All That Hyunho

Минхо стащил с него штаны, прижался удобно, начал лапать везде руками – и завёл разговор: – Мне показалось, что элемент, похожий на "Чикаго" был лишним. Хёнджин подумал, что ослышался, но нет, скучающее лицо Минхо и заунывный тон криво ложились на предварительные ласки. Как фальшивые звуки голоса на приятную мелодию. – Ты  с е й ч а с  об этом поговорить хочешь? – Нет, нет, что ты, – тем же тоном протянул Минхо. – Давай тигр, ужин подан и всё такое... Хёнджин быстро засунул свои амбиции стать самым лучшим любовником в жизни Минхо подальше. Вот он. Лежит грудью на животе Хёнджина. Кто-то разумный в голове пустился в рассуждения, что возможно, ближе уже никогда не будет. Забить на амбиции. Просто заняться сексом. Нельзя упускать такой шанс. Хёнджин попробовал подтянуть его к себе выше. Потянулся губами. – А с другой стороны, это же такой повод написать про постановку, что она цитирует классику. Хёнджин в отчаянии откинулся назад. Не-воз-мож-но. Угораздило его двинуться именно на этом гадком человеке. Вот они только что целовались, пока поднимались в квартиру Минхо. Вот Хёнджин перепроверил наличие резинок в кармане. Вот Минхо принялся обсасывать его язык, позволяя трогать себя где угодно. А потом вдруг начались эти разговоры? Минхо подождал чего-то. Ответа? Потом ткнул пальцем, противно попадая между рёбер, и укоризненно произнёс: – Ну, так ты трахать меня собираешься? Ты же хотел? – Хотел, – кивнул Хёнджин. – Давай перевернёмся, и ты просто задом ко мне повернёшься? Минхо спокойно согласился. И пока они менялись местами, хихикнул "избушка-избушка, повернись к лесу передом". Хёнджин его сейчас так выебет за это... Он задрал толстовку на спине Минхо, поцеловал в поясницу, заранее про себя извиняясь за предстоящие ощущения. И тут Минхо зевнул. Зевнул!! – Ты потом чего-нибудь поесть хочешь? Хёнджин был готов укусить его за выходки. Настроение от злости разом пропало. Хёнджин резко встал с дивана, который сначала показался ему таким уютным. – Я пойду, – хмуро бросил он. Минхо ничего не сказал. Даже не обернулся, пока Хёнджин натягивал штаны. – Провожу тебя, – засуетился он, когда Хёнджин, обиженно поджимая губы, уже надевал кеды. Минхо выбежал мелким шагом к нему и оставил на губах поцелуй. Он смотрел с улыбкой наивно и ласково, потом осторожно поддел языком нижнюю губу, как будто извиняясь. Заполз в рот и снова будто бы погладил. Мокро и нежно. Это было самое заинтересованное, что он делал сегодня после премьеры. Как он это делал? Превращался в мягкого пушистого котика за пару секунд. Хёнджин неуверенно завис в дверях. – Жаль, конечно, что тебе надо идти, – сказал Минхо и взял его за руку. – Я думал, мы развлечёмся. Хёнджин запретил себе отвечать. Просто сжал прохладные пальцы своими: – Пока, Минхо. – Пока, – сказал Минхо и дёрнул его руку вниз, запуская её себе в штаны. Рука прошлась по туго натянутым нитям на горячем бедре под штанами. Хёнджин чуть не задохнулся. Он узнал их сразу, на Лане сегодня были такие же, а он столько поддержек сделал. Колготки в крупную сетку. Вот, что это было. Под ебучими спортивными штанами скромного хореографа были колготки в ебучую сетку. Дверь распахнулась так же широко как глаза Хёнджина, и Минхо вытолкал его в подъезд. – Нет-нет!.. – В следующий раз, малыш, – дьявольски улыбнулся Минхо и захлопнул дверь. Надо было заорать. Чтобы перебудить всех соседей и чтоб не одному ему было гневно. ⭑ Хуже ли ему было от того, что за их непонятным чем бы оно ни было следил весь клуб? Нет. Хуже – что Минхо делал вид, что ничего не произошло. Он перестал строить из себя безразличную тварь, ласково обращался к нему, даже звал милыми словечками.  