хёнджину было его немного жаль. От восторгов директора клуба парень шумно вздыхал, нервно посмеивался, а потом на предложение прямо сейчас раздеться  показать всем, какие должны быть бёдра, чтобы танцевать джаз, коротко стукнул Бан Чана. Тот получил кулаком в бок и, наконец, охнув, успокоился. Но Хёнджин понимал несдержанность Бан Чана, бёдра у нового хореографа действительно были шикарные. Он заметил. Хёнджин осторожно приблизился к нему и представил, как невидимый воображаемый хвост распушился трубой. Минхо деланно лениво повернул голову. – Что? – Ничего, – пожал плечами Хёнджин. – Просто думаю, что тебя надо бы поцеловать. Как-нибудь. Минхо так же лениво нахмурился: – Зачем это? – Не любишь целоваться? – Фу, – тут же сказал Минхо, внимательно разглядывая губы Хёнджина. Хёнджин был в восторге от него. Такой он был красивый, такой крутой на поворотах. Наверняка из тех плохих парней, которых девушки брались добиваться, чтобы рассеять тьму внутри, отогреть и изменить. Только Хёнджин был уверен, что Минхо не по девушкам. И что такую очаровательную тьму менять и рассеивать не надо. – Если что, я здесь каждый вечер. Пафосное подмигивание вызвало смешок и курить уже хотелось не так сильно. ⭑ Ведущая артистка постановок Лана бесподобно танцевала. Тоненькая фигурка красиво изгибалась, её пластичность и грация как раз сходились между цирком и шоу, чтобы вот-вот прорваться на серьёзный уровень. С Хёнджином в паре это смотрелось практически божественно. Он знал об этом. Все знали. Минхо теперь тоже. Минхо всегда терпеливо объяснял танцорам своё видение, но с Ланой они понимали друг друга почти без слов. – Я думаю, надо вытянуть руку, – Лана повернулась спиной к Хёнджину и обняла рукой за шею, показывая элемент. – А потом вниз и арч, – восторженно договорил за неё Минхо. Лана радостно кивнула и сползла на пол по рукам Хёнджина, пока его пальцы не оказались в её волосах. Она откинула голову назад, чтобы посмотреть на него, но Хёнджин не смог оторвать глаз от Минхо. Тот усмехнулся: – На неё смотри, дубина. Лана рассмеялась, сидя на полу: – Минхо, покажи то, что я сделала? Хочу со стороны посмотреть. – Не, спасибо. – Давай, – она забежала за него и пихнула в спину. – А то я сейчас что-то сделала, и не понятно, так лучше или не надо было? – Он застесняется, – нагло положил руки на плечи Хёнджина Минхо. – Не застесняюсь, – сказал Хёнджин и почему-то отвёл глаза. Ему показалось или стало жарко? Минхо сделал шаг в сторону Хёнджина, заставляя его подвинуться. В руках он ощущался по-другому. Не такой тонкий как крошка Лана. Плотный, упругий. Сильный. Хёнджин не удержался и скользнул руками по его бокам вниз. Боже. Не сжимать пальцы, похотливая ты скотина... Минхо изогнул бровь, потом развернулся к нему спиной. Хёнджин уловил запах его волос, что-то сладкое. Порыв зарыться носом в его затылок не успел осесть в сознании, Минхо без паузы скользнул вниз. Хёнджин сверху заглянул во внимательные красивые глаза и замер. И только когда Минхо нахмурился, понял, что закусывает губу. – А поддержка? – Я забыл, – честно сказал Хёнджин, всё ещё касаясь кончиками пальцев его затылка. – Если бы ты был на моём месте, ты бы тоже забыл. Минхо фыркнул и поднялся с пола. Когда Хёнджин обернулся, Лана выключила камеру. Потом захлопала в ладоши: – Мальчики-и! Я умираю, хочу постановку, где будет танго втроём с вами! – Все умирают, – подал голос кто-то из наблюдавших. Одобрительные выкрики "горячо!", "давай ещё раз!" Минхо проигнорировал. Хёнджин только развёл руками. Он бы так и продолжал просто флиртовать и поругивать себя тихонько за лишние мыслишки. Но Минхо после этой репетиции стал внимательнее к нему. Он стал задерживать на нём взгляды, касаться. Ну, казалось бы, взгляды. Что там могло скрываться за невинными касаниями скромного хореографа. Всё. Там скрывалось всё. Хёнджин смотрел на людей вокруг и не понимал, почему никто не говорит о том, что Минхо - ходячий секс. Он был горяч и соблазнителен. Хёнджин залипал в него как в свою отдельную видеоплатформу с маленькими сексуальными роликами. Столько ошибок в хореографии он не делал давно. И радовался каждой, потому что Минхо снова обращал на него