Ещё хуже - что они целовались. Не постоянно. Но Минхо азартным раззадоренным котом подкарауливал Хёнджина в гримёрке или за кулисами и беспощадно целовал. Всегда без продолжения, без приглашения, без разговоров. На все его старания завести беседу или хотя бы подержаться за руку после страстных лобызаний, Минхо отвечал молчанием или просто лапал за задницу и уходил. Хёнджин бросил попытки и теперь просто ждал, когда коту надоест играть с пойманной мышкой. Проблема была в том, что как только Хёнджин впадал в уныние, Минхо делал что-нибудь такое, от чего его хотелось ещё больше. Как накануне. Минхо ковырялся в телефоне сидя в кресле в гримёрке и Хёнджин просто устало прошёл мимо. Минхо остановил его, перегородив дорогу ногой. – Стой. Хёнджин недоверчиво покосился на него: – Зачем? – Поцелуешь меня? – Нет. – Ну, давай, – он улыбнулся. – Дай пройти, – попытался Хёнджин. – Да погоди ты, – рассмеялся Минхо. – Иди сюда.  – Ты опять подразнишься и отвалишь. – Когда такое было? – оскорблённое лицо, почти искреннее. Хёнджин закатил глаза: – Я домой.  – Будешь обо мне мечтать? – Нет. – А так? Минхо ткнул в телефоне куда-то и смартфон Хёнджина отозвался вибрацией уведомления. В их чат упала картинка. Хёнджин дождался загрузки и чуть не выронил телефон. На фото был только голый зад. Ничего больше. Просто ладонь с изящными пальчиками лежит расслабленно на левой ягодице. Даже не понятно, кто это. Но если приглядеться, кожа покрыта следами, как будто с этого зада только что сняли колготки. В сетку. Рисунок совершенно узнаваемый. К тому же, эту поясницу Хёнджин уже целовал. – Чего ты хочешь? – сдаваясь, вздохнул Хёнджин. – Я хочу, – Минхо лениво удалил фото из чата, – чтобы ты меня хорошенько попросил. – Хорошенько это как? – Так, чтобы мне понравилось. Хёнджин сел на пол. Положил голову на колено Минхо: – Я не знаю, как тебе понравиться. Если я тебе не нравлюсь так, то у меня больше ничего нет. – Ты меня впечатлил перед премьерой, – Минхо поднял бровь. – Когда дрочил на тебя в туалете? – Когда нуждался во мне как сумасшедший. Хёнджин осторожно залез рукой под широкую штанину. Никаких колготок нет. Прошёлся подушечками вверх по гладко выбритой голени, сжал пальцы на крупной икре. Минхо выронил довольный вздох. Хёнджин легонько укусил его в бедро сквозь ткань штанов. Минхо сполз в кресле пониже. – Я и впрямь сумасшедший, – тихо проговорил Хёнджин, – почти маньяк. Я бы тебя трахнул. Прямо здесь. Минхо смотрел из-под полуприкрытых век. Хёнджин снова потянулся к нему. Пусть опять отталкивает, плевать. Хёнджин дёрнул его на себя и прижался щекой к бедру повыше. Осторожно взял Минхо за руку, положил себе на голову. Минхо погладил его. Пальцы впутались в непослушные волосы. Хёнджин чувствовал их кожей головы. Успокаивающие и такие возбуждающие одновременно. – Я так тебя хочу, что можешь сколько угодно меня наёбывать, я всё равно буду возвращаться.  Голоса из коридора прервали их и Хёнджин с сожалением отпустил Минхо. Поднялся на ноги. – Ты серьёзно? Хёнджин кивнул и вышел. ⭑ В следующие выходные их маленькая, набиравшая популярность постановка обещала привести такую толпу, что Бан Чану пришлось нанимать дополнительный персонал и заказывать ещё один маленький фургончик с выпивкой. В дни без репетиций Хёнджин скучал. Лана предложила пойти в спа вместе, устроить день красоты. Для неё постановка оборачивалась хорошо. Предложение приехать на Бродвей и стать звездой пока не поступило, но в соцсетях, куда Лана постила с завидным упорством, уже появились небольшие коллаборации и даже разборы её аутфитов. Он пообещал подумать и присоединиться, если будет настроение. Но настроение было - танцевать. Он залез в клуб так рано, как только мог, точно зная, что Чан не поставил бы приёмку или собеседования утром, вытащил свой дубликат ключа, предвкушая, как будет совсем один. В одиночестве на сцене было что-то волшебное.  Дверь оказалась незапертой. Хёнджин удивился, но был уверен, что сцена всё равно свободна. И оказался не прав. На сцене крутился Минхо. Он отрабатывал танец, поглядывая в камеру телефона и удовлетворённо крякая каждый раз, когда что-то получалось. Хёнджин никогда не видел его таким. Потным, небритым и совершенно счастливым. – А, это ты, – в голосе не было ни противных капризных ноток, ни тона требовательного хореографа. Просто Минхо. – Иди сюда. Хёнджин бросил сумку, разулся и полез на сцену. Минхо попросил поддержки в нескольких движениях и когда они удачно получились, радостно сел на краю сцены перевести дыхание. Хёнджин тут же забыл, зачем пришёл. Это было такое чудо - наблюдать за котом без его выкрутасов. Хёнджин присел рядом и протянул ему бутылку воды. – Ставишь новый танец? – Немного ставлю, немного привожу себя в порядок. – О, ты в порядке, – восхищённо сказал Хёнджин. Минхо усмехнулся и почесал щетину на подбородке: – Я даже так тебе нравлюсь? – Ещё как.  Игривость вернулась в голос Минхо, он захлопал ресницами: – Ну тогда приходи по утрам, буду ставить программу сразу под тебя. Хёнджина насмешила эта перемена: – Дашь мне главную роль? – Дам всё, что понравится. Хёнджин дотянулся до него одними губами, боясь навредить созданному настроению. Минхо, улыбаясь, ответил. Поцелуй вышел слегка солоноватый, но какой-то совсем уютный. – Все будут говорить, что я получил роль через постель. – Будут завидовать, что получил роль? Или что через постель? Хёнджин рассмеялся. Они так и сидели, лениво целуясь, пока Бан Чан не пришёл на работу, заспанный и недовольный. – Всё, кыш, – сказал он им. – Ваших влюблённых рож тут не хватало только. Хёнджин забрался в клуб и на следующее утро. И через день. Они вдоволь танцевали, пока не приходил кто-нибудь. Минхо был совсем другим по утрам. Это был всё тот же красивый-невероятный Минхо, но более открытый и от этого почему-то ещё более желанный. Хёнджин лёг на полу сцены восстановить дыхание. Сегодня Минхо его загонял, а сам двигался меньше, гораздо ленивее. Он засмотрелся на Минхо, вытирающего шею маленьким полотенцем. Сегодня он выглядел не таким уютным. Гладкая кожа сияла, губы были особенно яркими. Тинт?  – Ты такой красивый. – Не приставай ко мне. – Я и не пристаю. Я по фактам раскладываю. Минхо перешагнул через него, поставив ноги по бокам от лежащего Хёнджина. Посмотрел строго сверху вниз. – Мы тут серьёзными вещами занимаемся, Хёнджинни. Тут не до раскладываний друг друга в общественном месте, где любой может зайти и увидеть, чем мы занимаемся. Хёнджин приоткрыл рот, просматривая в голове образы, которые возникали от слов Минхо. Ах, да. Он совсем забыл, что танцует с дьяволом. Минхо коснулся кончиком языка верхней губы и медленно втянул язык обратно. Ах, да. Хёнджин не учёл, что желание никуда не делось, оно тлело в нём уже столько недель, не находя выхода. Он ненормальный, если такие мелочи как мелькнувший язычок могут его завести. Хёнджин обещал, что не бросит попыток залезть к нему в штаны. Хёнджин был человеком слова. Он закусил губу и ухватился руками за ноги Минхо. Подтянулся на них и приподнялся, почти упираясь лицом в его пах. Потёрся носом и приятно удивился, почувствовав твёрдость. У него самого член наливался с огромной скоростью. Минхо коварно улыбнулся: – Я предупреждал не приставать ко мне. Он вжал лицо Хёнджина в себя, потираясь о него нарастающим бугорком.  Потом отпустил. Дёрнул резинку своих штанов. – Помоги снять. Хёнджин потянул вниз его спортивки и снова раскрыл рот. Под штанами были колготки. Плотный верх из нейлона, переходящий в нити, которые до сих пор фантомно жгли пальцы Хёнджина, когда он мечтал о нём с того вечера у Минхо дома - и больше ничего. Член оттянул чёрную ткань. Короткая белая футболка не скрывала совсем ничего. Хёнджин помог ему выбраться из треников, снять обувь и так и замер, глядя снизу вверх. – Ляг на пол и убери руки, – тон поменялся совсем. Хёнджин снова был мышкой в лапках кота. Он послушно лёг на спину и убрал руки за голову. – Как замечательно, – промурлыкал Минхо, опускаясь на него, вытаскивая его ладони из-под затылка и придавливая руками запястья. Оказалось, что слушаться Минхо не только во время репетиций было приятно.  