внимание. Хван Хёнджин, что это за поведение восторженной шпаны? Но его уже несло. Он мог назвать точное количество касаний и двусмысленных фразочек в конце каждого репетиционного дня. – Улыбайся ему, Лана, представь, что тебе нравятся хорошенькие парни, ну. Хорошенькие? – Хёнджин, держи её крепче, она хрупкая примерно как я, не осторожничай. Как я? Не осторожничай... Минхо ровным счётом ничего не делал. И в ответ на все его подкаты строил непонимающее лицо, пожимал плечами или уходил. С каждым днём всё больше хотелось подкараулить его одного, прижать к стенке и выебать. Хёнджин теперь после репетиций чувствовал себя не уставшим, а слегка возбуждённым. Что вечером на обычной, уже откатанной программе было ему даже на руку. – Воу, ты сегодня сексее некуда, – хихикал одобрительно Бан Чан в конце выступления. Он понял, что ему конец, когда Минхо по просьбе Ланы заменил одного из танцоров массовки для маленького элемента. По замыслу тот должен был проползти под Хёнджином и передать Лане свою бутафорскую сигарету из губ в губы. И Минхо вдоволь попользовался возможностью подразнить Хёнджина. Он полз пальцами с сигаретой по Ланиным колготкам в крупную сетку, и лёжа между ногами Хёнджина смотрел на него. Смотрел – это было слабое слово. Если бы глазами можно было трахать, Хёнджин бы уходил со сцены полностью удовлетворённым. ⭑ Мысли о Минхо теперь откровенно заводили его. Он испытывал странное влечение, как будто ему снова семнадцать, и он влюбился впервые. Разве что не гадал на ромашках. За неделю до первого показа новой программы Лана как специально скинула ему то видео, где Минхо впервые оказался у него в руках. И тут Хёнджин осознал всю степень своей озабоченности. Потому что раньше ему бы и в голову не пришло дрочить на зацикленное видео длиной всего в несколько секунд, где все одеты. Он честно пробовал отвлекаться. В субботу он созвонился с бывшей для секса по телефону, но потом в порыве назвал её "Минхо", над чем Вайолет расхохоталась, смазывая настрой. – Прости, крошка, – пролепетал Хёнджин, стыдливо трогая себя, – кажется, я схожу с ума по этому парню. – О, ничего страшного, я просто хотела бы закончить начатое, – пояснила Вай, – Просто представь, что я это он, расскажи мне, что бы ты со мной сделал? Хёнджин прошёлся руками по своему телу, поймал настроение и очень подробно в красках рассказал ей, как поставил бы Минхо на четвереньки и сначала начисто вылизал бы, а потом выебал бы сзади. Вай стонала так громко, что Хёнджину показалось, как он услышал в наушниках стук по стенке от её соседей. – Блять, Хёнджин, зайчик, это любовь. Ты должен переспать с ним. Благословение от бывшей это что-то новенькое. В воскресенье на прогоне Хёнджин случайно услышал, как в ответ на вялые напоминания, что сегодня бы отдыхать, похмелье, мол, и божий же день, Минхо пошутил, что ему лучше быть здесь, в обители греха, потому что если он зайдёт в церковь, сгорит на пороге. И всю репетицию не мог перестать думать о Минхо в костюме чертёнка. С рожками и на каблуках. Ночью на порносайте он нашёл видео с хорошенькими фембоями в костюмах как раз на эту тему. Но они совсем не дотягивали до собственных фантазий Хёнджина, в которых Минхо связывал его и наказывал за все грехи самыми восхитительными способами. В понедельник он приполз к репетиции в изнеможении, потому что пытался вытрясти из себя свою лёгкую (или уже не очень) повёрнутость на Минхо бегом до седьмого пота. А потом ловил гневные взгляды Ланы и Минхо, когда не мог сделать движение плавнее, потому что мышцы ног не слушались. А ночью опять крутил короткое видео и тихо сходил с ума. Во вторник Минхо поймал его сам. – Ты в порядке? Нет. Я хочу ебаться с тобой, пока не умру. – Да. В полном. – Ты как-то отвлечён в последнее время. Я понимаю, что мы не так давно знакомы, но... Могу я как-то, ну, помочь? Отсоси у меня, пожалуйста, и я приду в себя. – Ээмм... У меня кое-какие личные... проблемы. Минхо положил руку ему на плечо и погладил. А потом тихо добавил препротивным капризным тоном: – Ты из-за этих проблем больше не заигрываешь со мной? Хёнджин уставился на него, наклонив голову набок. Минхо мигнул огромными глазами в ответ, потом рассмеялся