Минхо мягко поцеловал его, совсем как тогда у себя в коридоре. Это было извинение. – Ты так долго ждал. Минхо сжал его бёдрами и стал тереться задом прямо сквозь штаны, засовывая язык ему в рот. Это было неприятно и приятно одновременно. Рука спустилась на грудь и больно ущипнула за сосок. Хёнджин промычал в поцелуй, то ли протестуя, то ли прося ещё. И Минхо выбрал первое. Он остановился. Совсем. Только смотрел на пригвождённого к полу Хёнджина с мерзопакостной улыбкой. Блять. – Не останавливайся, пожалуйста. – О, мне показалось, тебе не совсем нравится. – Мне всё нравится. Мне весь ты нравишься... пожалуйста! – Будешь послушным? – Буду, – торопливо пообещал Хёнджин. – Тогда давай, – Минхо отпустил начавшие затекать руки и выпрямился, – можешь потрогать. Хёнджин тут же прилип руками к его бёдрам. Сжал. Боже. Он тихо неосознанно зарычал. – Нравится? – Минхо перетащил его ладонь к себе на ягодицу. – Тут ещё интереснее. Плотная часть колготок заканчивалась где-то на середине ягодиц и Хёнджин почувствовал, как нити впиваются в мякоть. Пальцы сами скользнули в расселину и наткнулись на что-то. Хёнджин смотрел во все глаза. Улыбка Минхо несносно расплывалась всё шире. Вот, почему он сегодня так мало двигался. – Как жаль, что тебе так нравятся эти колготки. Ты, наверно, не станешь их рвать, чтобы достать пробку? – Ещё как стану! Он пролез пальцами между ячеек сетки и стал острервенело рвать нити. Минхо только хихикал. Хёнджин потрогал недоверчиво пробку - вдруг сейчас Минхо встанет и уйдёт? Он не ушёл, он привстал и освободил член Хёнджина. Потом потянулся к своим штанам, лежащим рядом, и вытащил резинку. – Надевай. Хёнджин подрагивающими от возбуждения руками раскатал презерватив. А потом смотрел, как Минхо вынимает пробку прямо над его членом и как смазка вытекает на него. – Охренеть. Минхо туго опустился на него задницей и довольно выдохнул. Хёнджин застонал и изо всех сил сдержал порыв податься навстречу. Бёдра танцора – несомненное преимущество. Хёнджин бы даже сказал, достоинство.  Минхо крепко обхватил его ногами и стал медленно подниматься и опускаться. Это было слишком. Хёнджин трогал его ноги, обтянутые сеткой, гладил сквозь нейлон прижатый возбуждённый член. Когда он стал хвататься слишком хаотично и весь напрягся, Минхо остановился. – Нет, не надо... Минхо перевёл дух, ласково похлопал его по щеке. Хёнджин дрожал. Тело срочно требовало разрядки, но он боялся спугнуть Минхо и не получить совсем ничего. Минхо целовал и гладил его, успокаивая. – Потерпи, малыш. – Минхо... – жалобно простонал Хёнджин. Он скулил и задыхался. Тот жадно вслушивался, потом жадно поцеловал его. – Ты не представляешь, – приглушённо проговорил Минхо, – как мне нравится, когда ты такой. Какой? Распластанный? Растекающийся похотливой лужей? Беспомощный? Хёнджин прижался к нему всем телом, кусая губы. Он сейчас откинется, точно. Минхо сжал его в себе и снова приподнялся. Тесно. Неприятно. Безумно хорошо. – Помоги мне, Хёнджинни, – сквозь издевательскую личину Минхо проступило настоящее желание. Хёнджин наконец-то увидел, что и он на грани. Он приспустил верх колготок и заставил Хёнджина облизать ладонь и обхватить напряжённый член. Бёдра снова напряглись. Минхо набрал нужный темп и закусил губу. Прекрасный как сволочь. – Я... сейчас... умру... – простонал Хёнджин, туго двигая рукой и ощущая, как теряет всё человеческое. – Давай, малыш, кончи со мной. Хёнджин зажмурился и его выгнуло. Оргазм накрыл его сплошной волной, в руке стало мокро и горячо. Минхо стонал, но продолжал двигаться, отрывисто, исступлённо, постепенно замедляясь. Хёнджин убрал руку и Минхо лёг сверху. Только спустя несколько секунд Хёнджин осознал, что второй рукой так и продолжает гладить нити на мощном бедре. – Ёб вашу мать! Мои глаза!!! Они резко сели. Бан Чан стоял в дверях, отчаянно жмуря глаза. – О, привет, Бан Чан, – улыбнулся Минхо. – Блять! Убирайтесь! Хёнджину было стыдно и весело одновременно. Они кое-как вытерлись и, собрав раскиданные вещи, перетащили друг друга в гримёрку. Со стороны зала доносились раздражённые крики про "никогда здесь" и "чтоб я больше не видел". – Мыть сцену заставит, – задумчиво сказал Минхо, закидывая рваные колготки в мусорный пакет. – Я помою, – Хёнджин потянулся к нему. Минхо закинул руки ему на плечи. – Конечно помоешь. Только он не успокоится. Хёнджин с обожанием чмокнул его в губы. Минхо продолжил: – Ему надо пригрозить, что если орать не перестанет, мы каждый день будем его голые встречать. Хёнджин представил лицо директора. Ему стало смешно и жалко Чана. А ещё он подумал, что Минхо прав. И что лучше с ним во всём соглашаться и слушаться. – Опасный ты человек, Минхо. Тот пожал плечами: – Тебе нравится.