и погладил его по подбородку: – Расслабься. Я шучу. – Никакие личные проблемы не встанут между нами, если ты захочешь, – ну, хоть эту мысль Хёнджин может озвучить. Она приличнее остальных. Минхо ласково задержал руку на челюсти Хёнджина, едва не коснувшись большим пальцем его губ. И слава богу, подумал Хёнджин. Объяснить, почему он пытается поймать языком его палец было бы сложно. Но он всё-таки облизал уголок рта. – Я не захочу, – так же капризно ответил Минхо и убрал ладонь. – Наверно. Помог ли Минхо Хёнджину сегодня? Нет, совсем нет. В среду в обед Бан Чан радостно объявил, что на показ новой программы позвал друзей (все-то ему друзья). Блогеры, журналисты, инфлюенсеры, все пообещали прийти. У каждого в джаз-клубе была возможность засветиться и продвинуться дальше. Ну, и для клуба хорошо. – Так что в пятницу давайте отгрохаем выступление века! На сегодня репетиция закончилась, отдохнём, у меня инвентаризация, уборкизация и прочая вжопеболизация, чтобы не прославиться как самое отстойное заведение в мире. Проваливайте или оставайтесь помогать. Почти все остались, и Чан благодарно тискал всех подряд, пока раздавал задания.  – Хёнджин, возьми Минхо и идите убирать гримёрку. Минхо увернулся от объятий, взял средство, тряпку и отправился в гримёрку, оборачиваясь на Хёнджина. Тот постоял подольше в руках Бан Чана. Вот и всё. Сейчас он сунется с Минхо в гримёрку и попытается изнасиловать, и - всё. Конец клубу, карьере танцора и маминому сердцу. – Ты окей? – настороженно спросил Бан Чан. Хёнджин кивнул понуро. Нет, конечно, он не стал бы нападать на Минхо. Но до какой же степени Хёнджин его хотел, что чувствовал приступ агрессии от одного только вида его задницы, пока тот старательно протирал зеркала. Подойти, схватить, нагнуть и... Минхо фыркнул, глядя в зеркало: – Нравится шоу? Да. Он опять стоял и пялился. – Очень, – честно сказал Хёнджин, принимаясь ковырять заваленную всем подряд тумбочку. Минхо улыбнулся. От этой улыбки Хёнджину стало только хуже. Игривая дразнящая улыбка делала его ещё красивее, ещё желаннее. – Хочешь смотреть, смотри, – мило пожал он плечами. – А что, если я устал только смотреть? Минхо поиграл бровями в отражении и ничего не ответил. Хёнджин сделал пару шагов к нему. Вытянул руку, зацепил за рукав, развернул к себе. Минхо смотрел без выражения. На лице нельзя было прочитать ни одобрения, ни возмущения. Только очень красивые равнодушные глаза. – Я тебе совсем не нравлюсь? – шёпотом спросил Хёнджин. – О, вопрос ребром, – усмехнулся Минхо. – С чего ты взял, что не нравишься, Хёнджинни? -Ты отшиваешь меня постоянно. – Это правда, – согласился Минхо, отворачиваясь. И надел наушники. Это выбесило Хёнджина так, что перед глазами всё покраснело. Он быстро доделал уборку, выкидывая в мусорный мешок, возможно, пару нужных реквизитов, злобно смял мусорный пакет и вылетел из гримёрки. Чан, заметив расстроенного Хёнджина, швыряющего пакет в общую кучу мусора, подошёл, внимательно оглядел. Чан был понятный. Сердился, был доволен, удивлялся – всё на поверхности. Сейчас он мог не задавать вопросов, было ясно, что беспокоился. – Бесит меня твой Минхо, – нервно пояснил Хёнджин. – Оу, – сочувствующе похлопал его по плечу Бан Чан. – А вот он тобой всё восхищался, – укоризненно продолжил директор. – Ну, ты как-то помягче с ним. Не ругайтесь. Он, конечно, бывает занозой в жопе, но он не плохой. – Плохой, – возразил Хёнджин. – Почему? Потому что он был то горячий, то холодный, то подпускал к себе близко, то отталкивал. Потому что не отвечал Хёнджину взаимностью, но и не отвергал его окончательно. – Мы не поссорились, – успокаивающе сказал Хёнджин. – Я просто устал. – Иди домой, – мягко попросил Бан Чан. – Да, мама, – хихикнул Хёнджин и получил тычок в плечо, – то есть спасибо, господин директор. Генеральный прогон с полным проигрышем от музыкантов в четверг прошёл без волнений. Хёнджин получил какой-то заряд спокойствия, и все провокации Минхо летели мимо цели. Неужели он наконец-то пресытился игнором и газлайтингом. Хёнджин блистал. Лана крутилась вокруг него электрическим угрём, нахваливая то, что у них получалось. – Минхо, ты видел?? – Лана покрутилась вокруг себя от невозможности сдержать восторг. – Видел, – кивнул Минхо. – Очень собранно. Эмоций маловато, но технически отлично. Лана повисла на Хёнджине маленьким сверкающим ожерельем: – Мы с тобой будем звёздами! Да. Возможно, Хёнджину так и не удалось понравиться Минхо. Зато завтра он будет делать то, чего всегда хотел - танцевать настоящий джаз, выступать перед толпой людей и чувствовать себя немного на Бродвее. Его такой ощутимый дзен рухнул почти сразу, когда он переоделся после репетиции и собрался уходить. Минхо вырос за открывшейся дверью внезапно, как какая-нибудь магическая вуду-тень. Он прижал Хёнджина к стене, вытаскивая в узкий, тёмный коридор и не дал ничего сказать, просто потянулся и накрыл его губы своими. Хёнджин хотел бы сейчас оттолкнуть его. Надо было оттолкнуть. Но он почувствовал вкус губ Минхо и как они приглашающе распахиваются, и не смог ничего сделать. Он всё ещё безумно хотел его. Кажется, вылечиться от болезни по имени Ли Минхо за один день было не возможно. Хёнджин толкнул его к противоположной стене и прижался сам. Он захватил губы Минхо и проник языком между ними. Он так хотел этого, что поцелуй показался ему самым сладким из всех, какие у него были. Минхо издал смешок и пихнул его в грудь, прерывая их. – Полегче. Хёнджин не мог полегче. Он потянулся снова, но Минхо увернулся. – Что это было? – спросил Хёнджин, всё ещё прижимаясь к нему всем телом. Член приподнялся, упираясь в бедро Минхо. – Ты сегодня был так хорош, – промурлыкал Минхо, потираясь в ответ. – Я решил принять твоё предложение поцеловаться. Хочешь ещё? Хёнджин кивнул. – Завтра после премьеры, – подло улыбнулся Минхо. – Я не намерен ждать, – угрожающе рыкнул Хёнджин. – Спокойно, тигр, – Минхо освободился легко, как будто просто вытек у него из рук. – Жди завтра. ⭑ Хёнджин ждал. Он мечтал о нём всю ночь, потом всё утро. Во время подготовки к выходу на сцену Минхо безжалостно дразнил Хёнджина, трогал его якобы случайно везде, многообещающе смотрел тем самым взглядом, от которого хотелось немного реветь. Хёнджин даже не задумывался, когда стал настолько одержим им. Перед выступлением ему срочно нужно было снять напряжение. Иначе Минхо как задумано прополз бы под его ногами на виду у кучи журналистов и совсем не задуманно вызвал бы очень заметную эрекцию. Вот это были бы отзывы потом после шоу. Так они и оказались в этой точке, когда Минхо распахнул кабинку и застал его с членом в руке. Хёнджин простонал имя Минхо, увидел усмешку и раздумал останавливаться. Пусть видит, чёртов дьявол. Хуже уже не будет. – Не дождался, – едко усмехнулся дьявол. Минхо потянулся, развернул его к себе спиной и накрыл его руку своей. Пальцы скользнули по мокрой головке, Хёнджин вздрогнул и доверительно вжался в стоящего позади Минхо. – Давай, малыш. Я помогу тебе. Он мокро прошёлся языком по шее, второй рукой прижал его к себе покрепче. – Ты такой горячий, – прошептал он прямо на ухо. Дыхание сбилось. Хёнджин чувствовал его спиной, слышал шёпот и стал проваливаться в сладкую темноту. Боже, да. Он здесь, он... помогает ему дрочить? – Минхо, – жалобно выдавил он, – я так хочу тебя... – Я здесь, малыш. Блять. Скажи так ещё. Мурашки от ласкового прозвища рассыпались по потному телу. Так сладко, так хорошо. Хёнджин был близко. – Минхо, я сейчас кончу... – Да, малыш, давай... Минхо подцепил языком серёжку в мочке. Звук металла заглушил другие и мокрый язык проник в ухо Хёнджина, сводя с ума окончательно. Он обильно кончил на пол, пачкая их руки и дрожа всем телом. – Минхо, – он не мог перестать шептать его имя до самых последних мгновений приятной эйфории. Потом Минхо осторожно развернул его к себе: – Порядок? Какой к чертям порядок? Хёнджин кивнул. Минхо аккуратно чистой рукой помог ему подняться и надеть штаны. Звуки вернулись. Пианист бешено импровизировал. О, чёрт. Джаз. Постановка. Танец. Да. Минхо, видимо, увидел, что он очнулся. – Такой нетерпеливый, – потрепал он его по голове. – Пошли. Умыться. И марш танцевать. Перед выходом на сцену Минхо дёрнул его за локоть: – После выступления не уходи, поедем ко мне. Все, кто стоял рядом, дружно выдали: – Ууу! И Хёнджин, счастливо улыбаясь, вылез под свет софитов.